Глава 31

Ната

Шла к мотоциклу, смущенно смотря на Петю.

Под решеткой рёбер сердце обезумело, отбивая чечетку. А душа металась, рвалась к нему и боялась обжечься. Смотрела на Державина, и дух перехватывало от того, насколько он красив. В кожаной мотокуртке, кожаных брюках, с русой щетиной на щеках и этими небесно-голубыми глазами, что вышибали дух одним лишь только взмахом длинных ресниц.

Убрал со лба выбившуюся пшеничную прядь, поймав со мной зрительный контакт и пристально наблюдая за моим приближением.

– Привет, – поздоровалась, опустив голову и не выдержав интенсивности его взора.

– Привет, – глухо отозвался, и в животе все встрепенулось от звука его голоса.

Когда я успела стать настолько зависимой от него?

– Вот она я, дома. Как и обещала, – снова вернула внимание к его чуть прищуренным глазам, стараясь подавить волнение.

– Вижу, – ответил так же безэмоционально, бегло осматривая мое лицо. – Чем занималась?

– Лекции переписывала. А ты? – почему-то тут же пожалела о своем вопросе. Мне ведь совершенно должно быть все равно, где он был… и с кем.

– Думал, – не сводил с меня глаз, и это вытянуло на поверхность все те эмоции, что я тщательно старалась подавить в себе после нашего прощания утром. Волнение, сожаление, желание поверить и страх ошибиться, воспалившийся с новой силой.

– Я думала, ты отсыпался, – намеренно уводила разговор в другую сторону, зная, что если мы шагнем на запретную территорию, я не выдержу и сорвусь в чертову пропасть.

– Не мог, – замолчал он, а затем перевел взгляд мне за спину, на выходивших из подъезда соседей.

Проследила за его взглядом и увидела тётю Машу с внуком Мишкой.

– Здравствуйте, – поздоровалась.

Тётя Маша сжав плотно губы, с любопытством осмотрела Петра и только после этого обратила на меня внимание.

– Здравствуй, здравствуй, Наташа, – учительским тоном проговорила она. – Попроси друга не загораживать доступ к подъезду. Жильцам негде припарковаться, – отчитала меня.

– Мы сейчас уедем, – ответил за меня Петя.

– Не задерживайтесь, – мазнула она по нему суровым взглядом и, взяв внука за руку, поспешила увести его на детскую площадку у соседнего дома.

– Значит, тебе пора? – на меня навалилась грусть при мысли о том, что он сейчас сорвется с места и я не увижу его до понедельника.

– Не мне, – протянул мне второй шлем, который я только заметила. – Поехали со мной, мотылек, – посмотрел мне в глаза так, что все внутренности сжались.

– Куда? – стук под ребрами участился.

– Хотел позвать тебя на гонки, но ты ведь не согласишься? – вопросительно посмотрел.

– Верно, не соглашусь, – усмехнулась. – Зачем я тебе там. Наверняка толпы твоих фанаток ждут момента урвать каплю твоего внимания.

– Плевать мне на них. Ты нужна.

Мгновенно вышиб из меня дух своим признанием. Распахнула глаза, не веря в услышанное и пытаясь найти подтверждение своей подозрительности, но прочитала в его взгляде столько тоски, нужды и отчаяния, что невольно устыдилась собственным мыслям.

– Надолго? – вместе с вопросом выплюнула всю боль и неуверенность, что скапливались все это время. – Сегодня нужна я, а завтра кто-то другой. Зачем ты это делаешь, Петя? Зачем терзаешь меня?

Державин увел взгляд прямо перед собой. Я видела, как раздуваются его ноздри, играют желваки и тяжело вздымается грудь. Он зажмурился на какой-то миг, будто ему самому стало больно от моих слов.

– Потому что ты вот тут у меня, – посмотрел на меня, постучав кулаком по груди. – Понимаешь? И вот тут! – дотронулся пальцами до головы. – И я бы хотел не обращать на это внимания. Да тошно без тебя, понимаешь? С тобой все становится ярче и значительнее.

Каждое слово дробью в сердце, вспарывая путы, сдерживающие меня и оберегающие не только от опасностей, но и от сильных эмоций, что вспыхнули благодаря Державину и обещали спалить меня до тла.

– Я боюсь, – призналась честно, зная, что слезами умоюсь не раз, если сейчас сяду на эту чертову машину смерти, если позволю ему задурить мне голову.

Но вся моя сущность так отчаянно хотела довериться ему, хотела испытать хоть раз это эфемерное и такое неуловимое понятие счастья, что задыхалась от переполняющих меня эмоций.

– Ни о чем не прошу, ничего не требую. Просто проведи этот вечер со мной, – удерживал шлем, предоставляя мне право выбора. – Если тебе там не понравится, то уедем. Но без тебя я не хочу ничего.

Глаза в глаза, и весь мир перестал существовать. Петя не двигался с места, словно давая мне право выбора. Будто знал, если встанет с байка, подойдет ко мне, и я не устою. Пойду за ним, наплевав на осторожность и гордость. А так у меня оставалась видимость свободы, которой уже не могло быть.

Меня тянуло к нему. Хотела дышать его запахом, чувствовать его тепло и поцелуи… Боже! Как же он целовал. Вспыхнула, только вспомнив об этом.

Сердце, разогнавшееся до сверхскоростей, подгоняло сказать “да”, и я ждала сопротивления разума. Но голова молчала. Будто все тревоги и опасения заглушило неразумное сердце.

– Скажи, что я не пожалею, – прикусила нижнюю губу.

– Я буду стараться, чтобы так оно и было, – нахмурившись, ответил он.

– Не обмани меня, – дрожащими руками взяла шлем.

– Иди ко мне, – потянул меня на себя вместе со шлемом. Обхватил мое лицо ладонями, жадно блуждая по нему взором, будто впитывая мои черты лица. – Спасибо, – прижался лбом к моему, тяжело дыша.

А затем отобрал шлем и протянул из рюкзака вторую кожаную куртку.

– Надень! – улыбнулся он, и у меня моментально потеплело на душе.

– Что я творю?!

– Делаешь, что хочешь, крох! И никто не смеет тебя за это осуждать.

– А ты? – застегнула кожаную куртку, в которой буквально утонула. Но от кожи исходил тот самый запах, от которого хотелось жмуриться от удовольствия и вдыхать, вдыхать.

– А я просто счастлив, что даешь мне этот шанс, – надел на меня шлем, поцеловав в нос через открытый визор, тут же опуская защитное стекло.

– Полетели, Мотылек, – надел свой шлем, улыбаясь. – Теперь будем летать вместе.