Глава 20. Родные люди

Изабель Кайс

Иль заметно переживал. Видя, как он нервно теребит пуговицу на рукаве форменного кителя, я лишь сильнее напрягалась. Нет, очень старалась не подавать виду, но рядом с двумя проницательными менталистами крайне сложно скрывать собственные эмоции. Даже если сознание для них закрыто непроходимой преградой.

Эйт всю дорогу до особняка старался отвлекать нас разговорами. А на середине пути даже предложил Ильеру помощь в виде лёгкого воздействия, которое просто заглушит страх. Но сын гордо отказался.

‒ Кстати, ‒ вдруг сказал Эйтан. – Я тут узнал, что мы, как представители древнего уважаемого рода, можем подать прошение императору, и тогда Иль официально станет Бестерли, даже без получения согласия от Серфима Кайса.

Сын оставил в покое пуговицу и с сомнением посмотрел на Эйтана.

‒ Думаю, с папой всё же стоит поговорить, ‒ сказал Иль. – Некрасиво вот так ставить его перед фактом.

Взгляд Эйта мгновенно изменился. Я отчётливо рассмотрела в нём обиду. Но минуло мгновение, и он снова стал спокойным и добродушным. Вот только Эйтану явно было неприятно слышать, как его сын называет папой другого. Пусть даже того, кого считал отцом всю жизнь.

Но, пытаясь спрятаться за маской спокойствия и радушия, Эйтан, видимо, забыл, что Ильер тоже менталист, и дар у него очень даже сильный. Мой мальчик понял, что именно стало причиной смены настроения у лорда Бестерли, и стал выглядеть ещё более растерянным.

Да, эти двое вроде бы приняли друг друга. Но, увы, только умом. В душе же Ильер продолжал называть папой совсем другого человека, а Эйт, скорее всего, вообще ещё не осознал, что значит быть отцом взрослого сына. Нам всем требовалось время, чтобы привыкнуть и сжиться с новыми реалиями. Вот только события развивались слишком быстро, не давая ни малейшей возможности всё спокойно осознать.

Карета притормозила у высоких кованых ворот, к которым тут же подбежал расторопный прислужник и поспешил отворить створки. Мы въехали во двор и остановились прямо перед ступенями парадного входа. Эйт выбрался первым, затем помог спуститься мне. Иль же вышел сам.

‒ Добро пожаловать в наш родовой особняк, ‒ с улыбкой проговорил Эйтан.

Дом оказался поистине восхитительным: трёхэтажным, сделанным из белого камня. Балюстрады балконов были выполнены из белоснежно-голубоватого мрамора, в стёклах многочисленных больших окон отражалось закатное солнце, а вокруг цвели розы самых разных оттенков.

Не дожидаясь, пока я приду в себя от увиденного, Эйт опустил мою ладонь на сгиб своего локтя и повёл ко входу.

‒ Если честно, ‒ негромко признался он, – я никогда не любил это место. Раньше здесь было довольно мрачно, лишь несколько лет назад матушка решила всё тут переделать. Но внутри во многих комнатах ещё идёт ремонт.

‒ Потому предпочитаешь жить в академии? – так же тихо спросила я.

‒ У меня есть свой дом. Не такой большой и грандиозный, но довольно уютный. Кстати, в этом же районе, но с другой стороны от дворцовой площади, ‒ с улыбкой сообщил Эйт. – А в академии я живу, потому что так удобнее.

Особняк встретил нас просторным холлом. Благодаря игре света и обилию причудливых ниш, эта комната казалась удивительно воздушной, словно парящей в воздухе. Находиться здесь было приятно. Но не успели мы осмотреться, как к нам поспешили два лакея. Они поклонились, забрали у нас верхнюю одежду. А вслед за ними появился подтянутый мужчина лет сорока на вид в строгой серой ливрее.

‒ Приветствую, милорд. Рад видеть дорогих гостей в этом прекрасном доме, ‒ он поклонился Эйтану. Кивнул мне, Илю и тут же добавил: ‒ Прошу за мной, лорд Фрайл и леди Лилия вас ждут.

