Глава 22

Меня приводят в большой каменный зал и ставят на колени перед длинным деревянным столом. Здесь, в стороне, потрескивает камин, горят свечи и совершают вечернюю трапезу обитатели замка Брегфорт. Передо мной накрытый стол, вдоль которого, по одну лишь сторону, сидят люди из высокого сословия. Но из всех из них мне интересен только один — Маркус, который сидит справа от пожилого мужчины.

— Фу, какая она страшная, — произносит дама, которая сидит рядом с Маркусом.

— Признаться, за всю свою жизнь вижу такое впервые, — произносит сам лорд Брегфорт, не иначе.(Его выдает преклонный возраст и место по центру).

— Отец, скажу тебе, что даже я такого не встречал в далеких землях, — говорит тот, что сидит по левуюруку от лорда.

— Подумаешь, — произносит еще один, который с аппетитом пожирает куриную ножку, держа ту засаленными руками. — Я и не такое видел.

Лорд Брегфорт поворачивается к наглецу.

— И где же, скажи, пожалуйста?

— Далеко на севере, в землях Далая так выглядит каждая вторая женщина.

Вот ведь гад, врет на ходу. Но мне это только на руку. На любой лжи хорошо плетется новая ложь.

— Он говорит правду, — произношу я. — Мы очень древний северный народ, преданный Богу и вере. И назвать «ведьмой» меня — это наивысшее оскорбление самому Создателю. А если со мной что-нибудь случится, мои братья и сестры, благословенные Богом, придут к вам с войной. Они лично заставят вас явиться пред его ликом и ответить на вопрос — как вы посмели тронуть ту, которая служит ему верой и правдой?

Врун тут же перестает жевать. Он явно не ожидает от пленной такой наглости. Как и остальные.

— Она врет? — спрашивает у него дама.

Тот отвечать не спешит. Осознает, что, признавая вруньей меня, выдаст и себя.

— Роланд? — обращается к нему лорд.

— Н-нет, — неуверенно отвечает тот, почесывая за ухом. — Я слышал такое о ее… народе.

— Так что же мы сидим! Господь всемогущий! — восклицает глава семейства, ударяя кулаком по столу. — Стража! Отпустить ее немедленно!

И вот уже стража спешит ко мне. Двое поднимают на ноги, третий расстегивает кандалы. Все это время я смотрю на Маркуса, который не участвует в разговоре, лишь так же задумчиво и жарко смотрит в ответ. У меня снова учащается пульс, потому что я понимаю — это мой шанс, сейчас или некогда.

И я его использую.

Выхватывая меч из ножен стража, я устремляюсь вперед. С разбега запрыгиваю на стол и заношу оружие над головой. Все это под женский визг и лязг металла, когда реагирует стража. И у меня только одна цель — Маркус, который отлетает на спину вслед за падающим тяжелым стулом. И на глазах уже наворачиваются слезы, когда внутри все кричит и протестует.

Что же я делаю?! Я ведь не хочу его убивать! Но, думать об этом уже некогда.

Да только, когда я опускаю меч, из-под его ребра летят искры — так железо встречается с железом. А поверх выставленного в защиту длинного лезвия, я вижу обозленный взгляд Маркуса. И это когда сама лежу животом на ступне его согнутой ноги. Он выпрямляет колено и отталкивает меня назад, так что я слетаю со стола на пол. Двое его братьев перепрыгивают через стол с обнаженными мечам. Уже приближается стража, готовая защищать своих господ. Только в этот момент звучит голос Маркуса:

— Оставьте ее! Я сам.

Все вокруг замирают, затаивают дыхание. Мужчина перепрыгивает через стол, тяжело приземляясь на пол. Делает шаг вперед. Он держит в руке железный меч. В глазах стоит гнев. Я его даже понимаю — всегда злит, когда тебя кто-то пытается убить, тем более без видимой причины.

— У вас так принято, нападать на тех, кто проявляет гостеприимство? — спрашивает он у меня, делая шаг в сторону.

Я же пытаюсь заставить себя думать о том, что это не мой Маркус, и мне нужно сделать то, что я собралась сделать. Что этим я лишь все исправлю. И уже на почве собственных терзаний меня начинает колотить дрожь. Вот-вот я сорвусь и все испорчу.

