Глава 33

В салоне скоростного вертолета музыка Бетховена резко контрастировала с нецензурными фразами.

— Я заберу ее! — обещал Трой, жестикулируя открытой бутылкой скотча. — Я заберу ее и убью каждого, кто к ней прикасался. Грязные подонки…

Арес не мешал Трою как напиваться, так и устраивать весь этот цирк. Наоборот, его это даже забавляло. Пылкий влюбленный не выдержал и теперь спешил вызволить свою принцессу из лап чудовища. Маркуса ждал сюрприз.

— А ведь она не послушала Маркуса. Ты видел? — спросил Трой. — И знаешь, что это значит?

— Нет, и что же?

— Она верна мне. И любит она меня. Не Маркуса, а меня!

— Да, конечно же, — ответил Арес с ухмылкой. — И как я сразу об этом не подумал?

— Только я могу дать то, что ей нужно и чего она заслуживает, только я…

Отпив немного вина из своего бокала, Арес вздохнул. Иногда это забавляло, а иногда было тошно смотреть, что стало с лучшими из его Хранителей.

***

Когда нас возвращают в Райкер, сразу же доставляют в санчасть. Надо признать, медицинское обслуживание здесь отменное. В Играх не нужны жертвы. По крайне мере — не с самого начала этапа. Меня приводят в норму уже через два часа. Позволяют принять душ и выдают чистую одежду — платье, винного цвета. Даже не нужно спрашивать, куда же ведут после этого.

В новую комнату вхожу быстрым, уверенным шагом. Наверное, накопилось, потому как первое, что делаю — подхожу к своему Тирану и ударяю ладонью по лицу, и это не пощечина — чуть больше.

— Какой же ты!..

Он даже не пресекает этот жест, хотя может, просто позволяет мне это сделать. И ему даже не больно.

— Все? Успокоилась? — тихо спрашивает, близко глядя в лицо своими черными глазами. — А теперь встречай гостей.

На мгновение я теряюсь, но когда открывается дверь, пропадаю вовсе. В комнату входит Трой, а вместе с ним… Арес!

Все!

Это конец.

Скользнув по мне взглядом, Бог Войны подходит к Маркусу, и мужчины пожимают друг другу руки, словно давние знакомые… Откуда? И что здесь вообще происходит? Дальше уже становится не до них, когда Трой стискивает меня в объятьях. От него несет спиртным. Нечем становится дышать, а я все равно стою как вкопанная. Объятья сменяются на поцелуи — лицо, щеки, лоб, и все это под шепот моего имени, слова о любви и прощении. А я стою и думаю, как же мне хочется задушить этого гаденыша. Мой взгляд ставит его на колени. Трой думает, будто я обижена на него за то, что он так долго не мог вытащить меня из тюрьмы, что допустил попасть в это место, за все внешне видимые и возможные причины. И я нахожу в этом шанс выкрутиться, если еще есть из чего. Пока не разберусь, стоит придерживаться выбранного плана. Даже в такой ситуации.

— Не трогай меня, — тихо проговариваю мужчине, который целует мои руки.

Арес и Маркус оборачиваются к нам.

— Рей, дорогая… — продолжает «муж».

— Не трогай!

— Подожди, послушай…

Трой быстро поднимается на ноги, а в следующее мгновение под его натиском я пячусь назад, с силой отталкиваю его и отскакиваю в сторону.

— Признаться, я ожидал увидеть более трогательную сцену воссоединения, — произносит Маркус.

— Да, и я, кстати, тоже, — говорит Арес.

Я стою к ним спиной и не спешу поворачиваться. Тело колотит в нервной лихорадке. Актриса из меня никудышная, но сейчас очень надо постараться выглядеть той, прежней не знающей истины Рейной.

— Тогда вы ничего не понимаете в женщинах, — отвечаю им.

За спиной слышится смех Ареса. Вижу краем глаза, как снова приближается Трой. Осознанно или нет, но я пытаюсь найти убежище за спиной Маркуса. Не потому, что боюсь Троя, а потому, что из-за него опасаюсь все испортить. Например, попытаюсь свернуть ему шею.

— Дорогая, позволь мне все объяснить, — говорит «муж», отбрасывая с дороги стул, но подходить близко не торопится из-за Маркуса, просто протягивая ко мне раскрытую ладонь. — Иди ко мне, ну же, любовь моя. Мы так давно не виделись. Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю, правда?

Арес переводит взгляд с него на меня, оборачивается и Маркус. Эти двое словно наблюдают спектакль. И это как обнажение, травля, как испытание, как праздное любопытство — что же будет, если сделать «вот так»? И мой гнев находит еще одну жертву.

— Ты что же, решил подарить мне свободу? — спрашиваю у Маркуса.

— Какие глупости посетили твою белокурую головку, — отвечает на это, отходя в сторону.

