Глава 21. Правда о прошлом

Изабель Кайс

За столом царила странная атмосфера. И вроде не враждебная, но и не уютная. Я бы назвала её настороженной. Да, это самое подходящее слово. Иль сел между леди Бестерли и Шерриданом, я же предпочла разместиться чуть дальше. Всё же несмотря ни на что чувствовала себя здесь лишней.

Напряжение Ильера постепенно спадало, чему немало помогала непринуждённая болтовня Шерри. Заметив, что младший внук немного освоился, герцогиня задала ему простой вопрос про академию, Иль с радостью ответил. У них завязался разговор. И по довольному выражению лица леди стало ясно, что моего мальчика она примет.

Я слушала их, но сама молчала. Меня никто в беседу не втягивал, что искренне радовало. Но когда ужин подошёл к концу, Шерридан вдруг предложил Ильеру экскурсию по особняку, и тот согласился. Они ушли, а мы с герцогиней остались вдвоём.

‒ Давай выпьем чаю в гостиной, ‒ предложила она, вставая из-за стола.

Это не было вопросом, скорее распоряжением. Но возражать я не стала.

Мы прошли в соседнюю комнату и разместились в креслах у чайного столика. Пока горничная разливала по чашкам ароматный напиток и расставляла перед нами пиалы с печеньем и сладостями, мы продолжали молчать. Но как только девушка ушла, леди Бестерли перевела на меня задумчивый взгляд и любезно предложила попробовать пирожные.

‒ У тебя хороший сын, ‒ сказала она, взяв в руки чашку. – И так похож на Эйта. Удивительное сходство.

‒ Но даже это сходство далеко не сразу убедило нас, что между Эйтаном и Илем есть родство, ‒ проговорила в ответ. – Я была уверена, что он сын моего бывшего супруга. А Эйтана не помнила. Да и сейчас не помню.

Женщина хмыкнула, вернула чашку на блюдце и окинула меня изучающим взглядом.

‒ Знаешь, Бель, а ведь изначально я была против вашей помолвки, ‒ призналась она. – Мне казалось, что мой мальчик достоин большего, чем простушка из отдалённой деревни.

‒ Не удивительно, ‒ ответила я с горькой усмешкой. Ничего иного не стоило и ожидать.

‒ Но, узнав тебя лучше, понаблюдав за вами с Эйтаном, я поняла, что он нашёл себе идеальную пару, ‒ неожиданно добавила она. – У Эйта непростой характер, он всегда был себе на уме, вообще никого не слушал. Лет с пяти пытался решать всё сам. И только когда появилась ты, он начал понимать, что так нельзя. Начал учиться искать компромиссы. Это удивительно, но ты умудрялась делать его лучше, чем он есть.

Я не нашла, что на это ответить. Потому предпочла промолчать.

‒ Мой мальчик был счастлив и по-настоящему влюблён, ‒ продолжила герцогиня. ‒ Ты стала для него тем самым якорем, который так нужен любому менталисту. И я не сомневалась, что пока ты с ним, за его психику можно не переживать. А потом… вы расстались. Ты уехала, вышла замуж за другого, и Эйт сорвался. Поверь, Изабель, тогда, увидев его в столь жутком состоянии, я проклинала тебя последними словами. Очень боялась, что мой сын больше никогда не станет прежним. Но Фрайл что-то сделал с ним, и всё стало как было до появления в его жизни тебя. С того дня в нашем доме твоё имя было под запретом.

Я опустила взгляд на свои сложенные на коленях руки. К чаю пока так и не притронулась. Боялась, что на очередной новости просто поперхнусь.

‒ И вот через шестнадцать лет вы появляетесь вместе. Да ещё и с сыном, ‒ странным тоном добавила герцогиня. – Что это, если не судьба?

‒ Леди Бестерли, я понимаю, как вся эта история выглядит со стороны, ‒ сказала, собравшись с мыслями. ‒ Вы имеете полное право относиться ко мне как угодно. Но я очень прошу вас, не переносите неприязнь ко мне на Ильера. Он уж точно ни в чём не виноват.