Теперь я уже сама взялась за локоть Эйтана и обернулась к сыну. Ильер стал ещё бледнее. Он не снял китель, который был частью формы. Резким жестом пригладил непослушные вихры, попробовал даже заправить их за уши, но ничего у него не получилось. Мой мальчик на самом деле очень переживал и боялся этой встречи. А мне так отчаянно захотелось его обнять, взять за руку, дать понять, что я рядом и никому не позволю его обидеть. Вот только это выглядело бы совсем уж неправильно.

Заметив мой взгляд, Иль попытался изобразить ободряющую улыбку. Эйт тоже обратил внимание на наши переглядывания, но, к счастью, никак комментировать их не стал.

Идти оказалось недалеко. Пока я собиралась с мыслями, широкий коридор закончился распахнутыми двустворчатыми дверьми, а мы переступили порог довольно большой гостиной, в которой слышался уютный треск горящих в камине дров.

Нас встречали трое. Лорд Фрайл оказался высоким, крепким и полностью седым. Хотя старым или дряхлым никто бы его не назвал. Держался он бодро, улыбался открыто и производил впечатление очень добродушного и милого человека.

Леди, стоящая по правую руку от него, наоборот, выглядела собранной и настороженной. Её чёрные волосы были собраны в элегантную высокую причёску, платье сидело идеально, а тонкую талию подчёркивал расшитый золотым бисером поясок. А вот слева от хозяина особняка обнаружился уже знакомый мне Шерридан. И сейчас взгляды всех троих были обращены на Иля.

Эйт вздохнул, мягко убрал мою ладонь со своего локтя и, подойдя к сыну, остановился рядом с ним.

‒ Мама, папа, разрешите представить вам Ильера, ‒ проговорил Эйтан и повернулся к мальчику: ‒ Иль, перед тобой лорд Фрайл и леди Лилия, мои отец и мать. А, следовательно, твои дедушка и бабушка.

Леди молчала, не двигаясь, не моргая и будто бы даже не дыша. Она разглядывала Ильера и, казалось, не верила собственным глазам. Зато её супруг вдруг широко улыбнулся и, подойдя к парню, протянул ему руку.

‒ Добро пожаловать в семью, мой мальчик, ‒ сказал герцог. А когда Иль несмело пожал его руку, новоиспечённый дед с довольным видом похлопал его по плечу. – Красавец. И рука сильная. И дар в глазах отражается. Говорить-то умеешь?

‒ Умею, Ваша Светлость, ‒ смущённо отозвался Иль. – Очень рад знакомству.

‒ А уж я-то как рад, ‒ с искренним довольством проговорил лорд Фрайл. – Ты так похож на Эйтана, что тут даже сомнения не возникает в вашем родстве. Я смотрю на тебя, а будто вижу его подростком.

Ильер снова несмело улыбнулся и глянул на бабушку. Леди Бестерли поймала его смущённый, но любопытный взгляд, ухмыльнулась и тоже направилась к внуку.

‒ Здравствуйте, молодой человек, ‒ сказала она, остановившись в паре шагов от моего мальчика.

Лорд Фрайл же, наоборот, отошёл чуть в сторону, чтобы не мешать супруге знакомиться с внуком.

‒ Доброго дня, леди Бестерли, ‒ ответил ей Иль и, заведя руку за спину, поклонился. – Очень рад встрече.

Он сделал всё в точности с правилами этикета. А я в который раз порадовалась, что в школе магов, где до академии учился мой сын, были отличные учителя.

Мать Эйтана смотрела на него строго, пристально. Я надеялась, что она всё-таки обнимет Ильера, или хотя бы коснётся его плеча, как лорд Фрайл. Но женщина только хмыкнула и уже хотела развернуться и отойти, но тут увидела меня.

До сего момента моего присутствия не замечали. Может, специально, а может, просто так получилось. Но теперь на лице леди Лилии застыло полнейшее недоумение, а в глазах появился шок.