— Тогда что здесь происходит?

На этот раз Трой подходит медленно, аккуратно берет за руку и обнимает, хотя самого колотит от эмоций. Снова шепчет слова о прощении. Несколько лет этот мужчина был мне мужем, любовником, другом. В этих объятьях я находила покой после рабочей смены, эти руки дарили ласку, удовольствие, заботу. Я в меру чувствовала себя счастливой. Но это все была иллюзия, ложь, которая сейчас развеялась. И не осталось ничего, кроме горечи предательства, отвращения и ненависти. Хочется его оттолкнуть, ударить, спросить, за что он так с нами поступил?!

— Я лишь удовлетворяю просьбу Троя о встрече с женой, — отвечает Маркус.

— Нет, я забираю ее, — твердо произносит «муж», копаясь своими грязными пальцами в моих волосах.

— Даже не надейся на это, — отвечает ему Тиран.

— Чего ты хочешь? Рейтинги? Колизей? Хочешь, я отдам его тебе…

— Ты не отдашь Колизей, — вступает в разговор Арес, будничным тоном отдавая приказ. — Это не в твоей власти.

Трой поворачивается ко мне, смотрит в глаза. Его рука ложится на изгиб шеи под скулой. И тут он произносит:

— Тогда я остаюсь с ней.

Наши с Маркусом голоса звучат в унисон:

— Нет!

Но тут же Тиран продолжает:

— Хотя… если ты про участие в Играх, это было бы интересно. Что скажешь? — спрашивает у Ареса.

Бог Войны не спешит давать ответ. Он хмуро смотрит на нас троих, словно изучая подозрительным взглядом пронизывающих глаз. Великое благо, что он не читает мои мысли.

— Почему же нет, милая Рейна? — спрашивает он.

Чтобы ответить, приходится отлеплять язык от неба:

— Прошу прощения, но нас не представили.

Он улыбается:

— В данный момент это не имеет значения. Так почему же?

— Игры — это риск, а из-за дочери мы не имеем права рисковать оба.

Арес кивает:

— Да, это хорошая причина. Но могу уверить, что готов о ней позаботиться, если будет нужно.

Его слова пугают, когда само общение с богом отнимают сил не меньше, чем все то, через что сегодня прошлось пройти.

— Возможно, я оценила бы этот жест, если бы знала, кто вы.

И тут он поднимается на ноги. Подходит и произносит:

— Мое имя — Арес, и все, что следует обо мне знать, так это то, что я незримый покровитель Игр и Колизея.

И вот уже моя ладонь в его руке. Сглатываю. Как же он горд своим величием, раз произносит настоящее имя, прекрасно понимания, что для любого смертного это просто имя, но лишь до тех пор, пока не захочет иного. Когда-то я ему подчинялась, но успев познать жизнь в неведении, теперь будто увидела истинный лик самоуверенного, жестокого, властного и хитрого Бога Войны. Наверняка он просто пришел в этот мир и объявил себя главным, да еще так лукаво и жестко, что никто не посмел возразить. И это когда в беспамятстве я действительно всегда полагала, что высшая инстанция над Колизеем и Ирами — только Совет.

— Как странно, что мы не были знакомы раньше.

— Не было необходимости… — Целует руку, поглаживая запястье пальцами, как раз там, где бьется пульс. — Ты вся дрожишь.

Хочется скорее отдернуть кисть, но я не имею на это право, о чем он мне сейчас напоминает лишний раз. Вместо этого крепко сжимаю его руку и смотрю в глаза:

— Волнение и переизбыток эмоций. Знаете ли, у меня сегодня была очень сложная ночь.

— Да, — произносит вдруг Маркус, — не стоит забывать, что Рейне нужен отдых. Надеюсь, Трой, я удовлетворил твое пожелание?

— Нет! Я же сказал — либо она уходит со мной, либо я остаюсь. Или ты глухой?

— Исключено. Но если захочешь участвовать с ней в Играх, это мы всегда можем обсудить чуть позже.

— Дай мне хотя бы один день! — оглушая кричит «муж».

— Нет.

Отпустив меня, разгневанный Трой делает шаг в сторону Маркуса. Но когда до цели остается последний шаг, мужчина замирает, скованный сознанием Тирана. Маркус просто обездвижил его, как это сделал когда-то со мной. «Мужу» только и остается, что скрипеть зубами и дрожать от натуги.

— Уходи, Рейна, — говорит владелец Игр.

— Я хотела бы увидеть дочь.

— Хорошо, к ней и иди. Я пришлю за тобой чуть позже.

Уже спешу к двери, а провожающий пристальный взгляд так и сквозит немым обещанием того, о чем я узнаю уже совсем скоро. Но до этого уже на ходу начиная звать Афродиту, чтобы поскорее узнать, что же здесь сегодня происходит?