‒ Об этом могла бы и не просить, ‒ ответила женщина и вдруг улыбнулась уголками губ. – Я очень рада его появлению в нашей семье. Да и на тебя, Бель, давно не злюсь. Фрайл уверен, что ты сама стала жертвой и потеряла едва ли не больше всех, а я склонна ему верить. Потому тебе не нужно видеть во мне врага. Более того, я хочу, чтобы мой сын, наконец, женился.

‒ Даже если на мне? – решила уточнить.

‒ А он другую в жёны не возьмёт. Или ты думаешь, что за столько лет я не пыталась устроить его брак? Пф! – она усмехнулась. – Ему даже наш император пытался подсунуть подходящую невесту, но Эйт упрямо отказывался. Говорил, что пока слишком молод, чтобы жениться. И это в его-то возрасте.

Я кивнула, просто чтобы хоть как-то отреагировать и ничего не отвечать. Совершенно не ожидала, что мать Эйтана одобрит наш брак. Да я ещё не решила, хочу ли вообще за него замуж.

‒ Расскажи, как жила все эти годы, ‒ вдруг попросила герцогиня. – Пока я поняла о тебе только то, что у тебя есть сын от моего сына, и ты в разводе.

Я всё же взяла в руки чашку, сделала маленький глоток и снова посмотрела на хозяйку этого шикарного дома.

‒ Закончила Брихтский магический университет, получила специальность историка и осталась там преподавателем. Имею степень профессора. Сейчас работаю в Императорской академии. Собственно, там мы с Эйтаном и встретились. Ах да, полгода назад получила развод.

Я говорила всё это равнодушно, даже с лёгкой иронией. Вот так история моей жизни уместилась в несколько предложений. Даже немного обидно, но тут мне стоит винить только себя.

Во взгляде герцогини отразилось понимание. Хотя, думаю, куда больше ей сообщили не мои слова, а тон, каким они были сказаны.

На этом со сложными разговорами было покончено. Леди Бестерли умело переключилась с личных тем на погоду и городские новости. А потом заметила, что мы с ней теперь обе матери сильных менталистов, и вспомнила, как шалил со своим даром маленький Эйт. Я в ответ поведала ей о некоторых проказах Ильера, и напряжение между нами растаяло окончательно.

Нет, мне всё ещё было не особенно комфортно рядом с этой женщиной, но я больше не опасалась её, да и враждебности не чувствовала. Так что вернувшиеся с экскурсии по особняку Иль и Шерри увидели вполне мирную картину приветливой беседы двух женщин.

Когда в гостиную вошли Эйт и лорд Фрайл, мы уже допивали по второй порции чая. Внешне оба мужчины казались спокойными и настроенными вполне благодушно. Но по тому, как при взгляде на отца нахмурился Иль, я поняла, что всё это лишь маска.

От ужина Эйтан отказался, заверив, что не голоден. С родителями говорил приветливо, но будто бы отстранённо. А со мной и вовсе старался взглядами не встречаться. Судя по всему, теперь он всё помнит о нашем с ним прошлом. И я, кажется, натворила там много глупостей. Дева-заступница, как же странно чувствовать себя виноватой и не помнить за что!

Лорд Фрайл предложил нам остаться на ночь в особняке, но Эйт категорически отказался. А вот приглашение на ужин через два дня принял за всех нас. В карете он почти всю дорогу молчал, глядя в окошко на освещённые огнями улицы. И, что самое показательное, сел не рядом со мной, а занял место напротив.

Иль поглядывал на него с сомнением, а потом и вовсе перебрался поближе и опустил ладонь на напряжённое плечо отца. Эйт повернулся к сыну, улыбнулся благодарно, но как-то горько и снова уставился за окно.

Я хотела спросить, что происходит, но слишком боялась услышать ответ. Да и не считала верным заводить этот разговор при Ильере. За время дороги успела основательно себя накрутить. В голову лезли всё новые и новые предположения. Может, я изменила Эйтану? Хотя вряд ли. Я даже Серфиму никогда не изменяла, а наши с ним отношения в последние годы были скорее дружескими, чем семейными.

