Глава 23

Ната

Застегнула до конца куртку. Осенние холода окончательно вступили в свои права, отпуская бабье лето на долгожданный покой. Золотые кроны деревьев начали облетать, и по утрам уже пахло настоящим морозом. И если дыхнуть посильнее, то в воздухе появлялось белое облако пара. Я же шла к универу, не обращая внимания ни на холод, ни на пробегающих мимо студентов.

Мысленно я все еще находилась там, во вчерашнем дне. Прогулка по соседнему городу, вкусный обед в выбранном Петей месте и долгая дорога домой на заднем сидении автобуса, что привез нас утром. Только весь путь до дома мы сидели бок о бок. И в какой-то момент я поймала себя на том, что не чувствовала рядом с мажором никакой неловкости. Даже молчать с ним оказалось комфортно.

Так мы и ехали домой, изредка переговариваясь о какой-то ерунде. И как бы я ни старалась держать себя с Державиным в руках, не позволяя себе лишнего. В какой-то промежуток времени я уснула, а проснулась от того, что мы стояли у моего подъезда, а я лежала головой на широком и горячем плече блондина.

Осознав это, я вдруг обнаружила, что лицо может пылать настолько сильно. Промямлив что-то невнятное, вылетела из машины и убежала домой.

И теперь шла к университету, не зная, как смотреть мажору в глаза. Думая, что до начала занятий как-нибудь разберусь с этим, вздрогнула, когда рядом со мной притормозил желтый спорткар.

– Привет, – опустил он окно с пассажирской стороны.

Темные очки и белоснежная улыбка. Ничего не изменилось. Державин все тот же самый мажор, что так дико раздражал меня, только вот мне отчего-то хотелось задержать взгляд на его лице дольше обычного, и я испугалась этого желания.

– Привет! Все же пришла? – улыбался настолько лучезарно, будто не вернулся в город накануне ночью и сейчас не без десяти восемь утра, а полдень.

– Говорю же, босс у меня зверь. Учиться заставляет, – смутилась, заметив, как на нас оборачиваются прохожие и студенты, толпящиеся возле университета. – Но я пришла, и можно не беспокоиться за зарплату, – под прицелом десятков глаз, даже если и хотела, не смогла бы выдавить из себя улыбку.

– Строгий он у тебя, – блондин продолжил нашу вчерашнюю шутку.

– Ты обещал разобраться в случае чего, – старалась сохранить невозмутимость, но меня нервировало внимание посторонних.

– Уже потребовалась помощь? – усмехнулся он.

– Узнаю после занятий. Ну, увидимся в аудитории, – отвернулась от машины, собираясь поскорее скрыться в стенах альма-матер.

– Наташа, подожди, – окликнул меня Петя. – Сейчас припаркуюсь и пойдем вместе.

– Я хотела еще лекции переписать, – зачем-то солгала я.

– Все равно уже не успеешь, – настаивал на своем Державин.

А мне не оставалось ничего другого, как согласиться с ним. Да и бежать от него, как от чумы, после всего, что он сделал для мамы, как минимум невежливо. Поэтому я стояла, стараясь игнорировать пристальное внимание к моей персоне, и делала вид, будто проверяю сообщения в телефоне, хотя на самом деле просто прятала глаза.

– Что встала, Моль? – толкнула меня проходящая мимо Мира, выбивая смартфон из рук. – Упс! – наигранно прикрыла ладонью рот, когда мой старичок упал на асфальт дисплеем вниз. – Это же надо быть такой неуклюжей.

– Какого?! – присела на корточки, рассматривая стекло на смартфоне, с облегчением обнаружив, что оно осталось без повреждений. – Смотреть надо, куда идешь! – представила, что было бы, если осталась без телефона.

– А ты не стой посреди дороги! – оскалилась рыжая.

– Ты идиотка? Я стою на обочине! – до этого момента я до конца не осознавала, как сильно не выносила эту выскочку.

– Ты кого идиоткой назвала, овца? – шагнула она в мою сторону, и безупречное лицо исказила отвратительная гримаса.

– Тебя! – смотрела прямо в ее бесстыжие карие глаза, чувствуя, как кровь закипает в венах. – Разве ты видишь тут других?

– Ну все, дрянь! – выдохнула рыжая, делая шаг ко мне навстречу.

– Мира! – разлетелся по воздуху голос Державина. – Можно тебя на пару слов? – его лицо не выражало совершенно ничего. И если бы он не снял солнечные очки, я бы так и не увидела молний, которые метали его глаза, осматривающие меня с ног до головы.

– Ой, Пит, – натянула улыбку рыжая лиса, превратившись в мисс очарование.

Понимая, что фокус внимания с меня сместился на Игнатову, поспешила убежать в университет, не собираясь смотреть, как эта парочка милуются.

В горле запершило. Что, собственно, я ожидала? Что Державин внезапно встанет на мою сторону? Идиотка. Они ведь с Мирой достаточно близко общались все эти годы. А что его объединяло со мной? С чего блондину забывать о давней дружбе и принимать позицию какой-то горничной?

Самой стало смешно от собственных мыслей. Где я и где эта раскрашенная матрешка из круга мажоров?

Но, несмотря на четкое понимание ситуации, рот заполнила горечь и грудь сдавило металлическим прутом. Ошибаться в людях оказалось очень неприятно. А я ведь только начала считать Державина нормальным человеком.

Погруженная в мысли, опустилась за парту, где меня уже ждала Ладка.

– Ната, ты пришла! – взвизгнула подруга, поднимаясь на ноги и обнимая меня.

– Привет! Ага, маму проводила на реабилитацию вчера. Появилось больше свободного времени, – не хотелось ей рассказывать о работе у Державина.

– Ты не представляешь, как я рада! – улыбалась она, а я даже подобие улыбки не могла выдавить, так гадко было на душе.

– Ой, – испуганно посмотрела поверх моей головы подруга, выпучив глаза.

– Двигайся, Кочеткова, – услышала я голос Державина, и сердце моментально подскочило в груди.

– Но… Разве ты сидишь тут? – растерянно посмотрела сначала на меня, а затем на него.

– Конечно, тут, – ответил Петя и я чувствовала, как он прожигает меня взглядом.

– Ладно, – пожала плечами подруга и сдвинулась на одно место.

– Лада, нет! – хотела ее остановить, но между нами протиснулся блондинистый мажор.

– Поздно, – низко проговорил Державин, так что сердце разогналось от звука его голоса. – Разве ты не поняла? Бегать от меня бесполезно, Моленина. Я тебя везде достану, – не то пообещал, не то пригрозил Державин. У меня же отчего-то потеплело внутри от этих слов.

И я снова проигнорировала предчувствие. Вместо того чтобы насторожиться, обрадовалась собственному приговору.