Глава 22. Любовь-ненависть

Эйт сдержал слово. На глаза он мне больше не попадался, но зато приставил охрану ‒ двух парней с выпускного курса факультета менталистики. Они старались оставаться незаметными, но я всё равно чувствовала их присутствие рядом. Один из них, Брит, ещё в первый день передал мне записку от своего декана. В ней Эйтан без лишних слов сообщал, что пока Вероника на свободе, я остаюсь в опасности. А значит, мне нужна охрана. Возражений он не принимал и даже добавил, что это распоряжение согласовано с капитаном Лиамом Истером. А оба моих охранника собираются в будущем году устроиться на работу в столичное управление стражей. И сейчас у них такая своеобразная практика.

Первые два дня я постоянно оглядывалась, ощущая на себе чужой взгляд. Но потом привыкла и перестала обращать на это внимание. Охранники следовали за мной везде. Не ходили, разве что, на мои лекции. Ну и в дом я их приглашать не собиралась. Территорию академии решила пока не покидать – да и незачем мне было. На ужин к родителям Эйта тоже не поехала, разрешив сыну отправиться туда с отцом. Кстати, за Илем тоже приглядывали, но не так явно, как за мной. Да и сам он был предупреждён о возможной опасности, так что за него я почти не переживала.

Всё шло хорошо. Спокойно. Тихо. Вот только без Эйта все мои дни стали похожи один на другой. Одинокое утро, завтрак, работа, общение с коллегами, домашние дела, ужин, сон. Иль, конечно, частенько забегал в гости. И, ясное дело, не мог не спросить, почему я перестала приглашать лорда Бестерли. Вдаваться в подробности не стала. Просто сказала, что у меня сейчас много работы, да и Эйтан постоянно занят. Но между нами всё в полном порядке.

Иль мне не поверил, но задавать вопросов не стал, за что была ему благодарна.

Дожидаясь рассвета одинокими бессонными ночами, я с полной ясностью начала осознавать, что очень привыкла к обществу Эйтана. Что безумно по нему скучаю, и мне совсем не нравится быть одной. Я уже день на третий была готова пойти на попятную, но помнила, что он сам назначил срок в неделю. И как буду выглядеть, если сорвусь к нему раньше? Влюблённой дурочкой, которая не в состоянии удержать свои чувства в узде?

Хотя, как раз в чувствах так и не разобралась. И даже немного завидовала Эйту, ведь он помнил, как относился ко мне в прошлом. Я же пока могла только слушать воспоминания других.

Та любовь, которую испытывала раньше к своему супругу была странным явлением. Она грела мою душу, но только на расстоянии. А вот когда рядом появлялся Серфим, мои чувства к нему притуплялись, закрывались и будто бы даже прятались. Моя любовь была отравлена ментальным вмешательством. Травмирована. Возможно, даже убита. И то, что я сейчас чувствовала к Эйтану, наверное, имело другое определение. Он вызывал во мне интерес, симпатию, будоражил душу. Я обожала его поцелуи, нежные осторожные объятия, его тепло, его ласки. В постели у нас с ним всё было просто восхитительно. Но вместе с тем некоторые его поступки вызывали во мне раздражение. Разве должно оно присутствовать в любви? Не думаю.

И всё же теперь я точно решила, что хочу продолжить отношения с Эйтом. Возможно, даже соглашусь выйти замуж. Но перед этим мне всё же хотелось разобраться в собственных чувствах. И понять, что на самом деле испытываю к Эйтану Бестерли.

***

В субботу у меня в расписании стояли три лекции у вторых курсов. Обычно в этот день занятия проходили легко и быстро. Студенты уже мысленно праздновали окончание ещё одной учебной недели, и в аудитории царило приподнятое настроение.

С группой артефакторов мы распрощались одинаково друг другом довольные. Вторым у меня шёл промежуточный зачёт у целителей. Им нравится мой предмет, так что я рассчитывала, что всё пройдёт легко и быстро. А там останется лекция у боевиков, и домой.

Ещё я всё-таки приняла решение написать Эйтану записку. Пригласить вечером на ужин. Рассказать ему о своих мыслях и выводах, выслушать его. В конце концов, шесть дней это хоть и не неделя, но всё равно уже очень много.

