Глава 30

Просторный зал наполнен волнением и ненависть своего хозяина. Трою не нравится видеть то, что он видит на широком экране монитора. Его жена в центре внимания. Она и еще один игрок. Они везде вместе. И он защищает ее. На что не имеет никакого прав! Но что же Рейна — она поощряет этого урода! Она заботится о нем, прикасается и позволяет прикасаться к себе!

— Зачем она это делает? — задает он вопрос, стоя перед монитором со сложенными на груди руками. — Зачем она помогает ему?

— Может затем, что он помогает ей? — произносит Арес со стороны дивана.

Развернувшись, Трой подходит к богу и начинает орать:

— На его месте должен быть я! Я! А не этот ублюдок!

Но бог смеется. Он смеется над ним:

— Да ты продолжаешь терять разум, друг мой. Жаль тебя огорчать, но твоя болезнь прогрессирует.

Схватив со стола бутылку вина, Трой запускает ее в стену. Стекло разбивается на осколки, а на белом полотне образуются пятна цвета свежей крови.

***

Прогулка по городу кажется бесконечно долгой. Дороги здесь разбитые, усыпанные мусором и обломками. Где-то даже приходится перелезать через препятствия или же идти в обход. И это когда раны дают о себе знать. Тяжелее всего приходится Дику, которому выпало нести на себе Перл. Надо признать, он молодец. Можно даже подумать, что у этих двоих настоящая любовь. Кена всю дорогу тошнит — точно сотрясение. Файна то и дело недобро на меня косится. На меня и на Мака. В ее глазах так и плещется завистливое любопытство.

Наконец, мы приближаемся к небоскребу Вулворт — первый небоскреб Нью-Йорка. Здесь для нас приготовлен очередной сюрприз. Возле здания припаркован новехонький светло-серый «Хаммер». Остается подойти и взять его. Но усложняет задачу свора собак, которые жадно едят то, что разбросано вокруг автомобиля — организаторы славно потрудились, прикормив их именно здесь. И это когда хватает не всем, так что они грызут еще и друг друга едва ли не насмерть. В итоге это напоминает одну большую прожорливую кучу. И эти звери так же больны. Ни одна из собак не покрыта шерстью. Только голая кожа, тощее тело и не по размерам массивные челюсти с крепкими зубами. Поэтому мы не подходим ближе, а останавливаемся в укрытии, за каким-то зданием.

— Здорово, — тихо произносит бледный Кен. — Надеюсь, моя смерть хоть кому-то принесет удовольствие.

— У кого какие предложения? — спрашивает Дик.

Все молчат. Как назло и гранату не кинешь. Тут вдруг басистым голосом произносит Отто:

— Здесь может помочь приманка.

— Да ну? И какой же идиот на это согласится? — спрашивает Берт. — Точно не я. Может, ты?

Отто одаривает парня тяжелым взглядом, но тот лишь безразлично пожимает плечами. Тогда крепыш без лишних слов хватает его за плечо, так сильно и резко опуская ладонь, что у гада подгибаются колени:

— Вот ты и пойдешь.

Вскинув руку, Берт приставляет дуло пистолета к подбородку крепыша:

— Даже и не мечтай. Руки убрал. Быстро, я сказал!

С этого момента к стычке подключаются почти все остальные. Разгорается потасовка. Начинают орать и спорить. Я даже не хочу вмешиваться. Отхожу в сторону. Подкрадываюсь к углу здания и выглядываю за него. Стая по-прежнему занята своим делом, и у них слишком шумно, чтобы слышать нас. Однако, одна из собак стоит смирно, вытянув шею и навострив ободранные уши. Не к добру.

— Заткнулись бы вы, — говорю через плечо. — Пока мы все не стали приманкой…

Едва успеваю закончить фразу, как звучит выстрел. В бедро что-то жалит. Хотя глупо не признавать, даже чувствуя, как под ладонью расползается мокрое пятно. Больно.

— Черт, — только и вырывается у меня.

Какая же гадина стреляла? Становится ясно, когда оборачиваюсь. Стрелял Берт, причем вряд ли в меня, просто зацепило. Обхватив руку гада с пистолетом, Мак ударяет его лбом в переносицу. Берт падает на спину. И он под прицелом. Стоя в его ногах, Мак вот-вот сейчас нажмет на крючок. У меня замирает дыхание…

— Нет! — орет Дик, подскакивая к Маку и мешая выстрелить. — Опомнись. Нам нужны любые руки…

Не знаю, что меня заставляет вновь посмотреть за угол, наверное, подозрительный звук, но когда я это делаю, то вижу, как свора больных и голодных собак несется в нашу сторону.

