Глава 52

Из клуба я вылетаю как ошпаренная. Не жду, когда Тимур меня проводит, не дожидаюсь такси. Мне даже находиться с ним в одном помещении становится противно. Потому что… какого хрена?

Что он себе позволяет? По какому праву он возомнил, что он царь и Бог и может распоряжаться моей жизнью? Он решает, с кем мне общаться, где появляться, да еще решил, будто может меня наказывать?

Пусть катится к черту! Я больше не буду потакать его эго. Не буду сидеть дома тихо и смиренно, как та самая мышка, которой он меня окрестил, пока он тут пьет и развлекается с легкодоступными девицами. Не будет этого!

Но не успеваю я отойти от здания клуба, как меня дергают за руку.

– Куда ты рванула? – слышу разъяренный голос сводного.

Он разворачивает меня к себе лицом и впивается потемневшими радужками в меня.

– Как ты и сказал, я поехала домой! – выплевываю ему в лицо. Не чувствуя прежнего трепета, только чистую злость.

– Можно поинтересоваться на чем? – таким злым, пожалуй, я его не видела.

– На такси. Или такси тоже запрещено, раз я сплю с тобой?

Тимур сцепляет челюсти и практически скрипит зубами.

– Прекрати паясничать, – он сужает глаза и кривится так, будто ему под нос подсунули кислоту. – Ты какого хера побежала одна в ночь, да еще и рядом с местом, где полно ужранных и обдолбанных мужиков?

– Да какая тебе разница, куда я побежала? Я же твоя чертова игрушка, которая нужна только для того, чтобы тешить твое раздутое эго.

– Стефа, – цедит он сквозь зубы мое имя.

– Что Стефа? – меня раздражает эта ситуация, раздражает он. – Все думают, что могут Стефу шпынять, да? Обращаться с ней как с безмозглой куклой. Потому что Стефа – дурочка. Ни черта не понимает. Будет сидеть в наказание дома и ждать, пока ты тут порадуешь своим волшебным членом всех местных девок, да? Так вот знаешь что… – смотрю в его наглые, горящие гневом глаза. – Иди к черту, Тимур! – пытаюсь вырвать из его захвата руку, но он еще сильнее тянет меня на себя, так, что я врезаюсь в его грудь.

– Что так слабенько? Знаю, что можешь лучше! Давай! Скажи все, что думаешь.

– Иди на хрен! Я не цирковая обезьянка, чтобы выполнять твои хотелки.

– Да? Тогда что ты тут забыла? Поезжай домой! – выплевывает с каким-то отвращением.

– И поеду! Только отпусти! – снова дергаюсь, но сводный лишь сильнее сжимает пальцы вокруг моего плеча.

– Чтобы тебя запихнули какие-нибудь отморозки в машину, а утром тебя нашли в поле? Нет уж!

– Да какое тебе дело, что со мной сделают? Тебе же плевать, Тимур! Сознайся. И эта ревность к Виктору, это всего лишь…

– Всего лишь что? – он вдавливает меня в свой торс, положив вторую руку мне на поясницу.

– Не знаю! Просто ты так издеваешься надо мной! Тебе нравится смотреть, как я стою перед тобой на задних лапках. Потому что я для тебя мышь, но никак не человек!

– Ты закончила? – Тимур сверкает глазами, и кажется, что он сейчас спалит меня своим взглядом, но он наклоняется ближе, до тех пор, пока его дыхание не обжигает мои губы.

– Да! – дышать тяжело, его пальцы впиваются в кожу.

– А мне кажется, ты о многом молчишь.

– О чем?! О том, что ты ведешь себя как последний эгоист? О том, что для тебя я просто игрушка, которую можно отшлепать и поставить в угол, когда она тебе перечит?

– Ты серьезно так думаешь? – его голос становится тише, но от этого мне только страшнее.

– А как еще думать? Ты сам сказал, что это наказание. Будто я твоя собственность!

– Потому что ты ведешь себя как капризный ребенок! – он резко отпускает меня и проводит рукой по волосам. – Ты приперлась сюда с тем, кто тебя использует! Ты даже не понимаешь, в какую игру он играет!

– А ты понимаешь? Ты вообще хоть раз задумывался, что мне может быть страшно? Что я не знала, где ты, и боялась, что… – голос срывается, но я не даю себе слабину.

– Что? – он прищуривается.

– Что ты уже с кем-то другим! И оказалась права! – мой крик не может перекрыть даже музыка, льющаяся из клуба.

Тимур замирает. Его лицо становится нечитаемым.

– Блядь, да в чем ты права-то?

– Я видела, как та девка прижималась к тебе!

– И что? Я должен был оттолкнуть ее и закричать, что у меня уже есть девушка? – он усмехается, но в его глазах нет смеха.

– Нет! Но ты мог хотя бы… – я замолкаю, потому что понимаю, что требую невозможного. Мы никогда не сможем встречаться в открытую. Никогда.

– Что? Объявить миру о нашей связи? Ты действительно этого хочешь? – его ноздри раздуваются, и грудная клетка часто вздымается.

– Нет… – мы в тупике.

– Стефа, – воспользовавшись моим замешательством, он берет мое лицо в ладони. – Я не хочу, чтобы ты сомневалась во мне.

– Тогда не заставляй меня.

Внезапно Тимур прижимается губами к моим и замирает. А затем оттягивает нижнюю, пройдясь по ней языком, и повторяет все то же с верхней. Этот поцелуй слишком нежный, мое сердце мгновенно реагирует на него, и по телу растекается слабость.

– Я бы не стал ни с ней, ни с кем-то еще…

Я не отвечаю. Просто прижимаюсь лбом к его груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце.

– Поехали домой? – спрашивает он тихо.

Я киваю.

Он обнимает меня за плечи, и мы идем к его машине. Но даже сейчас, когда кажется, что буря улеглась, я чувствую, что между нами что-то сломалось.

И не знаю, можно ли это починить.