Глава 23

Наполнив стакан, Лана подает его Маркусу, который просматривает документы. Привычное движение руки, когда он забирает стакан. Подносит его ко рту. Делает глоток… и тут же выплевывает содержимое обратно. Где-то внутри колет ощущение страха от неожиданности. Со звуком удара стакан опускается на поверхность стола и отъезжает в дальний ее конец.

— Хозяин, что-то случилось? — спрашивает встревоженная Лана.

Но если бы он знал сам.

Маркус проводит языком по небу, пытаясь понять, что изменилось. Невероятно, но он ощущает… вкус. Эти пряно-кислые нотки. И он отчетливо чувствует, как алкоголь пощипывает язык. Вытянув руку, он заставляет стакан вернуться в ладонь. Подносит к лицу и втягивает носом, только запаха по-прежнему нет. И снова пробует.

Все так и есть — пряно-кислые нотки и легкое пощипывание.

— Хозяин? — спрашивает и Лина, которая стоит рядом, наклонившись к нему.

Маркус переводит на нее взгляд. Смотрит на губы девушки. И почему-то возникает мысль о губах Рейны.

— Вы свободны. Идите к себе, — говорит он близняшкам.

— Но, хозяин, мы только расставили шахматы.

Повинуясь силе его мысли, распахивается дверь.

— Вон! — повышает он тон лишь затем, чтобы его лучше расслышали.

***

Я едва успеваю успокоиться, как за мной приходят. До этого еще пытаюсь хоть как-то привести себя в порядок — стереть с кожи кровь, умыться в раковине, которая есть в этой комнате. Только с одеждой ничего не поделать — дырки есть дырки, многие — с ровными прорезями. Но это все мелочи. Мне ничего не остается, как оставить дочь, пока она спит. Плотно укрыв одеялом, я нежно целую ее в висок и выхожу из комнаты.

Пока же охрана ведет меня по коридорам, замечаю их косые взгляды. Они явно не понимают, почему я в таком виде, а так же — почему от меня так воняет. В дальнейшем нужно будет что-нибудь придумать, чтобы не повторять подобной ошибки. Пока же придется выкручиваться.

— Прошу прощения, — говорю им. — Но не могли бы мы забежать ненадолго в душевую, если это по пути? Иначе, когда меня снова позовет к себе Маркус, поведете в таком виде?

Они останавливаются, переглядываются, и один из них произносит:

— Идем.

Меня заводят в душевую комнату для заключенных. Тут довольно просторно и любая кабинка на мой выбор. Сбрасываю грязную одежду и встаю под горячие струи. Мысли сами собой возвращаются к тому Маркусу, которого я… убила. Боюсь закрывать глаза, потому что в сознании сразу появляется его лицо со всем тем, что в нем было. Минуты одиночества обещают меня этим добить. Мне нужно либо на что-то отвлекаться, либо… я просто сойду с ума. Пытаюсь не плакать, что почти получается. Стоя лицом к стене, стараюсь расслабиться и выкинуть из головы все мысли. Провожу рукой по шее…

…и упускаю тот момент, когда через голову перекидывается удавка. Толстый жгут моментально стискивает шею. И это могло бы стать плачевно, если бы у шеи не находилась моя рука, усилием которой удается не допустить окончательно тугого захвата.

— Привет, сладенькая, — слышу возле уха голос Берта, тугой член которого скользит по моему заду. — Скучала по мне?

Ну все, он труп!

Упираясь ногой в стену, отталкиваюсь назад. Мы шагаем до тех пор, пока Берт не врезается спиной в противоположную стену. Действую быстро и сосредоточенно, благо, не неженка, чтобы стушеваться в такой ситуации. О, нет, даже немного иначе — я жажду крови этой сволочи, совершенно не ощущая себя жертвой, скорее — приманкой. С размаху ударяю его затылком в нос, пару раз, и очень удачно. Слышу его болезненные стоны, ослабевает хватка. Удерживая и растягивая жгут двумя руками, падаю вниз, выскальзывая головой из петли. И вот мы уже лицом к лицу. Бью его кулаком и снова в нос, из которого уже течет кровь. Он пытается напасть — неудачно, потому что поскальзывается. Выхватываю из его руки жгут. Подныриваю рукой под его предплечье и ударяю ребром ступни по сгибу его ноги, опуская гада на колени. И жгут уже стягивает шею Берта. Он хрипит, тщетно пытаясь сопротивляться. И жить насильнику остается считанные минуты. Да только внезапно, когда уже совсем не жду, набегает охрана и бросается ко мне.

А вместе с ними вдруг появляются и близняшки.

— Отпусти его! — кричит одна из них.

Я бы не отпустила, если бы не удар дубинкой по темечку. И нас растаскивают. Жаль, я не уловила, кто из этих бравых парней их охраны самый смелый. Берт же, стоя на четвереньках, сплевывает кровь, пока одна из блондинок кудахтает над ним. Вторая пытается убить меня взглядом. И сразу становиться ясно, как этот игрок здесь оказался.

— Ваших рук дело? — спрашиваю я с усмешкой. — Интересно, а Маркус об этом знает?

Блондинка вздергивает подбородок, а по глазам становится ясно — ее хозяин не в курсе.

— Сука… — слышу со стороны поверженного противника первое внятное слово, что вызывает мою злорадную улыбку.

— Скажешь ему хоть слово, — говорит девушка, — таким же образом Берт окажется в комнате твоей дочурки.

