Глава 98

– Почему здесь? – осматриваю пустой тренировочный зал и застываю на пороге.

– Домой же ты ко мне не поедешь, – отвечает спокойно Тимур, вглядываясь мне в лицо.

– Обязательно домой? Можно ведь…

– В гостиницу? – хмыкает он, а я мгновенно краснею.

– Нет, конечно… – отвечаю растерянно, потому что сама не знаю, чего ожидала.

Но не в ресторане же играть в карты. Поэтому… пустой клуб, наверное, неплохой вариант.

– Пойдем? – приглашает он меня внутрь.

Я киваю и прохожу следом за ним в кабинет.

– Это твой? – оглядываюсь, стараясь поймать какие-то личные детали, которые указывали бы на его хозяина. И, конечно же, вся стена тут увешана грамотами и наградами обитателей зала. Но похоже, что ни одна из них не принадлежит хозяину кабинета.

– Иногда, – усмехается он.

– Как это? – мне внезапно становится интересно, что творится в жизни Залесского кроме его громких шоу.

– Клуб мой, но я здесь появляюсь нечасто, и больше для того, чтобы кулаками помахать. А директор тут заседает другой.

– Ясно… Значит, продюсирование боев не единственное твое занятие?

– Нужно всегда иметь запасной план. Как, например, сеть клубов, – сводный опускается на кожаный диван и хлопает рукой, приглашая меня сесть.

– Хороший такой план Б, – усмехаюсь.

– Кофе? – следит за мной, словно кот за мышкой, Тимур. – Или, может, просекко?

Я бросаю взор на журнальный столик, на котором стоит ведерко со льдом, откуда торчит бутылка, а рядом – сырная нарезка и фрукты.

– Похоже, что кофе не входит в твои планы, – хмыкаю, понимая, что, по сути, непринципиально, в кабинете мы пустого зала или же в гостинице. Потому что намерения у него более чем очевидные.

– Просто готов ко всему.

– Тебе не удастся напоить меня и трахнуть, Залесский, – стараюсь произнести это с невозмутимым видом. Потому что в памяти вспыхивают картинки шестилетней давности, где наше общение протекало в основном без одежды и с минимумом слов.

– Не лишай меня мечты, – на его лице появляется ухмылка и загорается взгляд.

– Так, Залесский! – смотрю на него строго. – Либо ты соблюдаешь договоренности, либо я сейчас же разворачиваюсь и ухожу.

– Расслабься, мышка, – трет он переносицу. – Я уже в экстазе оттого, что ты тут. Обещаю, что все будет только так, как ты того захочешь.

И снова я слышу в его голосе интонации искусителя. Вот только я на это не поведусь.

Ладно, я сама на это подписалась. Прохожу к креслу, стоящему сбоку от дивана, и достаю из сумочки колоду.

– Ты со своими картами? – удивленно ползут вверх его брови.

– Счастливая колода, – улыбаюсь, стараясь не показывать, как меня забавляют его реакции.

– Огонь!

Игнорируя его пристальные взоры, раздаю карты, а он в это время разливает по бокалам просекко.

Несмотря на видимую невозмутимость, у меня пересыхает во рту. Потому что, оказывается, что все это гораздо интимнее наших встреч в больнице, и даже интимнее той ночной прогулки.

– Ну что, приступим?

– За то, чтобы победил сильнейший! – сводный протягивает мне фужер и, салютуя, отпивает, и я, чтобы хоть как-то сбавить градус напряжения, следую его примеру.

– Два – один, – откидываюсь на спинку кресла, когда моя козырная семерка бубен совершенно случайно бьет его пикового туза.

– Два – один, – улыбается он, перемешивая колоду. – Решила, что потребуешь в случае выигрыша?

– Да, – киваю и осушаю до дна второй бокал вина.

– И? – спокойно раздает карты.

– Хочу кое-что узнать.

– Ты можешь спрашивать все что угодно, независимо от того, выиграешь ты или нет.

– Все-все? – всматриваюсь в его лицо, любуясь.

Да, годы пошли ему на пользу, но меня это больше не злит. Но не потому, что я все забыла, нет. А просто стало как-то неактуально жить прошлым.

– Абсолютно, – выкладывает козырь, взяв бутылку и наливая мне остатки. А затем встает с дивана, чтобы достать из холодильника вторую бутылку.

– Ты подготовился, – смеюсь, чувствуя легкость.

– Хотел произвести впечатление, – опускает просекко в ведерко. – Надеюсь, что мне удалось, – садится обратно и ловит мой взгляд. – Спрашивай, Стефа, – смотрит прямо.

– Почему ты поспорил на меня? – этот вопрос не давал мне покоя.

– Изначально потому, что… – он делает глубокий вздох. – После истории с той девчонкой я твердо решил, что мной никто и никогда больше не воспользуется и что все будет наоборот. Мне дико хотелось доказать, что я могу получить любую девчонку. В школу пришла новенькая, и у всех на нее мгновенно встал. Именно тогда у нас с парнями появилась эта игра. Я сказал, что все у меня с ней будет. Парни не верили, и мы забились. А потом мы вошли в азарт и не могли остановиться. Выбирали цели сложнее, повышали ставки.

Я слушаю его, и у меня волосы шевелятся на голове от осознания масштаба этого ужаса.

– Но… почему я?

– Потому что… ты меня сразу привлекла, Стефа. Но я видел в тебе твою меркантильную мать. И просто так даже не посмел бы взглянуть в твою сторону. Хотя… очень хотелось.

– Тимур, – облизываю пересохшие губы. – Много было тех девушек, на которых вы спорили? – не знаю, зачем все это ворошу, но внезапно для меня становится это важным.

– Достаточно, – отвечает он ровно.

– И со всеми вы так вероломно… как со мной?

– Нет. Но к концу нашей игры… да.

– А ты не думал о том, чтобы извиниться перед ними? – теперь отчетливо понимаю, чего хочу.

– Перед кем именно, мышка? – вижу, как дергается его кадык.

– Перед теми, на кого вы играли.

В помещении повисает тишина.

– Тимур, если я выиграю, ты извинишься перед каждой из них. И принесешь мне доказательства того, что ты действительно это сделал. Тогда…

– Что тогда, Стефа? – его голос звучит сипло.

– Тогда я подумаю, смогу ли с тобой общаться дальше.