Глава 12

Свадьбы Агнессы и Эльзы состоялись с разницей в пять дней. Сначала мы с подругой гуляли на бракосочетании баронессы, а затем она появилась на знаменательном дне в жизни Эльзы и Дориона.

Для празднования очередного брака баронессы Ларской особого наряда не требовалось, и я появилась у приятельницы в небесно-голубом платье длиной по щиколотку, с открытыми рукавами и скромным вырезом. Никаких, украшений, никакой краски.

— Ох, Вера, — вздохнула, увидев меня, Эльза, — ты и от проклятия очистилась, и по социальной лестнице поднялась, но подчеркивать свое положение никак не хочешь.

Сама Эльза блистала во всех смыслах слова: к ярко-зеленому платью прилагалось изумрудное колье, в ушах поблескивали золотые серьги с крупными хризолитами, которые привлекали внимание своим необычным насыщенным цветом, пальцы были украшенены кольцами с редкими зелеными алмазами. Этакая девочка-весна. На щеках подруги горел румянец то ли искусственного, то ли натурального происхождения, губы были накрашены алой помадой, а глаза — подведены жирным черным карандашом. Что удивительно, несмотря на такую ярку краску, вульгарно Эльза не смотрелась. Хотя кто посмеет сообщить невесте эльфийского кронпринца, что она вульгарна? Самоубийц не находилось.

— Что поделать, — пожала я плечами, — внешность меня интересует мало. И если бы не дракон…

— …ты пришла бы сюда в старом платье, — негодующе закончила за меня подруга.

Я только улыбнулась в ответ.

Счастливая, помолодевшая баронесса встречала гостей в платье, фасоном подходящем невесте: длинное, полностью закрытое, без выреза, молочного цвета: с узким лифом и пышными юбками: оно, видимо, должно было подчеркнуть верность будущей супруги традициям княжества. Вот только обстановка говорила об обратном. Не будучи знакомым с невестой, достаточно было зайти внутрь и оглядеться, чтобы понять, что традиции в этом доме понимают по-своему. Ничего женского в интерьере заметно не было: ни вязаных салфеток, ни цветов в кашпо, ни миниатюрных статуэток — ничего, что намекало бы на пол того, кто проживал в помещении. Все строго, без лишних деталей. Да, нельзя было утверждать, что дом мог принадлежать мужчине, но и о присутствии женщины тут ничего не напоминало, а потому контраст между одеждой и остановкой показался мне забавным.

Жених оказался приятным мужчиной одних лет с невестой, высоким, плечистым, с умным лицом и хитринкой в глазах. Вручив паре подарок, я мысленно поспорила с самой собой, кто же из супругов будет главенствовать в отношениях. Поставила-то я на Агнессу, но и ее будущий муж мог всех удивить…

На этой свадьбе гуляли лишь родственники и друзья молодых.

В отличие от баронессы Ларской, очередное изменение статуса Эльзы праздновали с размахом.

Представители и людей, и эльфов битком набили торжественный зал, — широкую комнату квадратной формы, украшенную живыми цветами, — желая стать свидетелями такого знаменательного события, как свадьба будущего эльфийского повелителя. Кроме указанных двух рас, на свадьбе присутствовал и дракон. Одни. Вообще, подобное пренебрежение делами соседнего государства считалось нарушением этикета, но Шаринаса, как, думаю, и его родителей, в данном случае этикет не интересовал. Подозреваю, если бы мы с Эльзой не дружили, драконы отделались бы каким-нибудь поздравительным письмом или чем-то подобным. Но если к Агнессе меня отпустили одну, то сюда я прибыла «под конвоем».

Ярко-красное платье длиной до колен спереди, с длинным шлейфом позади, глубоким вырезом в форме чаши и полностью открытыми руками привлекало любопытство гостей ничуть не меньше моей скромной персоны. Обувь под цвет платью на высоком каблуке, яркий, на мой вкус, даже кричащий макияж, гарнитур с рубинами — и вот «ручная вампирша» готова к выходу в свет.

Зная, как реагируют в местном обществе на открытые ноги, я специально не стала выдумывать ничего лишнего. Выглядывавшие из-под наряда коленки сами по себе были провокационными, так что дракон остался доволен внешним видом любовницы.

Нам с Шаринасом, как почетным гостям, выделили место в переднем ряду, возле алтарей. И в этом положении были как плюсы, так и минусы. Плюсы, несомненно, в том, что я могла наблюдать за молодыми, собиравшимися приносить клятвы. Минусы… Несколько раз мне отчаянно хотелось передернуть плечами: слишком уж оценивающими и откровенными казались направленные на меня взгляды.