‒ Бель? – проговорила она едва слышно и вдруг быстро направилась ко мне. – Изабель, это на самом деле ты?

Я сглотнула. Вот и что ей сказать?

От необходимости отвечать меня спас лорд Фрайл. Герцог остановился рядом с супругой, приобнял её за талию и обратился ко мне сам:

‒ Я знал, что этот день однажды наступит, ‒ проговорил он с улыбкой, в которой одновременно читались и радость, и тоска. – Добро пожаловать домой, Бель. Мы очень тебя ждали.

После этих слов я растерялась окончательно.

‒ Простите, ‒ заставила себя сказать. – К сожалению, я вас совершенно не помню.

‒ Знаю, ‒ лорд Бестерли старший ободряюще кивнул.

Тут на мои плечи легла рука Эйтана, и на душе сразу стало намного легче.

‒ Признаться, дорогие родители, мы и сами собирались посетить вас в ближайшее время, ‒ сообщил он. – Но коль уж вы приехали, и явно в курсе наших с Бель прошлых отношений, у меня будет к вам очень много вопросов.

‒ А у меня для тебя, дорогой сын, есть один простой ответ, ‒ серьёзным тоном проговорил лорд Фрайл. – Идём в кабинет.

‒ А как же ужин? – возмутилась леди Бестерли.

‒ Эйту пока лучше не есть. Поужинает позже. А вы не ждите нас. Боюсь, мы можем сильно задержаться.

И тут я не сдержалась.

‒ Это ведь вы закрыли память Эйтана? – спросила, прямо встретив взгляд голубых глаз герцога.

Да, кстати, голубых, а не аквамариновых. То есть, уровень его ментального дара куда ниже, чем у сына?

‒ Да, я, ‒ не стал отрицать он. – И сделал это с его полного согласия. Иначе Эйт мог попросту тронуться умом. Но сейчас я собираюсь снять блок, который когда-то установил.

‒ Я пойду с вами! ‒ тут же заявила я, вцепившись в ладонь Эйтана.

‒ Не нужно, ‒ покачал головой лорд Фрайл и перевёл взгляд на супругу. – Лили, займи, пожалуйста, наших гостей. Надеюсь, мы справимся за час, но всё может затянуться.

После чего кивнул сыну на выход и сам направился к дверям. Эйт поднёс к губам мои пальцы, оставил на них лёгкий поцелуй, а потом ушёл вслед за отцом.

Вскоре в гостиной мы остались вчетвером. Иль выглядел ещё более растерянным, хоть и старался не подавать вида. Леди Бестерли взволнованно смотрела на коридор, в котором скрылись мужчины. И только Шерридан казался странно довольным.

‒ Ба, ‒ вдруг позвал он герцогиню. ‒ Ужин уже подали. А вам всем нужно прийти в себя после такой встречи.

И она, будто очнувшись, поспешила кивнуть, одарила нас дежурной улыбкой и пригласила в столовую, расположенную за соседней дверью. Увы, сейчас я даже не представляла, как смогу хоть что-то съесть. Сердце сдавило от волнения за Эйтана, а душу всё сильнее терзало дурное предчувствие. Хотя, может, это просто страх?

Ведь совсем скоро Эйт вспомнит наше с ним прошлое. Узнает, что произошло между нами. А, возможно, поймёт, какой негодяй заставил меня его забыть и поверить в любовь к Серфиму Кайсу.

***

Эйтан Бестерли

‒ Готов? – спросил отец, едва мы переступили порог кабинета.

‒ Почти, ‒ ответил я, опустившись в одно из удобных кресел.

‒ Ну тогда готовься, ‒ вздохнул папа. – Ты же понимаешь, что не мне тягаться с тобой в менталистике. Если выставишь хотя бы один блок, я ничего не смогу сделать. Потому тебе придётся снять их все. Открыться мне.

Я кивнул, отчётливо понимая, о чём он говорит. Да, для этого требовался правильный настрой. Которого у меня пока, увы, не было.

‒ Скажи, почему ты молчал об этом столько лет? – спросил я, глядя ему в глаза.

