Глава 21 · Обет и кольцо

Утро было ленивым и тёплым. За окнами мерцал рассеянный свет, пробиваясь сквозь шторы и разливаясь по полу мягким золотом. Комната пахла кожей, постелью и вчерашним дыханием.

Мы не вставали. Суббота. Академия дышала тишиной выходных, редким случаем, когда никто никуда не спешит. Эдриан лежал рядом, одной рукой обнимая меня за талию, другой — небрежно уткнувшись в подушку. Лицо — спокойное, расслабленное. Не лицо наследника или боевого мага, а обычного мужчины.

Я смотрела в потолок и внезапно вспомнила.

Чёрт, розыгрыш.

Тот самый, о котором я думала на паре, потом за ужином и вечером, перед тем как он сорвал с меня бельё с видом человека, у которого есть план получше, чем разговоры.

Хмыкнула. Ну, сейчас или никогда.

Я осторожно развернулась в его объятиях и провела ладонью по его груди — медленно. Подушечки пальцев скользнули по напряжённым мышцам, по линии живота, ниже… Едва заметное движение под веками выдало, что он уже не спит, но всё ещё делает вид, будто в забытьи.

Я наклонилась ближе, ладонь опустилась к его паху — легко, игриво. Его тело откликнулось мгновенно: дыхание сбилось, мышцы под пальцами напряглись.

— Проснулся, — прошептала я, склонившись к его уху и, не меняя интонации, добавила — Эдриан, я не успела вчера сказать… у нас будет ребёнок.

Он резко открыл глаза и посмотрел на меня — долго, чуть медленно, будто выныривая из сна, потом, на миг, замер и вдруг расплылся в улыбке. Настоящей, широкой, почти мальчишеской.

— Правда?.. — голос был хриплым, сонным, но в нём уже пульсировала жизнь. — Значит, теперь ты точно обязана выйти за меня.

Он потянул меня к себе и зацеловал — в щёку, в висок, потом опустился ниже. Его губы коснулись моего живота с такой нежностью, будто я действительно уже носила там их ребёнка.

Я удивилась такой реакции, план-то был другим и хотела сказать ему, но не успела. Он уже поднялся, открыл ящик и достал маленькую бархатную коробочку.

— Что ты… — я тоже встала с кровати, не веря происходящему.

Он опустился на одно колено прямо передо мной, голый, со взъерошенными волосами, с этим своим выражением «я серьёзен, как никогда». Открыл коробочку.

Его родовое кольцо, тонкое, с серебряной вязью.

— Стать моей женой, Аделина Вальер. Носить мою фамилию и мою любовь — сколько бы ты ни просила.

У меня пересохло в горле. Мозг пытался выдать какую-то разумную реплику, но она не успела родиться. Вместо этого я только кивнула и тихо прошептала «Да». Он надел кольцо мне на палец и встал, а я уже собиралась, почти готова сказать: «Я пошутила, это был розыгрыш», — но он подхватил меня на руки так, будто весила я не больше перышка.

— Эдриан! — выдохнула я, вцепившись в его плечи.

— Поздно, ты согласилась, — усмехнулся он и понёс в ванную.

Вода журчала, наполняя ванну, но я даже не успела почувствовать её тепло. Он развернул меня лицом к бортику, пальцы уверенно легли на бёдра.

— Обопрись.

Голос был властным. Я подчинилась, не задумываясь — ладони на гладком бортике, спина выгнута, попка к верху.

Горячее прикосновение — он провёл вдоль моего тела, по спине, по талии, ниже. Головка его члена скользнула по чувствительной коже — медленно, дразняще, проверяя мою готовность. Я едва сдержала стон.

— Скажи ещё раз, — прошептал он, касаясь губами моей шеи. — Что у нас будет ребёнок.

— Эдриан, это был… — начала я, но он вошёл резко. До предела. Я вскрикнула, выгнувшись сильнее.

Он не дал мне отдышаться — начал двигаться сразу. Жестко и быстро. Его бёдра с глухими шлепками ударялись о мои ягодицы, каждый толчок будто выбивал из лёгких воздух, но в груди всё горело от восторга.

Одна рука намотала мои волосы на кулак, вторая вцепилась в талию. Я раскачивалась на грани — между наслаждением и потерей контроля.