Эльза наконец-то подошла к алтарям, проговорила положенные ей слова, за ней последовал Дорион, положил руку на камни…

В следующую секунду время как будто остановилось. Замерли все, кроме Шаринаса и какого-то существа в черном, появившегося будто бы из воздуха и готовившегося напасть на молодых. Вот в руке нападавшего появился огненный шар: следом напрягся дракон, стоявший до этого в расслабленной позе рядом со мной. Любовник сделал пасс рукой, и некто в черном вдруг заорал благим матом, шар исчез, а горе-Она падавший оказался на полу, в позе эмбриона.

И мгновенно все пришло в движение. Дорион скороговоркой произнес необходимые слова, удостоверился, что на пальцах появились цветы, и бросился к уже окруженному стражниками злоумышленнику.

— Он без сознания, — еле слышно произнес Шаринас, так и не соизволив сойти с места.

— Кто «он»? — уточнила я.

— Тот, кто собирался уничтожить твою подругу, — ухмыльнулся любовник, и у меня появилось горячее желание ткнуть его в бок чем-нибудь тяжелым и острым. Вместо того чтобы просто ответить на вопрос, стоит и умничает!

Торжественное мероприятие все же продолжилось, но только после того, как Дорион публично сдернул со злоумышленника маску, и ахнувший народ опознал в лежавшем на полу мужчине одного из приближенных Ридилия, младшего брата кронпринца. Именно Ридилия, пусть и негласно, винили в убийстве предыдущей семьи наследника престола.

Подавленная Эльза и взбудораженный Дорион танцевать на балу отказались. Оба сидели в креслах рядом с императорской четой, погруженные в свои мысли. Зато Шаринас, довольный сорванным покушением, видимо, чтобы продемонстрировать высшему свету умения своей любовницы, вывел меня на паркет.

Впрочем, танцевали мы недолго, и очень скоро дракон открыл портал в мою спальню.

— Теперь поняла, для чего был нужен твой наряд? — поинтересовался любовник, раздевшись.

— Ты таким образом отвлекал внимание всех, скорее всего даже убийцы, от молодоженов, — фыркнула я. — Интриган ты, Шаринас.

— Нет, милая, — мужские руки нежно обняли меня, прижали к сильному телу. — Я всего лишь наследник престола. Умный наследник престола.

Ну да. Сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Впрочем, все мысли из головы исчезли, едва Шаринас наклонился и поцеловал меня. Осталось лишь появившееся желание. И его-то любовник мастерски начал удовлетворять.

A утром нас обоих ожидало доставленное порталом официальное приглашение на ужин. Принимающая сторона произносилась с уймой непонятных слов и приставок, но главным было не витиеватое имя, а статус. Императорская семья. Драконья. Родители Шаринаса.

— Вера, выдыхай, — качнул головой дракон. — Они тебя не съедят. Выйдешь оттуда целая и невредимая.

— Ты не понимаешь… — голос ломался, язык отказывался меня слушаться, — я не готова…

— К чему? — Шаринас обнял меня, ласково провел рукой по волосам. — Мы с тобой не первый день вместе, с моими сестрой и братом ты знакома. Что опять не так.

— Неофициально знакома, — подчеркнула я, приходя в себя от неприятного сюрприза. — В этом и разница. Твой брат видел меня в домашнем халате, сестра — под струями воды. Ни один, ни другая не были представлены мне как твои родственники. А я… «Мама, папа, представляю вам свою любовницу».

Последнее слово я заставила себя произнести. Вместо него очень хотелось сказать «постельная игрушка», но я посчитала, что по отношению к дракону это будет нечестно. Он очень остро реагировал на мои подобные фразы. Да и не только в постели мы с ним встречались…

— И что? — недоуменно поинтересовался Шаринас. — ты видела, я оттягивал вашу встречу, как мог, но приглашение на ужин игнорировать нельзя. Видимо, Ралья очень восторженно о тебе отзывалась. Ужин послезавтра, через час к тебе придет портниха. Думаю, у вас обеих будет время подготовиться.

Не знаю, как портниха, а я, дав ей указания насчет фасон и цвета платья, закрылась до вечера в мастерской. Ужастики получались изумительными.

— Увидел бы ночью — испугался бы, — усмехнулся Шаринас, зайдя за мной перед сном. — Брось, Вера. У тебя на холстах только начали появляться светлые краски. Не нужно снова скатываться в темные цвета.

Я окинула критическим взглядом свое творение. Да, паук. Да, размером с кабанчика, да с глазами на конечностях, да. Нарисован коричневым на черном фоне. И что? Сценаристы некоторых ужастиков в Голливуде похлеще выдумывали..

