Глава 22

Ната

– Что с лицом? – сразу же заметил меня Державин, как только я зашла в буфет.

– А что с ним? – подошла к столику, стоящему по центру помещения, где мажор вальяжно раскинулся на стуле. Раздражало то, что он выбрал людное место, наверняка зная, что разбираться при свидетелях я не стану.

– Очень похоже, будто у тебя болит голова, – тихо посмеялся он.

– Почему это? – еще сильнее напряглась.

– У тебя брови сейчас в одну срастутся, если продолжишь так же хмуриться. Поешь? – кивнул на буфет. – Или у меня есть предложение получше.

– Петя, – в отчаянии выдохнула. – Давай остановим твой источник богатых идей.

– Не нравятся идеи? – слишком внимательно смотрел на меня, и хотелось спрятаться от его глаз.

Огляделась по сторонам, заметив заинтересованные взгляды персонала и пациентов, чувствуя, что наша пара привлекает чересчур много внимания. Пара… Боже, это даже звучит дико!

– Пойдем отсюда, – наши взоры встретились. и заглядывая в его голубые, слишком проницательные глаза, занервничала.

– Как скажешь, – с легкостью поднялся со стула, забирая кожаную куртку.

Мы молча вышли на улицу и, спустившись по ступеням, так же, не издав и звука, пошли к воротам. Чувствовать его рядом с собой, при этом не жалить друг друга и не пытаться отстаивать собственную позицию, казалось чем-то странным и каким-то чужеродным. Но вопреки своим эмоциям, я не хотела убегать от него и прятаться. И шла не спеша по больничному скверику, подмечая, что и мажор не торопится избавиться от моей компании, подстраиваясь под мой шаг.

– Как мама? – наконец спросил он.

– Хорошо, – сжала плотно губы, не зная, как снова вернуться к разговору о его самодеятельности. – Спасибо, Петя… – все же не удержалась, выдавливая из себя, с трудом подавляя желание снова накинуться на него с обвинениями.

Маме и правда так лучше. У нее круглосуточный квалифицированный уход, и в одиночной палате гораздо удобнее.

– Не за что, – смотрел прямо перед собой, слегка нахмурившись.

– Зачем тебе это? – не выдержала, спросив.

– Что – это? – взглянул на меня.

– Помогать мне. Ведь не было у тебя никаких дел здесь, верно? – ощутила волнение. Не хотелось чувствовать себя глупо. И почему я, собственно, решила, будто он и правда ввязался в это все из-за меня. Такие как Державин любят совершенно других девочек, беззаботных, раскрепощенных, с пухлыми губами, длинными ресницами, короткими юбками и низкими моральными принципами. И я, вот такая как есть, шуганая, язвительная, с больной мамой и борьбой за выживание, совсем не подходила его веселому образу жизни.

– Просто хотел провести с тобой время, – пожал он плечами, а затем посмотрел на меня, вгоняя в краску.

– Но… – хотела возразить.

– Прошу, молчи, – остановился он, вглядываясь мне в глаза. – У тебя сегодня свободный день. Пары ты прогуляла, на работу спешить не нужно и бежать домой, чтобы заботиться о маме, тоже. Так можешь ты позволить себе хотя бы раз пожить для себя?

– Как это для себя? – с трудом доходили до меня его слова.

– Что ты любишь делать, Ната?

Заметив, что я по-прежнему смотрела на него как неопознанный летающий объект, вскинул лицо к небу, шумно втягивая воздух, а затем вновь вернул внимание ко мне.

– Хорошо, не так. Чем бы ты хотела заняться в свободное время? У тебя же наверняка есть какие-то желания, мечты? – вглядывался мне в глаза, будто надеясь отыскать в них ответ, а у меня внутри все трепетало от его взгляда или от вопроса, не могла понять.

И тут впервые за долгие годы я задумалась на тему, а что, собственно, я хочу? Что мне нужно? И не находила ответа.

– То, что я хочу, вряд ли ты сможешь мне дать, – шумно выдохнула, усмехнувшись.

