Глава 40

Глава 40

— Нормально себя чувствуешь? Нигде совесть не жмет? — брат останавливается в паре шагов от меня и смотрит таким взглядом, что кажется, готов прямо сейчас втащить мне.

Кровь в венах закипает, а в груди вспыхивает злость, та самая, что я годами держал в узде.

— Что, Вить, не нравятся бумеранги? — смотрю прямо ему в глаза, не собираясь отворачиваться.

Потому что планирую идти до конца.

— Какие бумеранги, блядь? — по тому, как он играет желваками, понимаю, что теряет терпение.

— Я даже не знаю, такая короткая память — это все же во благо или нет? — у меня вырывается смешок.

— Какого хуя, Мик, м? — подходит вплотную. — Ты что, сука, творишь? — дышит так тяжело, что кажется, гнев душит его.

— А ты не думал о том, что она мне тоже нравится? — тоже делаю шаг навстречу. Еще немного, и мы начнем бодаться.

— И? Она несвободна! — цедит сквозь зубы. — Она, блядь, моя девушка! Я ее с родителями познакомил!

— Я Милу тоже считал своей, — выплевываю то, что до сих пор грызет меня изнутри.

— Чего? — хмурится он. — Какую, на хер, Милу?

— Мою, Вить! Ту самую, с кем мы фильмы вечерами смотрели в моей спальне, вместе гребаный маршмеллоу жарили, играли в настолки и, блядь, с которой я был парой чертовых три года!

Взгляд брата проясняется, и он широко распахивает глаза.

— Так это месть? — вижу растерянность на его лице. — Мстишь мне таким образом, да? — накрывает осознанием.

— Ну если для тебя норма — трахать девушку брата, то почему это не может работать в обе стороны? — пожимаю плечами.

— Ты сейчас серьезно будешь мне за нее предъявлять? Это было… Я даже не помню об этом!

— Вот именно! Ты воспользовался ею и забыл. Сильно тебя заботили на тот момент мои эмоции, м?

Сейчас все случившееся тем летом мне кажется каким-то странным сном. Меня больше не штормит при мысли об этом, потому что… поступок Миланы перечеркнул все мои чувства. И то самое светлое, что я думал пронести с собой через всю жизнь, точно так же, как у наших родителей, превратилось в лишь головешки.

Несмотря на то что у нас было несколько лет нежной подростковой любви, теперь я, как бы ни старался, не мог вспомнить ничего хорошего. Перед глазами снова и снова всплывало лицо Милы тем утром, когда она кралась из спальни моего старшего брата.

— Так в этом все дело? — Вик не отступает, его глаза сужаются. — Ты мне мстишь за свою Милану, которая мне проходу не давала с детства? Кажется, ты один этого не замечал. И с тобой она была, чтобы находиться ближе ко мне.

— Мы любили друг друга, — сжимаю челюсти.

— Ты считал, что любили. А она лишь пользовалась тобой. Скажи спасибо, что эта двуличная сука исчезла из твоей жизни.

— Да уж, всегда рассчитывал, что брат трахнет мою девушку исключительно с благими намерениями.

Блядь, это бред!

— Она подловила меня, когда я вообще не понимал, с кем и где нахожусь. Поэтому это ни хера не одно и то же, что ты творишь сейчас с моей девочкой.

Брат не скрывает презрения, и мне откровенно похуй на его мнение. Куда больше меня заботит именно то, что из-за этой стычки ведьма больше не подпустит меня к себе. И это наносит удар сильнее кулака.

Потому что по факту… меня кроет от нее. Реально сносит крышу.

Так что нет. Все совсем не так. С Арианой все иначе, сложнее. Но признаться в этом сейчас я просто не могу. Потому что Вик тогда закусится еще сильнее и будет всячески стараться доказать мне свое превосходство.

Зашеймит девочку за ее общение со мной, взвалит на нее вагон вины, и можно будет забыть о том, чтобы она стала моей.