Ужин приближался с неумолимостью смерти. За два часа до этого знаменательного события я почувствовала знакомую дрожь. Здравствуй, истерика… Давно не виделись…

Мое состояние не укрылось от дракона. Он несколько секунд молча смотрел на меня, затем сообщил, что еще не видел таких нервных барышень, и буквально через минуту в дверь постучала служанка со стаканом на подносе.

— Пей, — кивнула Шаринас на ярко-фиолетовую жидкость, — на время ужина его действия должно хватить.

— Его?

— Успокоительного. Пей, Вера, иначе ты ни одной ложки до рта не донесешь.

Я посмотрела на свои руки, удостоверилась, что они трясутся, вздохнула и выпила предложенный напиток. Вкус оказался гадким — будто у старой жвачки, смешанной со смолой. Зато сразу же появилось ощущение, обычно называющееся «море по колено».

Платье, как обычно, подошло идеально. Закрытые по локоть руки, небольшое декольте, пышные юбки и узкий лиф — вся эта красота карминного цвета, с замшевыми туфлями под цвет наряда. Рубиновый гарнитур идеально подошел к платью. Легкий макияж был призван подчеркнуть мою природную красоту, хотя лично я сомневалась в ее наличии.

Портал, открытый в строго определенное время, — и вот уже одетый с иголочки дракон и спокойная как сфинкс я появились в императорском дворце.

Вопреки моим ожиданиям, комнаты дворца были оформлены изящно и просто, никакой пышности и яркости. Светло-коричневые стены, занавески в тон, мебель с гнутыми ножками, тоже коричневого цвета, никаких разнообразных салфеток на столах и подоконниках, цветов в кашпо, многочисленных картин на стенах. В общем, в обстановке точно ничего страшного я не заметила.

В обеденном зале, к моему удивлению, горели свечи. Мне казалось, что императорская семья, как сильные маги, способна позволить себе магическое освещение. Но нет, все так же, как у людей и эльфов.

Сервированный стол ждал гостей: в начищенных столовых приборах отражались свечи: в тонкий фарфор: наверное, можно было увидеть собственное отражение, а блюда… У меня потекли слюнки только от запахов. Ничего особенного на столе не было: мясо, рыба, сыры, овощи разных видов. Но блюда из привычных ингредиентов получились просто изумительными.

А вот родственники Шаринаса изумительными мне не показались. И если родители смотрели внимательно и отстраненно, сестра улыбалась уголками губ, то во взглядах двоих молодых мужчин, видимо, братьев кронпринца, была заметна откровенная враждебность.

Первые несколько минут после приветствия мы молча ели. Я видела, как братья, по очереди, порывались что-то сказать, но натыкались на предупреждающие взгляды родителей или Шаринаса и молчали.

— Вера, — обратилась ко мне императрица, и я напряглась, ожидая что-то вроде: «Вера, вы любите нашего сына?» — Ралья рассказала о вашем мире. Довольно необычное место, следует признать. Вы из него черпаете вдохновение для своих картин?

На губах одного из братьев появилась и исчезла пренебрежительная ухмылка. Ясно, далеко не всем нравятся мои работы.

— Нет, ваше величество, из собственной головы. В моем мире таких чудовищ не водится.

Следующие десять-пятнадцать минут мы старательно обсуждали мое творчество. В основном с принцессой и императрицей. Мужчины отмалчивались.

— Я слышал, вы умеете в красках передать суть любого живого существа? — прервав нашу беседу, обратился ко мне император. Его темно-карие глаза смотрели внимательно и испытывающе. — Думаю, все члены нашей семьи захотят вам попозировать. Не так ли, дети?

Не знаю, что почувствовали «дети», а у меня по спине полился холодный пот. Похоже, успокоительное прекратило свое действие. Или же шок оказался чересчур сильным.

— Ага: — хохотнул между тем один из младших принцев, — и нарисует Шара в виде мерзкой сороконожки. И все станет ясна его так называемая Суть.

— А тебя — в виде толстого гоблина, — мигом, не успел никто и рта открыть, заступилась за брата Ралья.

— Дети, — призвала к порядку императрица, не обращая внимания на нахмурившегося кронпринца.

Их высочества дружно замолчали. Вся семья повернулась ко мне в ожидании ответа.

Пот полился по спине с новой силой.

— Я буду рада, ваше величество, — я с трудом заставила себя произнести эту, по сути формальную, фразу.

Остаток вечера прошел, как в тумане. Я уже ничего не боялась. Самое страшное случилось. Какая разница, что будет дальше?