– А ты озвучь, и вдруг мой ответ тебя удивит.

– Нет, Петь. Не нравится мне эта игра в золотую рыбку. Ничего не бывает просто так. Поверь, я это знаю не понаслышке. И вот эти чрезмерные старания, дружелюбность и внимание, выросшие на пустом месте, – замерла, опуская взгляд к его белоснежным кроссовкам, а затем посмотрела на мои повидавшие виды кеды, в очередной раз ощутив пропасть между нами. – Что-то происходит, и мне это не нравится.

– Да почему ты так решила? – воскликнул Державин.

– Потому что мы не в сказке про волшебного джинна и тем более не в сказке про Золушку. Не бывает прекрасных принцев, способных разглядеть в замухрышках красавицу. Ведь вряд ли ты нянчишься со мной из-за богатого внутреннего мира, – во рту выступила горечь, и внезапно промелькнула мысль, подсвечивающая всю эту ситуацию совершенно с другой стороны. – Знаешь, мне даже кажется, что ты поспорил на меня. Вот только зачем так напрягаться ради спора? – вскинула глаза наверх.

Петя сосредоточенно смотрел на меня. Линия челюсти напряглась и дернулся кадык. Между нами повисла та самая отвратительная пауза, за время которой успеваешь придумать десятки самых страшных сценариев. И самым кошмарным для меня было осознание, что, возможно, я попала в цель.

– Глупости, – шумно выдохнул он, засовывая руки в карманы кожаной куртки. – Просто, – тяжело вздохнул. – Мне хочется проводить с тобой время, – в его глазах промелькнула уязвимость и что-то похожее на искренность. У меня внутри защемило от его взгляда и засосало под ложечкой. – Давай просто поедим где-то и, может быть, погуляем по городу?

– Не хочется возвращаться домой поздно. Завтра на занятия и учебу, – внезапно осознала, что у меня теперь будет время не просто для того, чтобы ходить на пары, но и, возможно, я все же найду подработку.

– Значит, идешь на занятия? – как -то счастливо улыбнулся Державин.

– У меня деспот-работодатель, – синхронно двинулись мы в сторону ворот. – Говорит, зачетки проверять будет. Без пятерок не станет платить.

– Жестит. Ну ты это, если что, зови, проведу с ним беседу, – улыбнулся он. И я ощутила, как у меня в груди растекается тепло.

– Уверена, ты сделаешь этого хлюпика, – посмеиваясь, шла, глядя перед собой.

– Хлюпик, значит? – прищурил глаза Державин.

– Еще какой! – рассмеялась в голос, наблюдая за выражением его лица.

– Сделай так еще раз, – остановился, снова всматриваясь в мое лицо.

– Как так? – растерялась, не понимая, о чем он.

– Посмейся, – с какой-то прибалдевшей улыбкой разглядывал меня. – Очень красиво.

– Прекрати, – покраснела, смущаясь и отворачиваясь от него, шагая дальше.

– Я серьезно, – догнал меня. Тебе очень идет быть счастливой.

– Это потому что я и правда счастлива, Державин! – улыбнулась. – Просто я берегу свое счастье и посторонним не показываю.

– Значит, я уже не посторонний.

– Откуда такие выводы? – задумалась над тем, что в последнее время я провожу с мажором времени так же много, как и с мамой.

– Сама говоришь, посторонним счастье не показываешь, – его лицо озарила самодовольная улыбка. – Значит, я уже смог войти в категорию своих.

– Только не это, – покачала головой, с ужасом представляя, что когда-то буду воспринимать Державина так. Но и как к чужаку у меня больше не получалось к нему относиться.

– Поздно, мотылек, ты уже попалась, – довольно заметил Державин, а я с ужасом осознала, что впустила его в свою зону комфорта. И это не просто шокировало меня, ведь я помнила, как это опасно, поэтому решила заново выстроить между нами стену. Но сделаю это потом, завтра… А сегодня… сегодня я впервые позволю сделать себе то, что мне нравится. И позволю себе насладиться этим чудесным днем и общением с парнем, что так лихо менял мои установки…