Зачёт прошёл, как по маслу. Хотя, стыдно признаться, я мало слушала ответы ребят. Больше думала о том, что приготовить, что надеть и, главное, что написать в записке. Не хотелось так сходу признаваться Бестерли, что я просто дико по нему соскучилась. Так сильно, что даже работать нормально не могу.

Когда после окончания занятия аудитория опустела, я тоже собиралась выйти, но тут в кабинет вошёл Питер Крит ‒ высокий крупный боевик со второго курса. Один из самых одарённых на потоке.

‒ Питер, не мог бы ты пока подождать в коридоре. Я должна закрыть аудиторию, ‒ сказала ему.

Но он будто меня не услышал. Вместо того, чтобы что-то ответить, закрыл дверь, запечатал её заклинанием и решительно направился ко мне.

‒ Студент Крит, что происходит? – спросила я строго.

Он шёл быстро, в считанные мгновения оказался у моего стола и рывком поднял меня на ноги. Увидев, что его взгляд пуст, я испуганно замерла. Парень совершенно точно был под ментальным внушением. Едва это осознав, я тут же активировала артефакт безопасности.

‒ Питер, очнись! – позвала, пытаясь хоть так достучаться до его сознания. – Что ты делаешь?!

Парень молчал, никак не реагируя на мои слова. Он потащил меня к одному из окон. Я закричала, позвала на помощь. Попыталась вырваться. И Питер даже отпустил меня… ровно на три секунды, пока составлял обездвиживающее заклинание. Да такой силы, что оно мгновенно сожгло все мои защитные артефакты.

Вот теперь мне стало дико страшно. Пульс бился в висках, на глазах навернулись слёзы, но я никак не могла придумать, что делать дальше. Дверь дрогнула. Её явно пытались взломать с другой стороны. Но пока безуспешно.

Тем временем боевик открыл окно – распахнул обе высокие створки. Когда он поставил меня на подоконник, как какую-то куклу, я от ужаса перестала дышать. Была уверена, что сейчас просто сбросит вниз. Но тут парень забрался ко мне. Встал рядом, хоть ему и пришлось для этого изрядно пригнуться.

Перед тем, как этот гад сиганул со мной с третьего этажа, я заметила в его руке круглый красноватый шарик. По виду – стеклянный. Шагнув с окна, Питер раздавил его пальцами. Нас тут же окутал красный густой дым… и в то же мгновение мы приземлились на пол. Вот только этот самый пол находился явно не в академии, а где-то совсем в другом месте.

Я бы огляделась, но всё ещё оставалась неподвижна. Судя по тому, что видела из своего положения, мы оказались в каком-то заброшенном доме. Краска на деревянном полу давно облезла, стены выглядели обшарпанными, а в стёклах на окнах виднелись дыры.

‒ Молодец, Пит! – прозвучал совсем рядом смутно знакомый женский голос. – Прекрасная работа. Неси её в бойню, привяжи к крюку. Пусть повисит, герцогиня недоделанная.

Боевик закинул меня на плечо. Я же только теперь смогла увидеть девушку: стройную, черноволосую. Веронику Моунс. Очень хотелось спросить, что ей нужно? Для чего всё это? Но я всё ещё не могла ни говорить, ни шевелиться.

Питер поставил меня на ноги только в полутёмном длинном помещении непонятного назначения. Тут были и столы, и лавки, а ещё под потолком висело несколько металлических крюков. Парень вздёрнул мои руки вверх, связал их верёвкой и намотал ту на крюк. Не успела опомниться, как он отошёл и потянул за прикреплённую к стене цепь, а я оказалась висящей в воздухе, подвешенной за руки. Запястья тут же прострелило болью, с губ сорвался вскрик… и только теперь стало ясно, что сковывающего заклинания больше нет.

‒ Питер! – крикнула я. – Питер, ты под воздействием! Она менталистка и сумела тебя подчинить! Ты сильный. Борись с этим!

Но парень просто ушёл, делая вид, что совсем меня не слышит.

‒ Вероника! – закричала я. – Вероника!

И что удивительно, она отреагировала. Вошла в это странное помещение, плотно прикрыла за собой металлическую дверь и прислонилась к ней спиной.

‒ Вероника, ‒ проговорила я, переведя дыхание. – Что происходит? Я ведь тебе ничего не сделала? Зачем всё это?

Но она не спешила отвечать. Просто смотрела на меня и загадочно улыбалась.

‒ Понимаю, первая, да ещё и несчастная любовь бывает настолько сильной, что затмевает разум, ‒ продолжила я. ‒ Но ты должна понимать, что всем этим портишь самой себе жизнь.