‒ Права не имел тебе рассказать. Ты сам лично стребовал с меня клятву, что не скажу никому о том, что сделал. И, в первую очередь, тебе.

‒ Но сейчас говоришь.

‒ Потому что у клятвы было условие. Бель. Ты всё ещё надеялся, что она вернётся. И попросил меня открыть тебе воспоминания, если Изабель снова появится в твоей жизни. И вот… ‒ он улыбнулся и развёл руками. – Это, наконец, случилось. Чему я безумно рад.

А я задумался. Папа не выглядел удивлённым, когда увидел Изабель. Но мог ли он приложить руку к нашей с ней встрече в академии?

‒ Да, Эйт, ‒ проговорил отец, встретив мой подозрительный взгляд. Несколько блоков я уже убрал, потому он мог улавливать и мои эмоции, и часть мыслей. – Я присматривал за Бель. Не сам. Ректор университета, где она сначала училась, а потом и преподавала – мой хороший знакомый. И когда он написал мне, что Изабель Кайс развелась с супругом, я попросил его намекнуть ей про Императорскую академию. Я знал, что у неё есть сын, но понятия не имел о том, какой у него дар. Был уверен, что она родила от супруга. А ведь если бы увидел мальчика или хотя бы его портрет, то сразу бы всё понял. Но…

Он тяжело вздохнул.

‒ Главное, что теперь они со мной, ‒ сказал я. – Ты знаешь, кто виноват в том, что мы с Бель расстались на столько лет?

‒ Знаю, ‒ не стал отрицать родитель. – А скоро узнаешь и ты. Убирай блоки. Этот узел давно нужно разрубить. Поверь, меня ошибки вашего прошлого тяготят едва ли не сильнее, чем вас. Ведь я, в отличие от тебя и Бель, обо всём помню.

Прикрыв глаза, я мысленно досчитал до десяти, постарался расслабиться и развеять оставшиеся блоки на сознании. Они были со мной уже немало лет. Многие я ставил ещё в академии. И сейчас, оставшись без ментальной защиты, чувствовал себя совершенно беспомощным. Это откровенно бесило. Окажись на месте отца кто-то другой, у меня бы вряд ли получилось так открыться – дар защищал бы меня даже против моей воли. Но папе я верил, как самому себе, и даже сильнее.

Когда на мои виски легли его тёплые чуть шершавые пальцы, я медленно выдохнул и сам открылся ему. Сам позволил проникнуть в глубины сознания, став для него открытой книгой.

‒ Всё, ‒ сказал он, спустя неопределённое количество времени. – Возвращай свои блоки.

Если честно, я почти ничего не почувствовал. Пока отец работал с моим сознанием, я ощущал только лёгкий дискомфорт, будто кто-то водит пёрышком по душе. И даже когда открыл глаза, не было ни головокружения, ни дурноты. Просто лёгкое смятение.

И да, первым делом я вернул защиту, с ней всё же намного комфортнее. И только потом попытался потянуться к воспоминаниям о нашем с Бель прошлом. Попробовал восстановить в памяти первую встречу и сумел сделать это без труда. Нет, какие-то детали стёрлись, но зато я чётко помнил, как впервые увидел светловолосую улыбчивую девчонку. Как следил за ней, будто кто-то привязал моё зрение к её худенькой фигурке. Я просто не мог отвернуться, но подойти отчего-то стеснялся. А потом она упала, и меня просто сорвало с места. Я подлетел к ней и оказался не на шутку напуган. Она же только мило прятала взгляд и отчаянно краснела.

Это воспоминание оказалось очень тёплым. Наверное, я влюбился в Бель в тот самый момент, когда заметил её румянец. Она была такой нежной, такой чистой, такой невозможно притягательной, что у меня попросту не осталось ни единого шанса.

Остальные воспоминания пронеслись в голове всего за несколько минут. Я вспомнил наши встречи, свидания, наш первый поцелуй и первую ночь. Отец-защитник, как же сильно я её любил. И она совершенно точно отвечала мне взаимностью. Мы с ней словно были двумя частями одного механизма. Идеально подходящими друг другу элементами. Я мог говорить с ней о чём угодно, да и она всегда была со мной открыта.