Возможно, я повела себя бестактно с кем-то из важных людей? Не представляю, что могла вытворить нечто настолько ужасное. Да я вообще не способна на подобное. Но… тогда почему Эйт так расстроен? И почему отдалился от меня?

Когда добрались до академии, то сначала проводили к общежитию Ильера. Время отбоя уже прошло, но Эйт попросил коменданта, чтобы мальчика пустили без проблем. Кто ж откажет заместителю ректора?

К моему дому шли молча. Учитывая настроение Эйтана, я была уверена, что этой ночью он отправиться ночевать к себе. Держалась за его локоть и всё ждала, когда он заговорит. Но в итоге не выдержала и начала этот разговор сама.

‒ Эйт, что происходит? Чего такого жуткого ты вспомнил? – спросила, продолжая идти рядом с ним.

‒ Всё, ‒ ответил он тихо.

‒ Так расскажи и мне, ‒ потребовала, хоть и пыталась сдерживаться. – Я точно имею право знать.

‒ Имеешь, ‒ согласился Эйтан, но его голос прозвучал обречённо.

Он глянул на дом, к которому мы как раз подходили и спросил:

‒ Можно я сегодня останусь у тебя?

Теперь мне стало смешно.

‒ С каких пор ты стал интересоваться моим мнением? Да ещё так, будто отказ имеет значение.

‒ Бель, ‒ он остановился и поймав обе мои ладони, слегка сжал их в своих. – Просто разреши. А если пообещаешь этой ночью меня не выгонять из своей постели, я расскажу тебе всё, что вспомнил.

Он выглядел виноватым и теперь даже не пытался это прятать. А я с кристальной ясностью поняла, что его отстранённость связана именно с чувством вины. Да ещё и таким сильным, которое рвёт душу на части.

‒ Обещаю, ‒ проговорила, глядя на него. – И знаешь… всё что случилось в прошлом – уже случилось. Мы никуда от этого не денемся. Прошло шестнадцать лет. А мы были молоды и, скорее всего, натворили глупостей. Но, знаешь, какими бы они ни были, я думаю, что мы уже расплатились за все сполна.

Он мягко улыбнулся и вдруг обнял меня. Крепко, но осторожно.

‒ Я до сих пор не могу поверить, что ты снова со мной, ‒ прошептал мне в макушку. – Не представляю, Бель, как вообще жил без тебя. Это была не жизнь, а её бледное подобие. Но теперь ты со мной, и я готов благодарить всех богов нашего мира за такое чудо.

Эйтан говорил быстро, взволнованно, искренне. Никогда раньше я не слышала от него такого эмоционального тона. Даже немного отстранилась, попыталась поймать его взгляд, но в полумраке улицы это оказалось сложно.

‒ Идём в дом, ‒ предложила, делая шаг к крыльцу.

Он кивнул и покорно последовал за мной.

Там мы сразу направились в мою спальню. Но впервые оказались в ней без намерения заняться любовью. Напротив, Эйт посмотрел на постель с откровенным сомнением. И присел скромно на самый её край.

Тут-то я окончательно растерялась. Просто в образе Эйтана Бестерли такая черта, как скромность, вообще никогда не фигурировала. Так откуда взялась теперь?

‒ Странное чувство, ‒ сказал он, массируя свой правый висок. – Будто бы я много лет жил без части самого себя и не знал об этом. А теперь она вернулась вместе с памятью, и я никак не могу себя понять. С одной стороны, будто бы стал целым. Самим собой. Но с другой – я просто себя не узнаю.

‒ Думаю, со временем всё в тебе вернётся к равновесию, ‒ проговорила, присев рядом с ним.

‒ Да, обязательно, ‒ он повернулся ко мне и коснулся моих пальцев. – Бель…

Взгляд глаза в глаза.

‒ Как же сильно я тебя любил, ‒ чуть хрипло произнёс Эйтан. – И, что самое удивительное, эти чувства не прошли. Даже живя без воспоминаний о нашем прошлом, я продолжал тебя любить. Чувствовал непонятную тоску, тяжесть в груди, будто от сердца оторвали кусок. И только теперь этот кусок наконец встал на место.

