Глава 44

Глава 44

Плененная губами и руками Мика, я плыву куда-то, но даже не задаюсь вопросом, куда именно. Потому что мне просто нужно, чтобы он не останавливался. Хочу и дальше целовать его, ощущать то, как длинные пальцы забираются мне под одежду и кожа мгновенно покрывается мурашками.

— Ведьма, — шепчет он, целуя линию подбородка. — Заколдовала!

Зарывается пальцами в мои волосы, оттягивая их назад и обнажая шею, продолжая скользить губами и языком ниже.

У меня плывет сознание, потому что это самый чувственный момент, когда-либо прожитый мной.

Он тянет вверх край моего худи вместе с футболкой, оставляя меня лишь в спортивном топе. На секунду Мик отстраняется, окидывая меня пьяным взором.

— Охуенная! — произносит горячо и снова бросается ко мне, впиваясь мне в губы, опуская руки на бедра и сжимая ягодицы.

Я чувствую, как ширинка у него на джинсах топорщится и эрекция давит мне в живот.

Его руки без стеснения блуждают по моему телу, оставляя за собой россыпь мурашек. Я залезаю под его футболку, касаясь рельефного пресса, чувствуя, как под подушечками моих пальцев сокращаются твердые мышцы. Скольжу руками вверх, желая трогать его везде, куда смогу дотянуться, изучать, обладать. Словно понимая мое желание, Мик стягивает с себя одежду и, целуя мою шею, подталкивает меня к кровати.

Каждый его вдох, каждый удар сердца отдаются и во мне. Мои пальцы скользят по его спине, ощущая рельеф мышц под горячей кожей. Ноги упираются в кровать. Мик, придерживая меня и не давая рухнуть, осторожно опускается вместе со мной на постель.

Внутри меня все пылает. Кажется, будто под кожей раскаленные угли. Дыхание сбивается, когда он опускается поцелуями ниже.

— Давай от этого избавимся, — шепчет он, задирая мой топ и помогая мне приподняться, чтобы выкинуть его. — Да, так-то лучше.

Я зажмуриваюсь, сгорая от смущения и стыда, когда его губы смыкаются вокруг стянутого в острую вершинку соска, а рука сжимает вторую грудь.

Я распахиваю веки от интенсивности ощущений, от того, как прямо от сосков к чувствительному месту между ног тянутся электрические разряды, заставляя меня кусать губы в нетерпении.

— Какая ты красивая, — шепчет он, спускаясь еще ниже и целуя живот над поясом спортивных штанов, осторожно стягивая ненужную преграду.

Кровь грохочет в ушах. Все происходящее настолько безрассудно, что кажется нереальным. И тем не менее я позволяю этому происходить.

Сжимаю бедра, когда он встает на колени, спуская штаны.

— Ну же, сирена моя. Они мне мешают любить тебя, — целует бедра так, что я все равно расслабляюсь и позволяю закончить начатое. — Умница моя, — откидывает штаны в сторону и поднимается выше, нависая надо мной и снова отыскивая губы.

В ответ я целую его. Яростно, безрассудно, отдавая ему весь свой страх и показывая, насколько это влечение сильнее меня. Обнимаю его, глажу плечи и спину, поражаясь тому, насколько он горячий и сильный. Мои руки опускаются к его поясу, дрожащие пальцы нащупывают пряжку ремня. Мик прерывает поцелуй и смотрит на меня. В его осоловелых глазах застывает вопрос.

— Да, — шепчу я, сама не зная, отвечаю ли на его безмолвный посыл или даю команду себе. — Да. Сними их.

Гордеев снова встает на колени между моих ног, скользя горящим взглядом по моему практически обнаженному телу. Я инстинктивно хочу прикрыться, но перебарываю этот порыв, позволяя пламени в его взоре разгореться сильнее.

