Глава 43

Глава 43

— Приехали, — слышу хриплый голос Мика и замираю.

Кровь грохочет в висках, а сердце стучит где-то в горле. По коже расползаются мурашки, оседая холодом в животе.

— Уже? — тихо спрашиваю, боясь выдать волнение, которым наполняется каждая клеточка в теле.

— Мне кажется, дорога была вечностью, — слышу в его голосе улыбку и все же поднимаю на него глаза.

Смотрим друг на друга так, что внутри все сжимается от предвкушения и того самого трепета, который появляется только рядом с Миком.

Улыбка сползает с лица Гордеева, и я вижу в нем нервозность. Такую же, как у меня.

— Идем, — говорит он, не двигаясь, словно ожидая моей реакции.

И мне каким-то чудом удается кивнуть в знак готовности.

Наверное, я сошла с ума. Иначе у меня не получается объяснить то, почему я так легко следую его любой идее. К тому же нельзя бежать на свидание с другим спустя пару часов после расставания с его старшим братом. Но мне откровенно плевать на все вышеперечисленное.

У меня просто нет возможности подумать об этом, так как всеми моими мыслями и желаниями владеет этот синеглазый змей.

Мик выходит из машины, огибает капот и открывает мою дверь, протягивая руку.

Мы движемся по парковке к подъезду элитного дома. Я не спрашиваю, куда он меня привез, потому что понимаю: здесь его квартира.

В животе все то замирает от волнения, то начинает дрожать, как и все мое нутро. На этот раз даже в лифте Мик не набросился на меня. Ведь впереди у нас не украденные минуты, а столько времени, сколько я захочу ему отдать.

Но тут, наверное, снова все будет совершенно не так, как я себе представляю. И он возьмет все и в том количестве, в каком захочет сам. Ведь я ни черта не контролирую ситуацию. Контроль всецело у него.

Он открывает дверь и пропускает меня в просторную светлую студию. Здесь минимальное количество мебели. Только кухонный гарнитур, стол с диваном и кровать, расположившаяся по центру стены.

— Проходи, — Мик помогает мне снять куртку и, только дождавшись, пока я пройду в комнату, разувается сам.

Тишина в студии кажется оглушающей. Я стою посреди почти пустого пространства и чувствую, как его взгляд прожигает мне спину. Щелчок замка за моей спиной отрезает внешний мир. Остаемся только мы и эта звенящая пустота.

Мик проходит мимо к кухонному острову, его движения какие-то скованные, не такие развязные, как всегда.

— Не удивляйся этому, — взмахивает рукой на квартиру. — Я тут почти не живу. В основном у родителей.

— Ничего, — выдавливаю я, и мой голос звучит слишком громко.

Я обхватываю себя руками, хотя в комнате тепло. Слишком откровенно смотрит на нас та самая кровать, поставленная по центру стены. Будто она единственно важный элемент этой студии и ее хозяин появляется здесь для ее использования… Вот и сегодня он привез меня сюда, потому что планирует разложить на ней.

Мик распахивает холодильник. Внутри горит одинокая лампочка.

— Хочешь выпить чего-нибудь? — спрашивает он, заглядывая на полку. — Есть вино, шампанское, виски...

— Воды, пожалуйста, — отвечаю я слишком быстро. Алкоголь сейчас — последнее, что мне нужно. В голове и так каша из вины, желания и этого дикого, животного страха.

Он кивает, достает две бутылки, протягивает одну мне. Наши пальцы соприкасаются, и знакомый разряд тока бьет под кожу. Я вздрагиваю. Он задерживает взгляд на моей руке, прежде чем отпустить бутылку.

— Спасибо, — шепчу я, откручивая крышку. Ледяная влага немного прочищает сознание.

Мик отпивает из своей бутылки, не сводя с меня пристального, напряженного взгляда.

От того, как он смотрит на меня, внутри разливается паника вперемешку с внутренним жаром, который не дает мне покоя с прошлого вечера.

Гордеев ставит бутылку на столешницу с глухим стуком. Звук гулко отдаётся в пустой комнате. Он поворачивается ко мне. Его глаза кажутся беспросветно черными, будто его зрачки полностью поглотили радужку.

Он больше не усмехается и вообще кажется непривычно сосредоточенным. Больше никаких игр. Только та же голая, жадная напряженность, что скручивает органы в моем животе в узлы.

Он не говорит ни слова.

Просто смотрит. И этого взгляда достаточно, чтобы сердцебиение максимально ускорилось.

Мне тоже нечего сказать. Все слова остались там, за порогом. Все мысли сгорели.

Мик делает шаг. Еще один. Теперь он так близко, что я чувствую тепло его тела сквозь тонкую ткань моего худи. Чувствую его дыхание.

Он медленно поднимает руку, и его пальцы касаются моей щеки. Немного шершавые и слегка прохладные от бутылки. Я закрываю глаза, прижимаюсь к его ладони. Вздыхаю. И этот звук словно моя полная капитуляция.

— Ари, — мое имя из его уст звучит как предупреждение.

Дальше он ничего не говорит, и этого больше чем достаточно.

Мик притягивает меня к себе. Руки обвивают мою талию, прижимают так сильно, что кости ноют. Я вжимаюсь в него, цепляясь за его футболку, и тону в его запахе — кожи, парфюма и порока.

Он трется щекой о мою, оставляя на скуле поцелуй, и его губы находят мои.

Нежное скольжение губ, и наши языки сплетаются. Медленный поцелуй становится все глубже, все настойчивее и голоднее. Мик целует меня с той самой жадностью, отчаянной силой, что копилась все эти недели.

Я открываюсь ему, впускаю его вкус, его дыхание. Цепляюсь за него руками и позволяю себе раствориться в ощущениях, которые дарят его неистовые ласки и руки на моей спине. Я не слышу ни одной мысли. Только стук наших сердец, влажных поцелуев и шумного дыхания…