Он поднёс мою руку к губам и поцеловал центр ладони.

‒ Однажды, когда ты сможешь мне открыться, я верну тебе воспоминания. Возможно, тогда ты поймёшь, что я чувствую сейчас. Потому что ты тоже меня любила. Так же сильно, как и я тебя, ‒ он отвёл взгляд. – И поплатилась за это.

‒ Что произошло? – спросила сдавленным голосом.

‒ Я расскажу, ‒ Эйт сглотнул. – Но сначала хочу сказать другое. Бель…

Он чуть крепче сжал мои пальцы и посмотрел мне в глаза.

‒ Я люблю тебя.

‒ Эйт… ‒ прошептала взволнованно.

Его признание мгновенно вскружило голову и выбило из лёгких весь воздух.

‒ А твою любовь я загубил собственными руками, ‒ не дал он мне ответить.

‒ Расскажи, ‒ потребовала дрогнувшим голосом. – Хватит этих загадок. Что ты сделал? Хотя, я уже и так догадалась. Это ведь ты сам поработал с моим сознанием? Заменил свой образ в моих воспоминаниях образом Серфима. Так?

Эйтан молча кивнул и опустил взгляд.

‒ Ясно, ‒ вздохнула я. – И, судя по твоему нынешнему состоянию, сделал ты это не по собственной воле.

‒ Тут ошибаешься, ‒ ответил он. – Наоборот. Я считал, что это единственный выход. Что только так смогу спасти тебя от гибели. Тебе, Бель, грозила опасность. Я влез в очень тёмное дело. На меня пытались надавить, заставить соврать, что подозреваемый, граф Терес, невиновен. А он был не просто виновен. Он был настоящим чудовищем в человеческом обличье. В первый раз я проигнорировал угрозу. Снял с него ментальную защиту. И в тот же вечер тебя…

Он запнулся, будто не в силах сказать о случившемся. Но потом собрался с мыслями и закончил:

‒ Тебя избили до полусмерти. Если бы не случайный прохожий и вовремя подоспевшие целители, я мог бы тебя потерять.

Эйтан зажмурился. Я смотрела на него поражённо. Но дело было не в его признании или словах. Куда сильнее всего этого меня шокировал сам Эйт. Его буквально корёжило от эмоций. Он даже не пытался взять их под контроль, и я видела, насколько сильно его самого мучает прошлое. Если нечто подобное творилось с ним всё время после нашего расставания, то понимаю, почему лорд Фрайл закрыл ему память.

‒ Когда я увидел тебя в больничной палате… ‒ продолжил он, снова поймав мой взгляд. – То едва сам не умер на месте. И хоть целители заверяли меня, что всё самое страшное позади, что ты обязательно поправишься, но это не успокаивало. Я всё время думал, как тебя обезопасить. Понимал, что меня в моей работе всегда будет окружать грязь и опасность. А ты… моя нежная, любимая девочка создана совсем для другой жизни. Полной уюта, радостей, лёгкости и спокойствия. Тогда я понял, что готов на что угодно, чтобы ты была жива, здорова и счастлива.

‒ И прямо в больнице поработал с моим сознанием? – спросила тихо.

‒ Нет, ‒ он отрицательно качнул головой. – Я добился, что к твоей палате приставили охрану. К тебе не пускали никого, кроме меня. И только убедившись, что ты в безопасности, смог вернуться к работе. На ментальном допросе графа Тереса, вытащил из его сознания информацию обо всех его тёмных делах. Выяснил имена всех подельников и подчинённых. Проследил, чтобы каждого из них арестовали. Когда Тереса приговорили к смертной казни, он прямо на суде поклялся, что отомстит мне. Найдёт способ. И хоть я понимал, что с того света ему до меня не дотянуться. Но всё равно испугался. Не за себя, Бель. За тебя.

Я гладила его по напряжённой спине и плечам. Чувствовала, что ему сейчас очень тяжело, но просто не знала, как помочь? Что сделать? Да я не представляла, как теперь на всё это реагировать.