— Вера, выдыхай. Вера! — меня трясли, как грушу. Может, не с такой силой, но все же.

Я с трудом сфокусировала взгляд на своем «обидчике», мимоходом заметила знакомую кровать. Значит, достучаться до меня пытается Шаринас. А мы… Мы уже дома. To есть… Ужин…

— Вера!

Не знаю, что он сделал, видно, применил Силу, но вся «вата» из головы исчезла. Теперь ужас ситуации, в которую я попала по собственной глупости, навалился на меня целиком.

— Я сейчас Берта приведу, — пригрозил беспощадный любовник. — Пусть он посмотрит на свою мать.

Я тряхнула головой.

— Не надо. Не пугай ребенка.

— В таком случае прекрати изображать из себя жертву отступника. Ничего не случится, даже если ты, как и сказал Родинас, изобразишь меня в виде сороконожки, а его самого — в виде гоблина. Ты — моя любовница. Это, считай, титул. Официальный.

Я представила себе сороконожку и гоблина, передернула плечами и устало спросила:

— Когда должен быть готов этот «шедевр»?

— Когда удобно. Тебе удобно, Вера. Если нужно будет- пойдем порталом туда, будешь рисовать с натуры.

Я только кивнула. Шаринас пытался успокоить меня, показать, что ничего экстраординарного не случилось, но я ощущала, как необходимость рисовать этот семейный портрет будет давить на мою психику, пока работа не будет готова.

Неделя… Неделя мне понадобилась, чтобы написать картину. Я ходила кругами вокруг пустого холста, брала в руки кисти, откладывала их, пыталась предугадать, какими же выйдут родственники Шаринаса и он сам. В конечном итоге, устав от размышлений и решив больше не тянуть, я заперлась на несколько часов в мастерской.

Шаринас работу не оценил.

— Я, конечно, помню, что в твоих глазах выгляжу надменной, беспринципной сволочью, — саркастически заявил он, внимательно разглядывая холст, — но разбойница сестра и, гм, слабаки братья? Спасибо, хоть родители у тебя с оригиналом не разошлись.

— По-твоему, нападать на ту, кто тебя ничем не зацепил, не слабость? — уточнила я, в который раз любуясь получившейся картиной.

— Они ревнуют, Вера. Всего лишь. В нашу семью, имею в виду близкий круг, никогда никто никого не приводил. Ты — первая.

Очень лестно…

— И поэтому нападают на меня, человека, ту, кто изначально слабее их?

Шаринас промолчал.

Императорской чете портрет понравился. Ралье — тоже. О реакции братьев не упоминалось.

День рождения наступил внезапно. Засыпала я спокойно, не нервничая. Проснулась же в наполненной цветами и разнообразными, часто резкими, ароматами комнате. Мгновенно зачесался нос, захотелось чихнуть, а еще — вскочить с постели и убежать куда подальше.

— Не кривись, — раздался рядом насмешливый голос. — С днем рождения, родная, и не нужно так смотреть. Сама рассказывала об обычаях своей бывшей страны.

Шаринас, в деловом костюме (это ранним утром!), сидел рядом, на постели. В руках дракон держал продолговатый футляр.

— Я помню, что ни косметика, ни драгоценности тебя особо не интересуют, поэтому дарю кисти. Как и предыдущие, они наполнены Силой. Вера! Мне не нравится твой взгляд ласкового убийцы.

Футляр перекочевал в мои руки: и я, мысленно улыбаясь, начала сразу же продумывать будущие картины.

— Родная, отвлекись, — дракон не желал оставлять меня в покое. Я перевела на него недовольный взгляд. — У тебя есть весь день, чтобы подготовиться к торжественному ужину.

И кисти, и картины были мгновенно забыты.

— К чему? — осторожно уточнила я.

— Милая, у тебя день рождения. Его положено праздновать, так?

Так-то так, только дома я дни рождения не любила, на немногочисленные поздравления отвечала скупо и, став взрослой, никогда не праздновала этот…

— Придут гости, — снова ворвался в мои мысли настырный Шаринас.

— Кто? — слышать ответ не хотелось.

— Увидишь, — расцвел улыбкой любовник и поднялся. — Мне пора. Отдыхай, милая.

Какой уж тут отдых…

Весь день я готовилась: не зная, что задумал любовник, нарядилась сама и нарядила Берта, распорядилась насчет определенных блюд, которые хотела бы видеть на праздничном столе, написала пару картин, выплеснув на холст волнение, успела себя накрутить и несколько раз прибить Шаринаса. Так что когда он зашел в кабинет, чтобы сопроводить меня в спальню, а затем к столу, и натолкнулся на мою улыбку, то вздрогнул.

