Глава 34

— Все, довольно, отпусти его, — сказал Арес Маркусу, устав от всей ситуации. — И налей мне своего вина.

— Если я отпущу, он на меня набросится.

Подойдя к столу, мужчина взял стакан, наполнил его красным напитком и передал богу.

— И что? Ты боишься получить в морду? Не смеши, ты даже боли не почувствуешь.

— Нет. Просто не хочу, чтобы он помял мою рубашку.

— Тебе правда есть до этого дело?

— Все равно не позволю.

— Гордость, — ухмыляется Арес, — ну хоть что-то в тебе еще осталось. — Пригубив же напиток, Бог Войны не смог не отметить его вкуса: — Неплохо. Хотя ничто не сравнится с моим любимым агиоргитико.

— Не слышал о таком. Сорт винограда?

Арес скривился. К сожалению, в отличие от Троя этот его подопечный не знал об истинной сущности своего собеседника. Для него Бог Войны был скрытным смертным со множеством тайн и некоторой властью. А это значило иметь рамки в общении. Даже о вине приходилось говорить отстраненно.

— Можно сказать и так. Кровь Геракла — так его называют в легендах. Говорят, в погребах Диониса хранится сотня бочонков.

Но безразличному человеку с огромным провалом в памяти не было до этого никакого дела. Когда Арес нашел его, тот даже не переживал, отчего же ничего не помнит, вплоть до своего имени. Он не чувствовал ни голода, ни холода, абсолютно ничего. Арес подобрал его на улице, пристроил в нужное место и дал цель.

— Это немного горчит.

Услышав такие слова, Арес замер и уставился на дно своего стакана. Затем перевел взгляд на Маркуса. Вспомнил и об Афродите, но уже в ином свете, нежели обычно. Подозрение — вещь очень назойливая даже тогда, когда ты не желаешь его испытывать. Насколько он помнил, при расслоении Маркус потерял некоторые способности, доступные любому другому человеку с рождения. Поэтому настораживали любые изменения, поскольку он был прекрасно осведомлен об упорстве и коварности своей богини.

— А как тебе его запах? — поинтересовался он.

— Это ты мне скажи.

Нет, он не видел явных причин устраивать Афродите очередной апокалипсис. Но разобраться с подозрениями стоило бы.

— Ну-ка отпусти Троя. Ради меня.

Сделав последний глоток, Маркус отставил стакан. Затем не спеша закатал рукава рубашки. И отпустил Троя.

Когда один налетел на второго, Арес лишь удобнее устроился в своем кресле, закинув ногу на ногу и принявшись наполнять свой стакан по новой. Право, что за зрелище! Мужчины сцепились, словно лед и пламень — один хладнокровно и молчком, второй с пылом и изрыгая проклятья. И никто никому не уступал, превращая все вокруг себя в хлам. Трещала и ломалась мебель. Да что там мебель, он даже слышал хруст костей. И кровь все больше пропитывала одежду мужчин. Это был славный бой, достойный арены… цирка. Нет, ему правда нравилось, но гораздо бы больше, не будь это его хранители, дерущиеся из-за бабы, да еще как два петуха на базаре. Впору было делать ставки.

Наконец, хладнокровному удалось уложить пылкого на лопатки так, что тот уже не смог подняться сразу. Чего и следовало ожидать. Чистый нокаут.

— Доволен? — спросил у бога Маркус, без эмоций, признаков боли из-за ушибов и переломов, без всего.

— Будем считать, что да.

— Тогда на правах хозяина, желаю Трою удачного пути, без Рейны и прочих привилегий.

— Мы еще не закончили, — произнес поверженный. Поднявшись на ноги, он тяжело опустился в кресло. С рассеченной брови по щеке стекала тонкая струйка крови, и это далеко не все повреждения. — Без Рейны я отсюда и шага не сделаю. Я все сказал.

— Довольно! — не выдержал Арес. — Хватит меня позорить! Прекратил истерику и пошел отсюда!

От крика Бога Войны дрожали стены. Но главное, что мужчина его понял. Стиснув челюсть, Трой одарил Маркуса ненавидящим взглядом, поднялся и вышел.

— А с тобой мы продолжим позже, — добавил перед уходом Арес.

***

Когда в этот раз я захожу к дочери, то она уже не одна. Рядом с ней сидит молодая девушка, и они хохочут. Увидев меня, Лоя как всегда бежит навстречу с криком «мама». Я подхватываю ее, поднимаю на руки и крепко целую, очень стараясь скрыть свое тревожное состояние, когда внутри зову Афродиту.

— Радость моя, вижу, у тебя гости?

— Да, это Маинэ. И она очень хоошая. Мы иглали.

— Как здорово! И во что же вы играли?