‒ Вот ты вроде взрослая, ‒ наконец, заговорила она. – Даже целый профессор. У тебя сын-подросток. Но я всё равно вижу перед собой наивную дуру.

‒ Давай обойдёмся без оскорблений. Тогда я не стану в свою очередь говорить, кого вижу перед собой, ‒ бросила я в ответ.

‒ О какой любви ты говоришь? – устало спросила девушка.

‒ О твоей к Эйтану Бестерли.

А девушка вдруг рассмеялась. Наигранно, зло. Она будто выдавливала из себя этот смех, хотя сама не испытывала ни капли веселья.

Оборвался он так же резко, как начался.

‒ В одном ты права, я испытываю к нему ни с чем не сравнимые по силе чувства, ‒ сказала девушка и, оттолкнувшись от двери, медленно направилась ко мне. – Такие безумные, что сжигают изнутри. Не дают жить. Толкают на глупости.

Подойдя ближе, она вдруг толкнула меня в бок, и я качнулась на крюке. Раздался противный скрежет цепи, и от этого звука по спине поползли мурашки.

‒ Но скоро я исполню свою мечту. Достигну своей главной цели. В этом моё предназначение, мой смысл.

Она снова толкнула меня, будто ей нравилось наблюдать, как я беспомощно раскачиваюсь на цепи.

‒ Как думаешь, насколько ты важна для него? – спросила Вероника.

‒ Тебя это не касается, ‒ ответила холодно.

‒ О, нет, поверь, касается, ещё как. Просто если мы сделали верную ставку, то совсем скоро он придёт сюда. И будет готов на что угодно, лишь бы спасти тебе жизнь. И заплатит ту цену, которую я назначу.

‒ Тебе нужны деньги? – выпалила удивлённо.

‒ Мне ‒ нет, ‒ серьёзно ответила она, снова меня толкнув. – Я хочу получить нечто куда большее.

А после развернулась и ушла.

Я не стала её останавливать. И хоть висеть было больно, руки затекли, а из-под верёвки на запястьях сочилась кровь, но мне требовалось время, чтобы обдумать ситуацию. Ведь из слов Вероники получалось, что она не испытывает к Эйтану нежных чувств. Но что тогда?

Самый вероятный вариант – ненависть. Только она так же сильна, как и любовь, и способна толкать человека на самые отвратительные поступки. А вот почему эта студентка так возненавидела Эйта, у меня даже предположений не нашлось. Но сейчас важно другое.

Мне совсем не хотелось проверять, как высоко Эйтан ценит мою жизнь, и на какие жертвы готов. Я не готова ни на какие. Потому мне срочно нужно отсюда выбираться. Сама с похитителями явно не справлюсь. Не в том положении нахожусь. Но при мне есть моя магия. Да, для боевого плетения необходимы руки и гораздо более мощный дар. А вот для иллюзий требуется куда меньшее. Но Ника менталистка, и вряд ли хорошо разбирается в иллюзиях.

Не знаю, сколько прошло времени. Для меня оно и вовсе будто остановилось. Раздумья хорошо отвлекали от боли. Я сосредоточенно размышляла, как лучше поступить, какую ситуацию разыграть. Перебрала в голове уйму разных вариантов. И в итоге пришла к одному, самому выигрышному.

Вот только для воплощения его в жизнь мне требовался Питер.

‒ Вероника! Эй! – закричала я, стараясь не шевелиться, чтобы ещё сильнее не травмировать руки.

Орать пришлось довольно долго. Но в итоге минут через десять девушка всё-таки явилась.

‒ Чего тебе? – спросила раздражённо.

‒ В туалет хочу, ‒ сказала, округлив глаза. – Уже не могу терпеть.

Та усмехнулась.

‒ А меня это должно волновать?

‒ Вероника, ну будь же ты человеком. Это же такая малость.

Она задумалась, но потом окликнула своего прислужника-марионетку.

‒ Питер, ‒ приказа она. ‒ Спусти её с крюка и проводи в уборную. Следи, глаз не спускай. Потом снова привяжи обратно.

Отдав приказ, она оставила нас одних.

Парень сразу принялся исполнять распоряжение. Вскоре я уже стояла на своих ногах, которые никак не желали слушаться. Их покалывало, идти почти не получалось, а перед глазами как назло всё начало расплываться. Пришлось заставить себя встряхнуться. Ведь теперь мне предстояло самое сложное.