— Все, хватит! — кричу команде. — Я вас поздравляю, эти твари сейчас будут здесь.

Обсидиановый меч уже в моей руке. Прихрамывая, отбегаю от угла. И очень стараюсь не обращать внимания на боль. Рана потом, все потом. Но встречать свору тут никто не собирается. Первым уносится Берт. За ним, без лишних слов, остальные. Мак хватает меня за руку и дергает за собой. Нас встречают каменные львы, принимают арки и двери Публичной Библиотеки. Внутри просторный холл с высоким сводчатым потолком. Дальше лестницы. Позади уже слышен скрежет когтей о бетон и мрамор, собачий рык. Еще чуть-чуть вперед, где Мак успевает впечатать меня в стену и сдернуть на боку шорты, чтобы посмотреть на рану. Меня это почему-то злит. Нам некогда заниматься ерундой, а моя царапина не интересует сейчас меня саму. Значит, и его не должна. Пихнув мужчину в плечо, я выговариваю:

— Я в норме. Зарастет быстрее, чем у тебя.

Но в его глазах все равно вижу какое-то лихорадочное беспокойство. Черт, парень, да что с тобой?..

Но нам уже не до меня. Бой приходится принимать в коридоре, что порой бывает намного удобнее, нежели на открытой площадке — есть вероятность, что не вгрызутся в спину. В ухе звучат голоса других членов команды. Но они не с нами. Звуки борьбы, выстрелов и криков смешиваются в один непрерывный шум. В это время лезвие меча, что в моих руках, с легкостью режет собачью плоть и срубает головы. Рядом стреляет Мак. Но одной из твари удается ухватить его за руку. С разворота я опускаю лезвие на ее шею раньше, чем она успевает стиснуть челюсти. Помогаю, но делаю небольшую ошибку — встаю к еще живым тварям спиной. Резко дергают за подол плаща. Опасаюсь, что утянут, сбрасываю его с плеч. Уже хочу повернуться. Но одна из собак в прыжке смыкает зубы на мне там, где шея переходит в плечо…

Это адски больно, когда рвут зубами, так больно, что перед глазами появляются белые пятна. Я едва не роняю меч, но ноги все равно подгибаются. В поясницу впиваются когти задних лап. Собака все пытается утянуть на пол. А потом оглушает выстрел, заливает лицо густой кровью, и к коже прилипают мокрые куски плоти. Это Мак стреляет твари в голову. Одной и второй, которая наверняка спешила подруге на помощь. Что-что, а инстинкты у них все присутствуют. После чего Мак толкает меня в плечо назад, за свою спину, но так резко и неожиданно, что я падаю на пол, успевая подставить руки. Какое-то время кажется, что сейчас отвалится вся верхняя правая часть тела, если не развалюсь вовсе. И я все еще чувствую в себе собачьи зубы. И руки трясутся, когда вынимаю из плоти остатки окровавленной, скользкой, противной челюсти. После этого и в положении лежа кажется, что сил подняться уже не найти. Но понимаю, что надо. Очень надо.

Однако Мак облегчает мне задачу, когда убивает последнюю тварь. Последнюю нашу. Я все еще слышу в ухе звуки других сражений. И крики. Переваливаюсь на бок, чтобы увидеть мужчину. Но он уже и сам рядом. Устало падает на колени и садится, дыша тяжело и хрипло. Потянувшись за моим плащом, вынимает из кармана тюбик. Пытаюсь держать глаза открытыми. Стиснув зубы, позволяю ему нанести клей на рану шеи. Не беда, все заживет, не приходится даже опасаться инфекции — здесь все поправимо, кроме смерти, тем более, в моем случае.

— Спасибо, — говорю в который раз, когда нахожу глазами его глаза. — Ты как?

Он отворачивается. Но я и без него вижу рваные дыры на рукаве куртки, и как с пальцев стекает на пол алая кровь. Но позаботиться о нем мешает очередная тварь. Вылетев из-за поворота, она впечатывается в стену, но, заметив нас, быстро встает в угрожающую стойку. И начинает медленно наступать, издавая грозное рычание из оскалившейся пасти. Вскинув руку с пистолетом, Мак нажимает на спусковой крючок. Но ожидаемого выстрела не происходит. Черт, как вовремя кончились патроны! И псина уже несется на него.

— Мак! — не выдерживают мои нервы.

Но за кого я переживаю? Привычные и быстрые движения мужской руки, в боковой карман штанов за новой обоймой, и его оружие опять заряжено. Выстрел. И мы снова одни. И новые пятна черной крови, уже поверх имеющихся.