Решение жениться на Бель тогда казалось идеально верным. Правда, мои родители приняли её не сразу. Мама и вовсе сначала была категорически против нашего союза. Зато папа оказался на нашей стороне. Он даже сам отправился к императору за разрешением на брак. У Его Величества тогда имелись свои планы на мою женитьбу, он попытался запретить помолвку, но папа пошёл против него. Разрешил наш союз на правах главы рода. За это его сняли с поста заместителя ректора университета общей магии, где он работал пятнадцать лет, и отправили в ссылку в родовой замок.

Обрывки воспоминаний вспыхивали в сознании и занимали место в полотне памяти. Я вспомнил нашу с Бель помолвку, которая проходила как раз в этом особняке. А ведь папа не сказал нам тогда об отказе Его Величества. Соврал, а я был настолько счастлив и влюблён, что не заметил неладное. И только спустя несколько дней, когда отца сначала вызвали во дворец, а потом отправили в отставку, стало ясно, чем он пожертвовал ради нашего с Бель будущего.

А дальше всё вроде шло хорошо. У нас начались каникулы, мы жили вместе, как настоящие супруги, хотя до свадьбы оставалось ещё несколько месяцев. Работа и вовсе складывалась прекрасно. Мои таланты в менталистике становились всё более и более востребованными. Я старался, выкладывался по полной. Стал значимой фигурой в управлении стражей столицы. И меня даже пригласили допрашивать одного графа, подозреваемого в государственной измене.

Вот тогда-то и начались сложности. Для ментального допроса столь важной фигуры требовалось письменное позволение императора. А Его Величество как раз был в отъезде. Мы ждали возвращения монарха, не могли продолжить расследование. И в один из вечеров, когда я возвращался домой, меня обступили трое неизвестных. Но говорил из них только один – молодой мужчина с сильнейшими ментальными щитами. Он сказал, что я не должен увидеть в сознании и памяти подозреваемого графа ничего преступного. А если только увижу и скажу об этом дознавателям, то эти трое вернутся и расправятся со мной.

Как я отреагировал на столь явную угрозу? Никак. Ведь считал себя сильным и почти неуязвимым. Что они могли мне сделать? Ничего существенного. А вот я, в случае нападения, сумел бы с лёгкостью отразить их атаки и потрепать их самих. Так что угрозу пропустил мимо ушей. Через два дня, получив разрешение, явился к подозреваемому. Но сразу провести допрос не получилось. Пришлось долго взламывать блоки на его сознании. А когда я закончил с этим, граф оказался в обмороке. Я успел увидеть только часть его воспоминаний, но даже они тянули на казнь.

В тот вечер Бель впервые не оказалось дома, когда я вернулся с работы. Не пришла они ни к полуночи, ни к часу. Тогда я отправился её искать и нашёл… в больнице. На неё напали неизвестные. Били… явно не жалея. Прекрасное лицо моей любимой было всё в синяках и ссадинах. А когда лекарь сообщил, что девушка лишь чудом не погибла, я едва сам не расстался с жизнью от страха за неё.

Вернувшись утром в свою квартиру, нашёл под дверью записку: «Продолжишь идти против нас, и твоя девка сдохнет в подворотне». Я и так чувствовал себя виноватым в том, что не уберёг Бель. А теперь понял, что ей досталось из-за меня. Из-за моей честности и чувства справедливости. Я хотел поступить правильно, а пострадала моя невинная, слабая Бель. Моя любимая, нежная, ласковая. Та, кто меньше любого в этом мире заслуживала боли и жестокости.

Теперь, возвращаясь в эти воспоминания спустя годы, я понимал, что тогда это меня сломало. Да, именно это, а не всё, что произошло позже.

Остальное просто стало последствиями, горькими отголосками одного ужасного события. Такими сильными, что до сих пор продолжали влиять на наши жизни.