Прикрыв глаза, я сосредоточилась, воспроизвела в голове образ Вероники, включая все подмеченные мною мелкие подробности, и произнесла заклинание активации. Когда снова разлепила веки справа от двери стояла всё такая же раздражённая тиса Моунс и с презрением смотрела на нас с парнем.

‒ Питер, выведи её за территорию. Пусть уходит, ‒ сказала она.

Создавать иллюзии с голосом было очень энергозатратно. На эти две фразы я исчерпала почти весь свой резерв, и теперь оставалось надеяться, что менталистка управляет своей марионеткой именно голосом, а не с помощью энергетической связи.

Питер на самом деле повёл меня, вот только я не понимала: то ли в уборную, то ли к выходу. Идти быстро у меня не получалось, но парень не торопил. Мы медленно ковыляли по узким тёмным коридорам. Ноги до сих пор не слушались, потому мне приходилось держаться связанными руками за стену. Но пару раз я всё-таки упала, ударилась коленом о какую-то железку и едва не взвыла от боли. Пришлось прикусить щёку, чтобы промолчать.

До меня долетали обрывки голосов, преимущественно мужских. Первой мыслью было позвать на помощь. Но я быстро поняла, что, скорее всего, это подельники Вероники. И лишь стоило об этом подумать, как стало ещё страшнее.

Когда впереди показалась дверь, меня уже едва не трясло от волнения. Получилось ли? Куда он всё-таки меня привёл? Парень отпёр тяжёлый засов, толкнул створку… и мне в лицо дунуло прохладным осенним воздухом, пахнущим листвой, дождём и сыростью.

Не оставив себе возможности для сомнений, я рванула вперёд. Бежала, поражаясь тому, откуда вообще взялись силы. Сверху лило, как из ведра, юбка путалась в ногах, туфли вязли в грязи, но я продолжала бежать. Откуда-то пришло чувство, что у меня есть всего несколько секунд. И если не успею, то шанс на побег будет безвозвратно потерян.

Я не понимала, где нахожусь, место было незнакомым. На небе висели тяжёлые серые тучи, шёл самый настоящий ливень, вдоль дорожки росли кустарники и трава. А впереди маячила калитка. В голове осталась только одна мысль: бежать, спасаться, добраться до спасительной преграды. Я очень надеялась, что за ней меня встретит оживлённая улица и люди.

Но когда до заветного спасения оставалось всего пара шагов, меня резко схватили за плечо и дёрнули назад. Я упала на бок прямиком в лужу, упёрлась связанными руками в вязкую грязь и обречённо всхлипнула.

Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто меня нагнал. Увы… я не успела. Вероника обнаружила неладное раньше и отдала своей марионетке новый приказ.

Всё так же молча боевик взвалил меня себе на плечо и понёс обратно. Наверное, я могла бы попробовать бороться с ним. Возможно, даже смогла бы освободиться. Но он всё равно бы догнал. Тут и думать нечего. Неужели это конец?

Питер донёс меня до входа в одноэтажное приземистое здание и поставил на ноги.

Мокрая измазанная в грязи, ‒ я представляла собой жалкое зрелище. Вероника стояла в дверном проёме и смотрела снисходительно.

‒ Глупо, но забавно, ‒ сказала она, глядя на меня без тени эмоций. – Хорошая попытка, профессор Кайс. Как раз в вашем стиле. И, знаешь, я даже наказывать тебя за это не буду.

Потом перевела взгляд на Питера и приказала:

‒ Верни её в бойню и снова подвесь на крюк. Ах, да, завяжи ей рот, чтобы больше не беспокоила ни просьбами, ни заклинаниями.

С этими словами она демонстративно отошла в сторону, пропуская нас вперёд, а сама принялась колдовать над дверью. Судя по всему, устанавливала на неё магическую защиту.

‒ Кстати, твой любовник уже осведомлён, что ты у меня. И знает, какую именно цену мы хотим получить за твою жизнь. Теперь только от его решения зависит, доживёшь ты до заката, или нет.

‒ И что же ты у него потребовала? – спросила я, обернувшись к этой сумасшедшей.

Она зло улыбнулась, но ничего пояснять не стала. А в моей голове родилось множество самых разных вариантов. Один – хуже другого. И на душе стало ещё тяжелее.