Глава 22 · Я выбрал тебя

Иногда я просто любуюсь ею — и не потому, что она красива. Хотя да, она красива — до боли, до жара в груди, до желания тянуть пальцы к каждому изгибу. Но не поэтому. Я смотрю, потому что всё ещё не привык к тому, что она — рядом. Моя.

Когда она не смотрит, я позволяю себе задерживать взгляд на её животе. Он всё ещё плоский, гладкий — её. Но в голове у меня уже вырос другой образ. Не иллюзия, не мечта, а предчувствие.

Что, если уже?.. Что, если под её кожей, где я оставлял поцелуи, где скользили мои ладони, где теперь — моё кольцо на её пальце и мой след внутри неё… Что, если там уже жизнь, которую мы создали вместе?

Я думал, что это меня испугает. Ответственность, масштаб необратимости. Но нет. Это чувство — как стража, вставшая у границы: непоколебимое, твёрдое. Я хочу, чтобы она носила моего ребёнка. Хочу знать, что внутри неё — продолжение нас.

Хочу видеть, как она коснётся живота в задумчивости и сдержанно улыбнётся, если почувствует движение. Хочу держать её за руку, когда она поймёт, что это правда. Что мы стали больше, чем «ты и я».

И в то же время — я боюсь. Боюсь, что это может быть ложная надежда. Что она скажет: «Нет, я не беременна». А вся моя нежность, это дикое, неприлично сильное желание быть отцом — окажется преждевременным.

Но я ничего не скажу первым. Я дам ей время. Только иногда, касаясь её бёдер или опуская губы к её шее, прошепчу почти неслышно: — Если ты — уже, я с тобой. До конца.

Она может не услышать. Может — не поверить. Но я всё равно останусь рядом. Потому что видел, как она ломала стены. Как вставала, даже когда было страшно. И всё это — не вместо нежности, а вместе с ней.

Я уже выбрал Аделину — и всё, что может быть с ней связано.

Иногда я ловлю себя на том, что вспоминаю наши первые встречи. Тогда я смотрел на неё, как на задачу. Интересную, многослойную — но всё же задачу. А потом — медленно, почти незаметно — всё изменилось.

Она не ломалась. Не сгибалась. Но раскрывалась — по-особенному. Так, как не раскрывался никто. В ней не было фальши — ни в магии, ни в боли, ни в нежности. Я привык быть среди масок. Она — оказалась оголённым нервом.

Я не понял, когда влюбился. Это не было вспышкой, ударом молнии. Это была… тишина, которая стала домом. Взгляд, который перестал быть чужим. Прикосновение, к которому я тянусь, даже не осознавая.

А потом — был первый раз.

Не просто секс. Не просто страсть. Это было… как найти точку опоры, о существовании которой не подозревал. Как вернуться туда, где тебя всегда ждали. Как будто всё в мире наконец совпало.

Её кожа. Её дыхание. Её глаза, в которых нет страха передо мной. Только доверие. И принятие.

Я люблю заниматься с ней любовью. Не за то, как она стонет — хотя и это срывает крышу. А за то, что она не боится отдаться целиком — телом и душой. За то, что в каждом её движении — нет фальши. Что она не боится желать. И меня — тоже.

Я люблю чувствовать её под собой — и над собой. Люблю, когда она замирает, прикусывая губу. Когда дрожит от каждого касания. Когда всхлипывает от переизбытка чувств. Люблю видеть, как она отпускает контроль — только со мной.

И да, мне нравится, что я могу довести её до предела. До судорог в ногах. До той самой фразы: «Я твоя. Только твоя.»

Но больше всего — я люблю, что после всего она остаётся рядом. Не уходит. Не отворачивается. Просто лежит, прижимаясь ко мне, как будто ничего больше не нужно. Как будто я — и есть её дом.

Я не верил в такие вещи раньше. Не верил, что смогу быть чьим-то безопасным местом. Но с ней… с ней всё иначе.

Если однажды, в её взгляде мелькнёт не просто доверие, а знание — что она носит часть нас внутри — я не испугаюсь. Я скажу: «Я люблю тебя. И теперь в тебе — и моё сердце, и моё будущее.»

Иногда я просто наблюдаю за ней в тишине.

Не во время поцелуев. Не после. А вот так, между делом. Когда она сидит на подоконнике, зажав книгу в руках, хмурит брови — потому что кто-то, по её мнению, «путает строй чар». Или когда закусывает нижнюю губу, даже не замечая, — обычно тогда, когда сосредоточена или волнуется.

Но больше всего я люблю, когда она заплетает волосы.

Просто встаёт у зеркала, закидывает прядь за плечо и начинает — неторопливо, точно, с тем самым движением запястья, которое почему-то каждый раз сводит меня с ума.

В такие моменты она — не маг. Не Хранительница. Не та, о которой теперь говорят шёпотом.

В такие моменты она — просто моя. Моя женщина. Настоящая. Живая. Сильная. И такая красивая, что я завидую сам себе.

И каждый раз, когда я смотрю на неё вот так — я снова понимаю, почему выбрал её. И почему выберу снова. Всегда.

Они не искали, но сердце вело,

Сквозь страх и пророчества — прямо к друг другу.

Где пепел рассыпал старое зло,

Они выбрали свет — не из страха, и долга,

А просто —

любовь, без условий, игры и испуга.