Глава 85

Глава 85

— Да расслабься ты, Ларионова, — гремит в динамике Виталий Иванович. — Я дал добро. Так что… жду не раньше понедельника.

— С чего вдруг такая щедрость? — все-таки я должна была уточнить, действительно ли Мик уладил все с моим тренером.

— С того, что я так захотел, — хохочет тренер.

— Подозрительно как-то…

— Отдыхай, Ари! Увидимся на следующей неделе, — сбрасывает вызов.

— Убедилась? — смеется Гордеев, сворачивая с трассы к какому-то загородному отелю.

Только поняв, как далеко от города мы едем, я занервничала, что не смогу вернуться на тренировку. Несмотря на то что Мик убеждал меня в том, что этой проблемы для нас в выходные не существует, я все равно ощущала себя прогульщицей. И тогда все-таки позвонила тренеру, чтобы успокоить нервы.

И вот теперь я полноценно могу восторгаться зимней сказкой, в которую нас привез Гордеев.

Снег хрустит под колесами, когда мы въезжаем на просторную территорию отеля, построенного в стиле Швейцарских Альп. Огромные деревянные балки, черепичная крыша, покрытая снегом и украшенная гирляндами.

Раскидистые ели вдоль аллеи увешаны гирляндами, а от самого въезда к парадному входу ведет дорожка, усыпанная блестящими огоньками.

— Вау, — выдыхаю я. — Мик, это… волшебство какое-то.

— Тебе нравится?

— Очень.

Он паркуется у входа, и навстречу нам уже выходит портье, готовый помочь с багажом. Но Мик качает головой, берет сумку сам, а меня обнимает за плечи и ведет внутрь.

В лобби пахнет хвоей и ненавязчивым ароматизатором с нотками корицы. Огромная елка поднимается под самый купол. Красивые шары и гирлянды в виде искусственных свечей создают атмосферу праздника. Где-то вдалеке потрескивает камин, и я слышу тихую новогоднюю музыку.

— Добрый вечер, Михаил Андреевич, — улыбается администратор за стойкой. — Ваш номер готов. Желаете подняться сразу или пройдете в ресторан?

— Сразу, пожалуйста. Ужин прошу подать в номер через полчаса.

— Будет сделано.

Он берет меня за руку и ведет к лифту, сжимая мою ладонь.

Заходим в кабину, и Мик поворачивается ко мне, всматриваясь в мое лицо как-то слишком внимательно, будто от моей реакции что-то зависит.

— Мик, что происходит? — спрашиваю, когда двери лифта закрываются.

— А что должно происходить? — уголки его губ подрагивают.

— Не знаю… Но ты выглядишь так, будто что-то задумал…

Мы и раньше вырывались с Гордеевым на пару дней из города, но никогда это не сопровождалось подобной торжественностью.

— Может быть, — он наклоняется и целует меня в макушку. — А может, я просто хочу порадовать свою девушку. После всего, что случилось, нам обоим нужна перезагрузка.

Лифт останавливается на последнем этаже. Мы выходим в коридор. Ноги утопают в мягком ворсе ковровых дорожек. Мик открывает дверь ключом-картой и пропускает меня вперед.

Я замираю на пороге.

— Обалдеть, Мик! Сколько это стоит? — смотрю на двухуровневые апартаменты с огромными панорамными окнами, выходящими на заснеженный лес.

Минималистичный интерьер из дерева и камня. В гостиной мягкие диваны, напротив — гигантская плазма и настоящий камин. А в спальне кровать такого размера, что мы могли бы с Миком каждый день засыпать на новом месте.

В камине уже танцует огонь, отбрасывая теплые блики на глянцевые поверхности. На журнальном столике — шампанское в ведерке со льдом, ваза с фруктами, клубника в шоколаде и ваза с белыми розами. А на кровати, устланной лепестками роз, лежат два шелковых халата и записка.

— Мик… — выдыхаю я, не в силах оторвать взгляд от этой красоты. — Это все… для нас?

— Для тебя, — он подходит сзади, обнимает меня за талию, утыкается носом в мои волосы. — Ты заслужила самый качественный отдых.

Я поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза. В них отражается пламя камина, скрывая синеву и открывая порочную глубину.

— Что ты задумал, Гордеев? — шепчу.

Он улыбается, проводит пальцами по моей щеке.