— Вера, ладно я, я к тебе уже привык. Но гостей пугать не надо.

Убью.

Оторвавшись от реалистично изображенного муравья размером с таксу, с острыми ядовитыми жвалами и восемью лапами, я направилась переодеваться в спальню.

Так как заранее о намечавшемся мероприятии никто меня в известие не поставил, то и надела я одно из платьев, уже «выгулянных» в обществе.

Синее с переливами платье выгодно подчеркивало мою сохранившуюся после родов фигуру, глубокий V-образный вырез давал простор воображению руки были закрыты, юбка длиной до середины икры позволяла полюбоваться стройными ногами. Сапфировые диадема, серьги и браслет идеально подошли к наряду.

Спускалась я по лестнице под руку с элегантным Шаринасом.

А потом мы зашли в обеденный зал. Надо сказать, кронпринц сумел меня удивить. За столом сидели одни женщины: Эльза, Кирана, Лисия, Агнесса. Я подозрительно покосилась на любовника, уже догадываясь о его дальнейших планах. Он ответил мне довольной улыбкой и сопроводил к столу. Повар, конечно, расстарался на славу. Горячих блюд не было зато присутствовали закуски всех мастей, вторые блюда, напитки, как содержавшие алкоголь, так и нет, фрукты и сладости.

Его высочество высидел за столом ровно десять минут, затем, сразу после третьего тоста в мою честь, сказанного счастливой Агнессой, поднялся, извинился, сослался на необходимые государственные дела и удалился.

Праздничный ужин плавно перетек в девичник, закончившийся только под утро. Алкоголь мы практически не пили — незачем, нам хватало соков и морса. А вот кости помыли, это да, всем отсутствовавшим за столом мужчинам, причем не только мужьям, но и родственникам. Кирана, собиравшаяся рожать через три месяца, жаловалась на деспотичного тестя и чересчур покладистого мужа, Лисия ни разу не произнесла ни одного хорошего слова о Димирии, Эльза и Агнесса вроде как светились от счастья, но подруга проворчала несколько раз нелестные эпитеты в сторону Лориана. Я в основном молчала, а когда ко мне приставали с расспросами, отделывалась многозначительными жестами и зверским выражением лица. В общем, праздник удался.

Когда наконец встреча завершилась и я доползла до постели, ко мне явился Диар.

— Я смотрю, Верка, ты совсем в этом мире освоилась, — с ехидцей заметил вредный божок. — Подруг завела, творчество в деньги превратила, любовник под боком, пацан, то бишь сын, то же рядом.

— И вам доброе утро, — я зевнула и посмотрела за окно. На небе уже занималась заря.

— А вот теперь подумай и скажи, — не унимался бог лжи, — когда и где тебе было лучше: в твоей затхлой квартирке с прыщами на лице или здесь? Только честно, Верка!

Я вздохнула. Он прав, конечно, но…

— Вы же сами прекрасно знаете ответ. Да, здесь, но…

— Никаких «но», — самодовольно прервал меня бог, — там у тебя не было ни малейших шансов на счастливую жизнь. Здесь ты, несмотря на свою гордыню и дурные мозги, смогла состояться и как женщина, и как мать, и как творческий человек.

И вот что ему ответить…

— И все же, почему я? — раз уж у нас время откровений, нужно пользоваться моментом.

— Дура ты, Верка, — привычно вздохнул бог лжи. — И ведь не поумнеешь никогда. Ты — идеальная кандидатура и для моего потомка, и для дракона. Ваш с Димирией ребенок, если говорить привычным тебе языком, имеет гены людей двух миров, из-за этого он станет сильней и выносливей, чем остальные его сверстники. И сможет поднять с колен угасающий род, между прочим. Ты — баба незлобливая: открытая, честная. Эта пустышка Лисия пожалела тебя, когда ты попала в ее замок, не тронула тебя и пальцем, а ведь сучка та еще. В потомка моего она давно влюблена по уши. Думаешь, она со злобы ему в первое время после свадьбы веселую жизнь устроила? Ревность то была. Но тебя, из-за твоего характера, ревность эта не коснулась. А дракону ты подходишь идеально: язва, каких поискать, но не идиотка, без Силы, значит, способна только языком молоть и мелкие пакости делать. To, что этому заносчивому индюку и надо. А то он, видите ли, скучал последнее время. Вот пусть и повеселится теперь. Все, Верка, спи. И начни уже мозги включать.

С последними словами ехидного бога я провалилась в крепкий сон.