‒ Ты провела в больнице две недели. Вернулась домой как раз на следующий день после суда. И в тот же вечер к нам заявился Серфим Кайс с цветами. Сначала я хотел спустить его с лестницы, но в тот момент вдруг подумал, что он был бы тебе куда лучшим мужем, чем я. Мы с ним долго говорили, я честно признался, что очень за тебя боюсь. А он поклялся, что если я отдам тебя ему, то вы сразу уедете из столицы. Обещал, что обеспечит тебе самую лучшую жизнь, на какую вообще способен. Что сделает самой счастливой. И тогда… я решился.

‒ Так Серф знал правду?! – удивлённо выпалила я.

‒ Да. И, как мне кажется, он быстро понял, что Иль не его ребёнок, но сказать тебе об этом не мог. Он мне клятву дал, что ничего никому не расскажет.

‒ Значит, в больницу я попала уже беременной? Как же врачи этого не заметили? – всё это пока плохо укладывалось в голове.

‒ Нет. Думаю, забеременела ты в нашу последнюю встречу. Я не смог отпустить тебя сразу после разговора с Кайсом. Решил, что сделаю всё утром, когда ты будешь сонной, а твоё сознание не станет сопротивляться вмешательству. А ночью… ‒ его голос стал виноватым. – Понимал же, что это в последний раз. И просто не мог от тебя оторваться. Думаю, ты тоже чувствовала скорое расставание, потому была со мной до трепета нежной, но вместе с тем очень горячей. Тогда я не подумал о возможных последствиях. Раньше ты пила особые капли, не дающие забеременеть, но пока была в больнице, перестала их принимать.

‒ А я рада, что забеременела тогда, ‒ ответила, обняв его лицо ладонями. – Да, я потеряла тебя, зато у меня появился Ильер.

‒ Моя маленькая копия, ‒ с горькой усмешкой проговорил Эйт, а его глаза странно заблестели. И вдруг он притянул меня к себе и потёрся щекой о волосы.

Некоторое время мы так и сидели на кровати – крепко вцепившись друг в друга. Я слушала его дыхание, чувствовала стук его сердца, ощущала родное тепло и понимала, что наслаждаюсь всем этим. И всё же его рассказ меня задел. Я снова и снова прокручивала в голове услышанное. Да, старалась убедить себя, что всё в прошлом, что мне не нужно винить Эйтана. Но чем больше об этом думала, тем отчётливее понимала истинные причины произошедшего с нами.

Будто почувствовав смену моего настроения, Эйт чуть отстранился и посмотрел мне в глаза.

‒ Я люблю тебя, Изабель, ‒ сказал без малейшего сомнения в голосе.

‒ А ведь до восстановления памяти ты ничего такого не чувствовал, ‒ ответила я. ‒ Возможно, в тебе говорят эмоции из прошлого? Я верю, что ты любил ту Бель – юную, наивную, милую. Но прошло много лет. Я давно стала совсем другой.

‒ У меня было время узнать, какой ты стала, ‒ улыбнулся он, погладив меня по подбородку. ‒ За время нашей разлуки я встречался с разными женщинами. Но ни одна из них не тронула душу, не смогла пробиться в сердце. А вот после встречи с тобой я вообще ни о ком другом думать не могу. И, мне кажется, это у нас взаимно.

‒ После первой встречи с тобой на собрании преподавателей я едва не лишилась чувств, ‒ ехидно ответила ему. – После второй, которая состоялась в этом самом доме, поняла, что ты бессовестный негодяй, готовый пойти даже на шантаж. Потом ты неоднократно помогал мне, но при этом не переставал раздражать. Между нами много всего произошло, но, Эйт… ‒ вздохнула. – Я не знаю, что чувствую к тебе.

Он кивнул, принимая мои слова, но в его глазах я увидела отголоски грусти.

‒ И всё же ты согласилась стать моей невестой, ‒ он попытался улыбнуться.

‒ Да, ‒ не стала отрицать. – Но вот сейчас обдумываю то, что ты мне рассказал. И понимаю, что слишком поспешила. Знаешь, наши отношения тогда, шестнадцать лет назад разрушила не твоя работа, а твоя самоуверенность. Ты ведь точно не сказал мне об опасности. О том, что тебе угрожали? Ведь так?