— Ничего. Просто хочу, чтобы этот вечер ты запомнила навсегда.

Мы раздеваемся и усаживаемся у камина. Мик открывает шампанское, разливает по бокалам.

— У нас праздник? — сердце учащенно бьется, когда он протягивает мне фужер.

— С тобой каждый день для меня как праздник.

— Льстец, — усмехаюсь.

— Тебе давно пора привыкнуть к тому, что для меня это так, ведьма, — смотрит на меня не моргая, и от его взгляда у меня в груди разливается жар, перетекая в вены. — За нас? — приподнимает бокал и слегка чокается о мой.

— За нас, — прижимаюсь к холодному хрусталю губами и, не отводя взора от Гордеева, делаю несколько глотков.

Мик же допивает содержимое своего бокала и прижимается губами к моим, собирая языком капли игристого.

— Вкусная, — произносит, облизываясь и смотря из-под тяжелых век. — Я тебе еще не показал вид с террасы, — поднимается внезапно на ноги и, забрав бокалы, ставит их на столик. А затем тянет меня за руки вверх и, взяв плед, накидывает его мне на плечи. — Идем, — зовет. — Подожди, тапочки надень. Там зима, — усмехается.

— Как все серьезно, — улыбаюсь взволнованно.

Есть во всех его действиях нечто, вызывающее странное чувство в груди.

— Идем, там очень красиво.

Я смотрю на него с недоумением, но подчиняюсь. Выхожу на заснеженную террасу.

Весь лес внизу подсвечен: деревья, дорожки, даже небольшое озеро, замерзшее и припорошенное снегом. Где-то вдалеке слышна музыка, а в небе начинают кружиться первые снежинки. Красиво. Невероятно красиво.

— Правда, как сказка, — я оборачиваюсь к Мику, желая увидеть его реакцию.

Но стоит мне обернуться, как я замираю.

Мой Гордеев уже стоит передо мной, опустившись на одно колено, а в руках у него маленькая бархатная коробочка.

— Мик… — выдыхаю.

— Ариана, — он открывает коробку, и я вижу тонкое платиновое кольцо с небольшим камнем по центру, в окружении более мелких, переливающихся в свете гирлянд. — Я никогда не думал, что со мной произойдет нечто подобное, — делает глубокий вдох, явно волнуясь. — Более того, думал, что любовь — это не про меня. Но стоило один раз столкнуться с синеглазой ведьмой, и все мои установки полетели к чертям. Я не знал, что смысл жизни может заключаться в улыбке другого человека и в том, чтобы ему было хорошо. Не думал, что желания другого могут быть важнее личных. Ариана Ларионова, ты перевернула мой мир с ног на голову, и самое страшное, что может быть, — это если однажды он вернется в исходное положение. Потому что… я не представляю себя без тебя. Я думаю о тебе, когда просыпаюсь и когда засыпаю, улыбаюсь, когда ты радуешься, и думаю, как сделать тебя счастливой, когда тебе грустно. Потому что ты — моя жизнь. Мое сердце бьется для тебя, — его глаза блестят, и я вижу, как он сглатывает, когда делает еще один вдох. А у меня сердце колотится как сумасшедшее, а кожу осыпают мурашки. — Может быть, я делал что-то неправильное. Но я обещаю, что посвящу жизнь тому, чтобы стать для тебя идеальным мужчиной, делая тебя счастливой. Конечно, я буду косячить, но делать это не осознанно, а от недостатка опыта, — нервно смеется. — Но и исправлять косяки я буду охотно, признавая ошибки и делая все, чтобы ты простила меня. Потому что ты — самое ценное, что у меня есть. Прошу, окажи мне честь и выходи за меня, Ари.

У меня перед глазами все плывет. Снежинки падают на его волосы, на плечи, тают на ресницах. А он стоит на одном колене, смотрит снизу вверх, и в его глазах — целая вечность.

— Я… — голос дрожит, и я никак не могу взять себя в руки. — Ты серьезно?

— Серьезнее не бывает, — он улыбается, и я вижу, как его пальцы чуть заметно подрагивают. — Ответишь?

Я киваю. Киваю, потому что слов нет, только слезы катятся по щекам, а сердце колотится где-то в горле.

— Да, — наконец выталкиваю. — Да, Мик. Да.