Глава 38

— С меня хватит!

Сообщив это обоим, направляюсь в сторону двери. До ручки остается только дотянуться, когда настойчиво разворачивают в обратную сторону и толкают спиной в стену. Ожидаю увидеть Маркуса, но нет, это Мак. И его губы на моих губах, настойчиво и ненавистно. Пытаюсь оттолкнуть и ударить, но получается только сильнее злить и злиться самой. К тому же я, видимо, плохо стараюсь, раз у него получается в два счета распахнуть полы халата, подхватить под ягодицы и заполнить меня собой. Слишком долго он этого ждал. И вот это уже походит на страсть: оголенную, заразную и обескураживающую, в которой хочется сделать больно только за то, что так хорошо. Я к нему почти привыкла — к его защите, к этой знойной дикости, и, видимо, к вспыльчивости и наглости. Ибо не хочу, а позволяю терзать свои губы, снова и снова вонзаться плотью в лоно и удерживать в сильных руках. И в этот раз так, как он хотел и как, не спрашивая, взял сам — лицом к лицу, глотая мои рваные стоны. Всегда так или иначе покорный, Мак словно срывается с цепи. И я ему это позволяю, запоздало начиная понимать, что в этом сексе есть только мы вдвоем.

Заигрались… перегнул, обнаглел… шлюха.

— Подожди, подожди, — прошу мужчину, который меня не слушает и более того — затыкает рот своим.

Бью его кулаком по руке, хватаю за горло, продавливая кадык.

— Мак… — слышу голос Маркуса, который стоит где-то за его спиной, немного в стороне.

Пытаюсь посмотреть через мужское плечо, но жесткая хватка пальцев за подбородок возвращает на место. В этот раз Мак не собирается делиться — вижу это в его глазах. И новый толчок бедер нещадно впечатывает в стену до боли в пояснице. Нет, это не просто секс, это заявление своих прав под аккомпанемент неуправляемого гнева. А тут еще Маркус кладет ладонь ему на плечо…

Меня так резко отпускают, что сползаю по стене на нетвердых ногах. И смотрю, как игрок разворачивается и заносит правую руку. Все происходит быстро, но одновременно медленно, потому что о неминуемом понимаешь раньше, чем оно случается. И тут он бьет моего Тирана в скулу так, что голова отклоняется в сторону…

Перестаю дышать, слыша женские вскрики где-то вдалеке. Пока же я пребываю в шоке, Маркус выпрямляется и, спокойно глядя на игрока, произносит:

— Можешь идти.

Такая реакция слегка обескураживает. Неужели простит это? Впрочем, скоро узнаем.

— Да что с тобой? — шипящим шепотом спрашиваю Мака в лицо.

Хотелось бы дождаться ответа, но не получится. Стоя передо мной, мужчина все еще тяжело дышит, но в глазах гнева стало меньше на половину — всего лишь, но достаточно для того, чтобы остудить.

— Приведите Берта, — говорит Маркус охране, распахнув перед этим двери, после чего что-то добавляет уже одному из них на ухо.

— Прекрасно, — слетает с моих губ с ноткой отчаяния.

В этот момент неудачно натыкаюсь на взгляд Файны — злорадствует. Сидит в кресле и крутит пальцами кончики волос, а на губах ехидная ухмылка. Мне становится страшно думать о том, что может случиться дальше. И я не хочу в этом учувствовать.

— Могу ли пойти вместе с Маком? — спрашиваю у Тирана.

— Нет, — звучит вполне ожидаемо.

— Хорошо, чего ты за это хочешь?

Он подходит ко мне.

— Понимаешь ли, зачем я вообще все это делаю? Почему именно так?

— Понимаю.

— Почему?

— Ты пытаешься вытащить людские эмоции. А в такие моменты у людей они самые сильные, бесконтрольно выплескивающиеся наружу. И тебе это нужно.

— Вот поэтому ты остаешься.

— Отпусти, — все равно прошу я. — Поверь, когда-нибудь ты будешь рад, что сейчас меня послушал.

Молчит. Смотрит в глаза и молчит. Тогда я делаю к нему шаг. Осмеливаюсь взяться за белую рубашку. И мне уже хочется его обнять, прижаться к родному телу. Встряхнуть, ударить, попросить перестать претворяться, будто бы он меня не узнает. Заставить вообще прекратить все это. Ведь он не такой. Это вообще не он! Эрос явно с ним зло пошутил. Хотя нет, это сделали они все. Все! Но за что?! О да, я в отчаянии.

— Хватит, ты понимаешь? — говорю, дергая за воротник. — Маркус, хватит!

В этот момент в комнату заходит Берт и приподнятым тоном спрашивает:

— Что я пропустил?

Даже не хочу к нему оборачиваться. Смотрю в глаза любимого и пытаюсь вглядеться в темноту. Предательски дрожат губы. А ему хоть бы что. Но так кажется на первый взгляд, потому что он вдруг произносит:

— Все свободны.

— Э, я только пришел, — возмутился один Берт.

Файна фыркает и посылает в мой адрес пару оскорблений. Близняшки начинают оживленно перешептываться. Но двери уже распахнуты, и за ними ждет охрана. И только тогда я медленно выдыхаю. Даже получается немного улыбнуться. Ему. Касаюсь мягких губ в легком поцелуе, говорю слова благодарности и слышу следом:

— Продолжай.

Дожидаюсь, когда закроются двери за последним человеком. В этот раз поцелуй становится более глубоким, и он принимает в нем участие. И это то, что мне нужно, так что очень быстро начинаю задыхаться от эмоций. Приходится делать перерыв.

— Пахнешь яблоками, — говорит мне обычно, буднично.

— Это, наверное, от дочери.

— И другим мужчиной.

— Как раз его я бы с удовольствием стерла.

— Чем тебе не мил Мак? Он так заботится о тебе, столько эмоций. Даже близняшки тебе завидуют. А ведь у него много поклонниц. Он один из фаворитов игр. Я очень много наблюдаю за людьми, но ты остаешься для меня любопытной загадкой, Рейна. Радуйся. Только поэтому у тебя так много поблажек с моей стороны.

— Мне это нравится, — говорю слова поощрения, осторожно обнимая мужчину за шею.

— Ты не ответила на мои вопросы.

— Я рада, что Мак рядом и помогает. Но я не могу ответить ему взаимностью больше, чем в состоянии это сделать.

— Почему?

— Потому что люблю другого мужчину.

— Троя? Сложно поверить. Я видел, что такое любовь, и в твоих глазах ее не было.

Стоит ли мне «это» произносить? Даже не знаю.

— А сейчас есть?

Теперь вглядывается в меня он.

— В тебе и без этого хватает загадок. Не обязательно так сильно стараться, — сказал и убрал мои руки со своей шеи, после чего отошел вовсе. — И все же придется. Ты испортила мне вечер.

Отойдя к столу, Маркус берет оттуда немаленький бархатный мешочек и кидает его мне. В нем оказываются красивые шахматные фигуры.

— Расставляй.