Эйтан медленно кивнул.

‒ Уверена, если бы я о ней знала, то сумела бы избежать нападения. Как минимум, не ходила бы одна. Или имела бы при себе защитный артефакт. Но ты промолчал.

После этих слов Эйт стал чуть бледнее.

‒ Да и потом ты ведь не сообщил мне о расставании. Просто отдал меня мужчине, которому я даже не симпатизировала. Решил, что так мне будет лучше. Поменял без моего ведома мою жизнь.

‒ Я был уверен, что спасаю тебя, ‒ его голос звучал тихо и растерянно.

‒ Проблема в том, что ты привык всё решать за всех, наплевав на чужое мнение. И тебя уже не изменить, ‒ я говорила, а у самой на глазах наворачивались слёзы. – Никто не может дать гарантию, что однажды ты не совершишь со мной нечто подобное. Просто снова решишь, что мне без тебя лучше, и разорвёшь отношения. Или подумаешь, что мне лучше без работы. Или что я плохо воспитываю Ильера. И сделаешь так, как считаешь правильным.

‒ Что ты хочешь этим сказать? – спросил он шёпотом. Уже ведь понял: ничего хорошего не услышит.

‒ Я обещала тебе, что эту ночь мы проведём в одной постели, и сдержу обещание. Но мы будем просто спать. Ничего больше. А утром я хочу, чтобы ты ушёл.

‒ Совсем? – спросил Эйт, поймав мой взгляд. – Не желаешь больше меня видеть?

‒ У нас сын, нам в любом случае придётся видеться, ‒ сказала, покачав головой. – Но в наших с тобой отношениях я бы хотела взять паузу. Да и тебе самому нужно время, чтобы примерить открывшееся прошлое с настоящим.

Я видела по глазам, что он хочет много чего мне сказать. Но Эйтан промолчал. Просто принял мои слова и кивнул.

Когда я поднялась с кровати и отправилась в душ, Эйт так и остался сидеть на кровати. Проводил меня грустным взглядом, но ничего не сказал. Вернувшись через четверть часа, я обнаружила его на том же месте. Он встретил меня горькой улыбкой и спросил позволения тоже посетить ванную комнату. Я усмехнулась столь странному поведению, но кивнула и легла в постель.

Эйт вернулся быстро. Сразу забрался под одеяло, придвинулся ближе и прижался ко мне со спины. Свет он погасил коротким заклинанием, и в комнате сразу стало очень темно.

‒ Обожаю твой запах, ‒ прошептал он мне в затылок. – Он вскружил мне голову с самой первой встречи. Бель, я так хочу, чтобы ты была со мной.

‒ Эйтан, ‒ произнесла строго.

‒ Но ещё больше хочу, чтобы у нас это было взаимно, ‒ продолжил он. ‒ Ты права, меня не исправить. Но я могу пообещать, всегда рассказывать о своих решениях. Чтобы мы вместе могли найти компромисс. Понимаю, что сейчас тебе нужно всё осмыслить. И дам время. Постараюсь вообще не попадаться на глаза. Скажем, неделю.

Я лишь на мгновение представила, что не увижу его целых семь дней, и в районе сердца появилась неприятная тяжесть. Мне не хотелось этого расставания. И всё же нам обоим нужно дать эмоциям улечься и обдумать всё на трезвую голову. Сделать это вместе невозможно, потому что мы пьянеем даже от простого присутствия рядом.

Но вместо ответа я просто придвинулась ещё ближе к Эйтану, буквально вжалась в него. Он обнял меня крепче и коснулся губами плеча.

‒ Сладких снов, моя любимая Бель, ‒ проговорил с небывалой нежностью.

‒ Сладких снов, Эйт, ‒ ответила ему.

Закрывая глаза, я была готова к тому, что буду всю ночь обдумывать ситуацию. Размышлять, анализировать, представлять. Вот только почти сразу провалилась в сон без сновидений.

А утром… проснулась одна.