А вот это она зря. Делаю шаг в ее сторону, но двое из охраны хватают за предплечье. Перевожу недовольный взгляд на одного из них, тот качает головой в немом заботливом предупреждении «не надо». И я почему-то ему верю. И уже просто глядя в глаза девушке, вкрадчиво говорю:

— Задушу собственными руками. И никакая охрана мне в этом не помешает.

В глазах напротив появляется некий испуг, а от моего пристального взгляда девушка не знает, куда себя деть, выказать же страх наверняка считает ниже своего достоинства. И, конечно, пытается оставить за собой последнее слово:

— Думаю, мы поняли друг друга.

***

После душа с сюрпризом поначалу ведут в комнату, но после недолгих переговоров с коллегами по линии беспроводной связи, снова ведут к Маркусу. Решаю пока ничего ему не говорить о недавнем инциденте — я не в том положении, чтобы осыпать угрозами подопечных хозяина этого заведения, мне просто никто не поверит, а себя попытаются прикрыть как угодно. А я не рискую. Чувствую себя смертельно уставшей. Если Тиран снова начнет надо мной издеваться, я его побью. По дороге волнуюсь, не зная, чего ожидать. Но в комнату захожу смело и с гордо поднятой головой.

Он один. Сидит у стола. В его руке красное яблоко, еще целое.

— Присядь, — говорит мужчина, кивая на стул, который стоит напротив него.

Я выполняю его просьбу, с любопытством ожидая, что же будет дальше.

— Сегодня странный день, ты не находишь? — спрашивает он.

— Что же в нем странного?

Он не отвечает. Вместо этого толкает яблоко, которое катится ко мне по поверхности стола. Я ловлю его у самого края.

— Попробуй, — говорит он мне.

— Не хочу, — отвечаю, откладывая фрукт в сторону.

Маркус молча смотрит на меня. Ждет. Не желая его выводить из себя, беру яблоко и откусываю кусок.

— Как на вкус? — снова спрашивает мой Тиран.

— Сладкое.

Тут Маркус поднимается из кресла и подходит ко мне. Присаживается на край стола, опираясь рукой о согнутое колено. Берет мою руку, подносит к своему рту и кусает яблоко, не спуская глаз с моего лица. Я невольно вздрагиваю.

— Ты права, — говорит мужчина, еще не успев дожевать до конца.

И тут я начинаю что-то понимать. Неужели он ощущает его вкус? Поднимаюсь со стула и оказываюсь ужасно близко к Маркусу. И протягиваю яблоко к его рту.

— Хочешь еще?

Но он резко замирает:

— Разве я говорил тебе вставать?

Да что же такое! Со злостью я сажусь обратно и начинаю на его глазах доедать вкусный плод.

— Это все, что ты от меня хотел?

— Нет. После твоего ухода мы с Маком кое о чем договорились. Тебе интересно это узнать?

Его слова интригуют и настораживают, и лучше узнать обо всем заранее.

— Конечно, особенно если это касается меня.

— Тебя это касается самым прямым образом. Встань.

Нет, вы посмотрите на него, как же он тут любит покомандовать — то сядь, то встань. Я вся в возмущении, но все равно поднимаюсь со стула. Только сразу уплывают все мысли, когда пальцы Маркуса обхватывают мой подбородок. Это мимолетное прикосновение поднимает температуру и учащает пульс, разжигает во мне огонь и голод, потому что я хочу еще и большего. Всегда хотела и буду хотеть прикосновений только этих рук. И я начинаю дрожать, когда большой палец пробегает по губам под его темным-темным взглядом. И тут происходит то, чего я не ожидаю — притянув поближе мое лицо, Маркус обхватывает губы губами. Дрожь усиливается, а я ощущаю себя в нирване, ведь меня наконец-то целует единственно любимый мужчина.

Но! Все оказывается не так, как я себе воображаю. Когда я, повинуясь эмоциям, подаюсь вперед, чтобы оказаться к нему ближе, и запускаю руки в жесткие волосы, пальцы Маркуса до боли сдавливают мой подбородок.

— Не трогай меня, — говорит он в губы с угрозой. — И постой спокойно. Не заставляй тебя связывать.

Я быстро отвожу руки назад и переплетаю пальцы, чтобы удержаться, лишь бы только он продолжал. И он снова это делает. Медленно, не спеша, Маркус касается моих губ. Я закрываю глаза, позволяя его языку проскользнуть в мой рот. Здесь он давно и по праву хозяин, как и я сама истинно принадлежала только ему одному. От счастья хочется плакать, но эти эмоции сейчас лишние. Поэтому я просто наслаждаюсь его лаской, немного скупой, но долгожданной. И великое благо, что эта ласка продолжается еще долго, пока Маркус без спешки и вспышек эмоций вылизывает каждый уголок моего рта. В какой-то момент я снова забываюсь и тянусь к нему. Тогда Тиран отстраняется и вытаскивает из брюк черный ремень.

— Маркус, не надо, я больше этого не сделаю.

Но он не слушает. Сцепив мои руки за спиной, фиксирует их туго затянутым ремнем. Я даже не протестую, готовая на все. Любимый оборачивается, что-то берет из вазы и подносит к моим губам. Это оказывается клубника. Я ем ее с удовольствием. И так же с удовольствием наслаждаюсь очередным долгим поцелуем. В ход идут и другие фрукты и ягоды: банан, виноград, вишня. От этой томительной фруктовой пытки я уже вся горю, а ему хоть бы что. Мой Тиран целует меня с каким-то порывом любопытного исследователя, спокойно наслаждаясь самим процессом. И только.

— Может быть, позвать Мака? — спрашивает он, отчего впору скатиться до паники.