— Сидя в темнице, я его не прочувствовала, — отвечаю, поддерживая беседу.

— Я бы принес свои извинения от лица своей семьи, если бы не чувствовал себя… чудом избежавшим смерти. В ваших землях женщины учатся владеть мечом?

— Немного.

— Любопытно.

Он атакует первым. Я защищаюсь. Снова слышны звонкие удары железа, летят искры. Маркус всегда хорошо владел любым видом оружия. И этот его клон прекрасно управляется со своим мечом, наверняка по праву имея статус рыцаря. Мне тяжело, хоть я и мало уступаю ему. Мы словно танцуем в центре комнаты под песнь металла, шорохи наших шагов и дыхания, постоянно меняясь ролями. Эта схватка перестает быть забавной спустя несколько минут после первых значительных порезов как на его, так на моей коже. В ход уже идут дополнительные приемы, такие, как удары и толчки. Маркус принимает меня за опасного противника и явно очень не хочет опозорить свою честь проигрышем какой-то даме. Для него это важно. Но моя главная цель не менее значимая. Именно поэтому я должна быть беспощадной даже сквозь слезы.

Подставив меч над головой в блоке, я быстро разворачиваюсь вокруг своей оси и приседаю. Цепляю рукояткой ногу Маркуса в районе щиколотки и резко дергаю в сторону. Потеряв равновесие, мужчина падает на спину. И вот уже клинок моего меча упирается ему в кадык. Но этого не должно быть! Все-таки где-то еще срабатывает сигнал «стоп». Все-таки что-то во мне еще сопротивляется. Маркус сглатывает, глядя мне в глаза из положения лежа. И он определенно не хочет умирать. А я опрометчиво медлю.

— Стража! — раздается крик лорда.

Мне в плечо вонзается лезвие, едва не выбивая из руки меч. Окружают. И я понимаю, что не могу этого сделать! Что я упускаю свой шанс. Из глотки невольно вырывается всхлип поражения. И времени уже нет ни на что. Я поднимаю голову. Вовремя подставляю меч в защиту, когда пытается нанести удар один из стражников. В плече отзывается режущая боль. Она заставляет меня выпустить оружие из руки. А потом я выпрыгиваю из этого мира, за секунды до перемещения еще успевая вытащить из плеча инородный предмет, которым оказывает небольшой клинок, и сунуть его в сапог.

И вот я снова в стенах тюрьмы «Райкер», и рядом со мной мирно спит дочь. Я оказываюсь здесь точь-в-точь в той же секунде, в какой оставила это место. Но сейчас я душу собственный возглас, затыкая рот ладонью. Мне нельзя выдавать свои эмоции так бурно, нельзя вызывать подозрение ни на каком фоне. За мной наблюдает Арес и две камеры, установленные в этой комнате. Но это сложно, когда понимаешь, что все испортила, не смогла, не сумела. Что все останется таким, как есть, и может стать только хуже.

— Нет, — выдыхаю я, пытаясь донести до Афродиты свою мысль: — «Я попробую еще раз!»

«Быстрее, времени осталось мало», — отвечает она мне.

И снова бросаюсь в Средневековый мир конкретной параллели, на несколько секунд позднее того момента, в котором его оставила. По протоптанной дорожке перемещаться проще, особенно если умеешь управлять хронометражем всего многослойного пространства. И если вспомнить, как это делается. Поэтому я сразу оказываюсь в замке Брегфорт, среди его каменных стен. И рядом с Маркусом. Он выруливает мне навстречу, из-за поворота коридора. И в этот раз я не оставляю жалости никаких шансов. Выхватив из-за сапога клинок, я ударяю им в грудь мужчины, точно в сердце. Его глаза с ужасом расширяются, когда он смотрит мне в лицо, уже понимая, что так выглядит его смерть. Это длится всего секунду, после которой он падает на колени, упираясь лицом мне в живот. Дрожащими руками я обнимаю его за голову. Запускаю пальцы в жесткие волосы, такие знакомые мне на ощупь. Прижимаю его к себе. И рыдаю с тихим словом на губах: «прости». Это боль едва выносима. Больно убивать и видеть смерть возлюбленного, чего я не хочу видеть ни при каких обстоятельствах. И я очень надеюсь лишь на одно — что это действительно поможет мне вернуть моего Маркуса.