Глава 45

Глава 45

— А ты со всеми девушками акцентируешь на этом внимание? — от неги, что еще мгновение назад царила во всем теле, не остается и следа.

Цепенею от неуместного и едкого комментария Мика.

— Прости… Просто… Я был уверен, что у тебя это первый раз.

Осторожно выбираюсь из его объятий и сажусь на кровати, притягивая к груди одеяло.

— А ты, значит, хотел быть первооткрывателем? — мне становится так неуютно, будто под кожей у меня битое стекло, и я не знаю, что с этим делать.

— Нет… — он садится следом за мной. — Я же не говорю, что это плохо. Лишь… неожиданно, — замолкает.

Тишина вокруг нас становится звенящей, и мне внезапно хочется отмотать все назад.

Хотя чего я ждала от Мика Гордеева?

Нежности, ласки и признаний?

Это все было. Но… похоже, только для получения заветной цели.

— Ну, я не обязана оправдывать твои ожидания, — откидываю одеяло и опускаю ступни на пол.

— Ари, ты чего? — не успеваю подняться, как сильные руки обхватывают меня затягивая обратно на середину постели. — Все было… вау! Но я был уверен, что у вас с Виком ничего не было. Оттого такая реакция… Это мои проблемы, понимаешь? Тебя они не касаются, — тянет за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

— С ним и не было… — выдыхаю, чувствуя, как краснеют щеки.

И мне становится внезапно стыдно смотреть в глаза Гордееву.

— Хорошо, — он произносит с явным облегчением.

А мне хочется расплакаться. Потому что не хочу сознаваться, как и при каких условиях я потеряла невинность. Я вообще об этом даже думать отказывалась, потому что первый опыт оказался таким пресным, безэмоциональным и в то же время настолько морально изматывающим, что я предпочла вычеркнуть его из своих воспоминаний.

Мик широко раздвигает ноги, усаживая меня между ними и плотно обвивая руками, и мне в поясницу вжимается его обнаженная эрекция, отчего я снова краснею.

— Прости, если ты подумала, будто для меня важно, первый я у тебя или нет. Просто одна мысль о том, что ты была с ним, вот так же, как со мной, — и у меня в глазах потемнело.

— Об этом точно не беспокойся. Мы так и не дошли до этой точки, потому что… мой первый опыт не вызвал у меня ровно никаких эмоций. После этого мне было даже неприятно думать о сексе и я не понимала, как можно хотеть его добровольно. И казалось, что все эти озабоченные люди явно обладают психическими расстройствами.

Мик странно напрягается, и я оборачиваюсь, чтобы взглянуть в его глаза.

— Что случилось?

— Тебя что, взяли против воли? — смотрит на меня каким-то остекленевшим взглядом.

— Нет, что ты! Это было после травмы. Я лежала в больнице, считая, что моя спортивная карьера, а вместе с ней и жизнь окончены. На тот момент я не понимала, кто я теперь и как жить дальше, и искала эмоцию, которая смогла бы вызвать во мне хоть что-то. И тогда предложила парню, что лежал там же, в больнице, но которого готовили к выписке, просто сделать это.

— Неужели так все было плохо?

— Все было никак, — выдыхаю. — Мне даже показалось, что, видимо, я с браком, раз мне это совершенно не зашло и вообще… не показалось чем-то значимым, — шумно выдыхаю, чувствуя облегчение, что наконец-то поделилась этим с кем-то. — Его выписали, и я даже об этом больше не думала, решив, что секс не для меня и вряд ли я смогу жить как обычная девчонка. Вот тогда я и поняла, что у меня есть только один путь: восстановление и возвращение в спорт.

Гордеев гладит меня по ногам, бедрам, и это смягчает мою первоначальную реакцию. Успокаивает.

— И с Виком боялась, что если с ним дойдет до постели, то мало того что я его разочарую, так и сама перенесу впечатления от неудачного опыта на него.

— Тогда… — Мик убирает мои волосы с одной стороны и перекидывает через левое плечо, — почему согласилась со мной?

— Ты… — чувствую, как кровь приливает к лицу и пульс ускоряется. — С тобой это казалось естественным… — подбираю именно то слово, которое подходит ко всему, что я ощущала и ощущаю от общения с ним. — Мне этого хотелось, — поворачиваюсь к Гордееву, встречаясь с его прямым взором. Под ребрами становится тесно, а изнутри будто что-то толкает меня.

Его взгляд темнеет, соскальзывая к моим губам, ноздри раздуваются, и мы подаемся навстречу друг другу в жадном поцелуе.

Сплетаясь языками и губами, стучимся зубами друг о друга. Все лишние мысли мгновенно вылетают.

— Это самое охуенное, что я слышал от девушки, — он помогает мне пересесть к нему на бедра.

Мое влажное лоно трется о его эрекцию, и я мгновенно вспыхиваю от желания снова ощутить тот фейерверк эмоций, который он мне устроил десятью минутами ранее.

Целуемся голодно. Я трусь обнаженной грудью о его торс и совершенно себя не узнаю.

— Подожди, подожди, — шепчет Мик и, удерживая меня на коленях, поднимается чуть выше, к центру кровати, и оттуда тянется к тумбочке за презервативом.

Снова целует меня, разрывая пакетик, и только ненадолго отвлекается, чтобы облачить эрекцию в защиту.

Все это время я наблюдаю за его действиями с жадным любопытством, отмечая, какой у него крепкий и красивый член. Пусть я не видела в реальности их столько, чтобы можно было дать объективную оценку, но розовая головка, проступающие сквозь тонкую кожу голубые вены — все это вызывает во мне какой-то трепет и даже восторг.

— Все, — Гордеев снова обхватывает меня, приподнимая над собой. — Побудь немного сверху, — шепчет, усаживая на крепкий ствол.

И пока я опускаюсь сверху на его эрекцию, ощущаю, насколько он крупный и как плотно заполняет меня.

— Какая ты узкая, — шипит Мик до тех пор, пока член не оказывается полностью во мне, а после снова нападет на губы, вылизывая меня, будто ничего вкуснее в жизни не пробовал.

Я начинаю медленно приподниматься и так же медленно опускаюсь, не отрываясь от его мягких губ. И прикрываю глаза от удовольствия. Это оказывается настолько приятно, что я не понимаю, как могла даже подумать, будто секс — скучная и совершенно бессмысленная трата времени.

Я двигаюсь активнее и стону не сдерживаясь. Гордеев помогает мне приподниматься, насаживая на себя руками. Целует шею, грудь и вообще везде, где может достать. И как только я начинаю сокращаться на нем, улетая куда-то в астрал, он забирает управление процессом в свои руки, поднимая и опуская меня и вместе с этим вколачиваясь снизу так, что быстро догоняет меня и, прижав к груди, целует медленно, тягуче, сладко, после чего избавляется от резинки, вместе со мной откидываясь на постель.

— Надеюсь, после нашего секса у тебя останутся совершенно иные эмоции, — бормочет он.

— Уже… — отзываюсь устало. — Это… волшебно.

— Хорошо. Потому что для меня… тоже.