— А какая разница? — я выдавливаю ледяную ухмылку, пряча за ней клубок настоящих эмоций. — Суть не меняется. Ты взял мое. А теперь я возвращаю долг. Бумеранг, братец. Он всегда прилетает обратно.

— Ты больной, — с отвращением выдыхает Виктор. — Послушай себя. Ты ради сомнительной мести готов разрушить отношения с братом, испортить жизнь девушке, которая ни в чем не виновата? Она не Мила, Мик! Я, блядь, хочу на ней жениться!

— А я разве виноват был тогда? — шиплю, чувствуя, как прорывается гнойник внутри. — Ты хотя бы извинился передо мной? Нет. Ты как ни в чем не бывало вышел на завтрак и подмигнул мне. Сука! А теперь учишь меня морали? Сначала посмотри на себя!

— Я вообще не думал, что у вас так все серьезно! Вы даже не трахались! Она уверяла, что вы просто друзья, — взрывается он, наконец теряя самообладание. — А ты… ты сейчас сознательно идешь на подлость. Это куда хуже.

— Правда? — фыркаю. — Только вот мне кажется, ты ни хера не любишь Ари. Ты любишь идею, которую она олицетворяет. Успешная спортсменка, целеустремленная, правильная. Это для папы с мамой, да? Чтобы лишний раз подчеркнуть, какой ты молодец?

Я вижу, как мои слова попадают в цель. Вик поджимает губы, пытаясь сжечь меня взглядом.

— А знаешь, что я чувствую, когда целую ее? — продолжаю я, наслаждаясь тем, как его коробит, потому что сама мысль о том, что он будет целовать ее снова, вызывает во мне панику. Я больше не отдам ее Вику. — Я чувствую, как она вся горит и откликается на мои ласки. А с тобой она просто… робот. И ты должен понимать это. Поэтому отпусти ее.

— Заткнись! — Виктор рвется вперед и вцепляется мне в куртку, с силой прижимая к двери машины. — Еще одно слово, и я тебе морду разобью, понял?

Я не сопротивляюсь. Просто смотрю ему в глаза, полные ярости. И впервые за долгие годы вижу в них не старшего брата, который всегда прав, а просто человека. Слабого и запутавшегося.

— Бей, — тихо говорю я. — Я заслужил и с радостью получу за это. Потому что мне не жаль. Ударь меня, покажи ей, как сильно она тебе нужна, какой ты сильный и принципиальный. Думаешь, она после этого останется с тобой из-за любви, которой нет? Ошибаешься, — губы растягиваются в улыбке. — Стоит ей узнать о нашей драке, и она примчится играть со мной в медсестру.

— Тварь! — не выдерживает брат и бьет прямо в нос.

Чувствую тупую боль, а затем во рту появляется металлический привкус.

— Ублюдок, — отпускает он меня. Вижу, как тяжело вздымается его грудная клетка.

— Она ведь тебе даже не нужна! — отходит на пару шагов и, поставив руки на бедра, тяжело дышит. Вик проводит рукой по лицу и волосам. — Слушай и запомни раз и навсегда. У тебя с Арианой все кончено. Я не позволю тебе использовать ее в твоих больных играх. Если ты тронешь ее снова… — он замолкает, подбирая слова.

— Что? — я выпрямляюсь, с насмешкой глядя на него. — Что ты сделаешь? Пожалуешься папе? Расскажешь, какой я непутевый? Так он и так это знает.

— Нет, — голос Виктора становится холодным и стальным. — Я просто сделаю так, что ты больше никогда не сможешь подойти ни к одной девушке в этом городе. Поверь, у меня достаточно рычагов и возможностей. Но предварительно я переломаю тебе ноги. Усек?

Не дожидаясь моей реакции, он разворачивается и уходит к своей машине, не оглядываясь. Глядя на идеальную осанку и уверенную походку, и не скажешь, что он только что кидался на меня с кулаками.

В ушах звенит от адреналина и выброшенных наружу старых обид. Вытираю кровь с губ, думая, как действовать дальше. Зря он решил, что это конец и он может угрозами прекратить то, что уже не остановить.

И ему придется с этим смириться.