Но ее ответ остается фоном, потому что наконец отвечает богиня:

«Подожди секунду, я все знаю».

«Арес тоже все знает?»

«Нет, не думаю. Успокойся и занимайся своим делом, а я буду заниматься своим. Ты готова?»

«К чему?..»

«Купидон тебя ждет. Удачи».

В виски резко врезается боль. Как обычно Афродита застает меня врасплох, но я стараюсь собраться. Извиняюсь перед дочерью и прошу дать мне минутку, чтобы отойти в ванную комнату, которая здесь расположена. Внутри лишь ополаскиваю лицо холодной водой и, глядя на себя в зеркало и набравшись решительности, прыгаю к Купидону.

***

Не дав сказать и слова, она набросилась на него с поцелуем. С ней бывало. Порой Афродита играла трепетную недотрогу, а порой страстную фурию. Она всегда была разной, и это невероятно ему нравилось, словно в одной женщине было собрано несколько, самых лучших. Ему приходилось то покорять ее, то лишь держаться, чтобы не смыло потоком бушующих страстей. И вот они уже снова в ее постели, в этот раз на алых простынях. Разорвав на нем рубашку, богиня умело принялась за брюки, пока горячий рот неуемно покрывал поцелуями обнаженный торс.

— Как я соскучилась, — прошептала она, кусаясь в районе паха. — Даже не представляешь…

— Уверен, сейчас ты покажешь мне это сполна… — хрипло ответил он, запуская пыльцы в копну роскошных волос, которые пахли миртом.

Не за этим он сегодня пришел к ней в первую очередь, но в такие моменты все могло подождать…

***

— С возвращением, лапушка, — встречает меня Купидон с лучезарной улыбкой на губах, сразу же приступая к делу. — Итак. У тебя есть незаконченное дело. Вернешься сейчас или позже?

Я сразу вспоминаю того Маркуса, от которого трусливо сбежала, который меня будто бы вспомнил. Он даже назвал имя. Мои встречи со всеми этими Маркусами в таких разных мирах заведомо отравлены, и не оставляет чувство, что побеждая раз за разом, я обречена на поражение.

— Вижу по лицу, что ты не готова.

Простые слова звучат как обвинение в слабости. Это неприятно, но будет хуже, если я откажусь в этом признаваться.

— Пусть он будет следующим.

— Как скажешь, лапушка, — с ухмылкой отвечает белокурый Купидон с глазами цвета неба. — Тогда раздевайся.

Он подходит к шкафу и вытаскивает на свет некий наряд: длинные платья (одно потертое серое, второе преимущественно синих оттенков) с завязочками и прочими модными премудростями. Я даже озадачиваюсь, пытаясь понять, куда же он собирается меня отправить в этот раз?

— И что это будет?

— Скоро узнаешь. Надевай, тебе пойдет.

— А мне обязательно быть в таком наряде, чтобы убивать своего мужчину?

— Ты его не убиваешь, а собираешь воедино. Это разные вещи.

— А то, что мне для этого приходится вонзать ему клинок в сердце, это как называется?

— Это любовь, лапушка, дар, которая требует жертв. У каждого свое испытание, и лишь избранным достается самый сложный путь. Чем он сложнее, тем выше ценность этого дара. Ты найдешь следующего Маркуса и сделаешь все правильно. Поняла?

Что тут скажешь?

— Поняла.

Вздохнув, иду одеваться за ширму. Сначала платье серое, а поверх него синее. Впереди шнуровка. Когда заканчиваю, понимаю, что мне неудобно. Очень. Под верхней юбкой мешается нижняя, а так же белые панталоны до колен и с рюшами. Грудь естественно приподнялась, так что глубокое декольте теперь выглядит бессовестно порочно — еще чуть-чуть, и грудь выпрыгнет из ткани сама.

— Главный штрих, — говорит бог, подавая мне черный парик. — В этот раз с клеем по кромке, чтобы не так было просто его с тебя снять. А то мало ли, что опять там с тобою случится. Ну и последний штрих…

Этим штрихом оказывается мушка над верхней губой. В этот момент я смотрю в глаза Купидону так, что он вздрагивает. Кажется, я догадываюсь, куда сегодня лежит мой путь.

— Эй! Не надо так на меня смотреть, лапушка. Я сделал из тебя настоящую конфетку. Ты сразу впишешься в обстановку и даже не придется подбираться к Маркусу — он прибежит сам.

— Даже не сомневаюсь. Где мой клинок?

Наконец он передает главное, что я прячу под юбки. По сути, только оружие и нужно. Но вспоминая свое первое прибытие в иной мир, соглашаюсь на любые жертвы, чтобы избежать временных недоразумений. Поэтому, глубоко вдохнув, уверенно шагаю на встречу к очередному Маркусу.