Ремень со звонким щелчком расстегивается. Внезапно для самой себя я сажусь, помогая ему разделаться с пуговицей, потому что не в силах терпеть его отсутствие так долго. Между ног уже давно мокро и липко. Как только мои пальцы сталкиваются с его, он убирает свои руки, позволяя мне разобраться с этой проблемой, а сам целует меня, снова, пьяняще. Так, что я даже забываю о своем задании.

Но когда длинные пальцы накрывают мой лобок, то заканчиваю с ширинкой. Мик обхватывает мое запястье и накрывает свою эрекцию, торчащую из-под приспущенных боксеров.

Я замираю, почувствовав нежную обнаженную кожу.

— Сожми его, — шепчет Гордеев мне в губы, отодвигая второй рукой трусики в сторону и касаясь клитора. — Блядь! Какая ты мокрая, — вылизывает мой рот.

А я, словно под гипнозом, сжимаю пальцы вокруг его внушительной эрекции, сплетаясь с его языком, обмениваясь с ним запахом и вкусом. Мик двигает моей рукой по своему стволу, показывая, каким должно быть нажатие, и, только когда я улавливаю ритм, убирает свою руку, перемещая ее на грудь.

То, что происходит, похоже на безумие. Он массирует мой клитор так, что я начинаю стонать ему в рот, порой даже забывая двигать по его эрекции. А то, что вытворяют наши рты, — это что-то нецензурное. Слишком пошлое и развратное. Потому что он трахает мой рот языком, а я в ответ сосу его, имитируя оральный секс.

И лишь когда я сжимаюсь от резкой вспышки, прокатившейся по всему телу судорогой, Мик опускает меня на спину. Я еще отхожу от оргазма, когда слышу бряцание пряжки, шелест фольги.

Гордеев нависает надо мной. Длинная челка растрепалась, свисая сверху, синие глаза заполнила радужка, превращая его взор во взгляд безумца. Он наклоняется, целуя меня в губы, и резко заполняет собой. Я распахиваю веки, от распирания. Но Мик дает мне лишь одно мгновение, чтобы привыкнуть, а затем начинает двигаться, сначала не спеша, затем выпады бедрами становятся смелее, с оттяжкой.

Гордеев нависает надо мной, опираясь на предплечья, и я вижу пролегающую между его бровями складку, блестящие у него на лбу капельки пота. Я не могу сдерживать стоны. Мне… приятно. Безумно приятно. И я хочу его чувствовать в себе глубже, резче.

С каждым толчком ритм ускоряется, напряжение нарастает. Руки Мика сплетаются с моими над головой, его дыхание смешивается с моим. Я перестаю понимать, где заканчиваюсь я и начинается он.

Я обвиваю его бедра ногами, притягивая ближе, глубже, желая стереть все границы. Его движения ускоряются, в то время как напряжение внизу моего живота растет. И когда Мик перестает осторожничать, ускоряясь, то мое тело прошивает острым наслаждением. Я выгибаюсь дугой с каким-то странным звуком, и кажется, что в глазах меркнет свет, окрашивая темноту яркими вспышками.

Гордеев, ускоряется, стараясь догнать свое наслаждение. Проходит немного времени, когда он наконец-то замирает и с глухим стоном прячет лицо в изгибе моей шеи, выплескивая удовольствие в презерватив.

На пару мгновений он обрушивается на меня всем весом, тяжелый, потный, уязвимый. Его сердце колотится о мою грудь, наше шумное дыхание смешивается. Мы лежим, не в силах пошевелиться, просто дышим, пытаясь вернуться в свои тела.

Тишина снова наполняет комнату, но теперь она другая. Не звенящая ожиданием, а густая, насыщенная, пропахшая сексом.

Мик медленно, будто боясь сломать что-то, откатывается на бок и стягивает с себя защиту, завязывая ее в узел и отбрасывая в сторону. Он прижимает меня к себе. Его рука лежит у меня на животе, пальцы слегка поглаживают мою кожу.

Я смотрю в потолок, все еще находясь в эйфории.

— Знаешь, — прорывается сквозь морок голос Гордеева, — я рад, что ты оказалась не девственницей.