— Ласкай себя, Аделина — простонал Эдриан двигая бедрами.

— Да… — выдохнула я, и опустила ладонь между ног, нащупывая клитор.

Он почувствовал это и одобрительно усмехнулся. Удары стали мощнее, глубже. Ванна наполнялась стонами и звуками наших тел, сливающихся в один, бешеный ритм.

Я кончила первой — резко, неконтролируемо. Ноги подкосились, но он удержал и не остановился, не отпустил, а продолжал — и с каждым толчком заставлял стонать громче продлевая мое удовольствие.

Когда он издал низкий, хриплый стон и прижался ко мне делая последние резкие рывки внутри меня, я почувствовала, как он напрягся. Его руки сильнее сжали кожу на моих бедрах, а его пах прижался вплотную, потом я почувствовала, как его член пульсировал, получив разрядку, а сперма вливалась внутрь влагалища.

«Ну вот, теперь я точно забеременею». — мелькнуло в голове, и я даже не знала — в шутку это было или всерьёз.

Он остался внутри, не двигаясь, прижимаясь лбом к моей спине, пока дыхание постепенно выравнивалось. Мир перестал существовать — осталась только тишина, два тела и бьющиеся в такт сердца.

Мы оставались так — дрожащие, мокрые и глупо счастливые — пока вода не остыла. Эдриан медленно вышел из меня, прижал к себе, погладил по спине и прошептал в волосы:

— Ты дрожишь.

— От воды, — соврала я.

— А я думал, от меня.

Он усмехнулся, но руки не убрал. Поднял меня, словно я была легче воздуха, и осторожно опустил в воду — уже остывшую, но всё равно ласковую. Присел рядом на край и смотрел. Просто смотрел. Как будто в этот момент видел меня не как боевую партнёршу, не как наследницу, не как Хранительницу. А как ту, с кем будет дом.

Я сидела в воде, подтянув колени, и знала — сейчас или никогда. Нужно сказать обязательно.

— Эдриан… — начала я, но он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Я знал.

— Что?..

Он улыбнулся. Не так, как мужчина, который только что довёл тебя до оргазма, а как тот, кто действительно знает, что ты — его.

— Что ты шутила. Ну, не сразу, конечно, но ты слишком быстро согласилась на предложение, а потом — вот этот взгляд.

Он наклонился, коснулся губами моего плеча.

— Тот, в котором ты хочешь признаться, но боишься, что я обижусь.

— И… ты не обиделся? — спросила я, хрипло.

Он рассмеялся, низко, тихо, почти ласково.

— Нет, потому что я всё равно хочу, чтобы ты стала моей женой. Даже если придётся сто раз вставать на одно колено, даже если ты каждый раз будешь играть. Я… — он замолчал на секунду, — я действительно хочу, чтобы ты была матерью моих детей.

Я посмотрела на него серьезно, с лёгкой паникой, но без страха.

— Даже если я взбешу тебя до чёртиков? Или забуду выпить зелье, разбужу ночью, буду ворчать, когда ты задерживаешься у Канцлера?

— Даже если ты выгонишь меня из спальни или будешь спорить со мной до хрипоты, даже если однажды ударишь за что-то по-настоящему важное. — Он вздохнул. — Всё равно ты — моя.

Я опустила взгляд и провела пальцем по краю воды.

— Тогда… может, стоит считать, что я согласилась, но по-настоящему, потому что хочу этого.

Он замер, а потом склонился ко мне, взял за подбородок, заставляя посмотреть прямо.

— Повтори.

— Я хочу быть с тобой. Стать твоей женой и носить твоё кольцо.

— И мою фамилию?

Я усмехнулась.

— Это будет компенсацией за утреннюю пытку в ванной.

— Считаю честным обменом, — выдохнул он. — Обет и кольцо. Без ложных клятв. Только ты и я.

И в этом не было ничего возвышенного или театрального. Это было… просто. Настоящее и потрясающее.

Я потянулась к нему, обняла за шею, позволила себе прильнуть губами к его щеке, потом к губам и в этой близости — без движений, без спешки, без новых шуток — было всё, что нужно:

Обет.

Кольцо.

Любовь.

« Боги, какое потрясающее утро» — с улыбкой подумала я, пока Эдриан нес меня на руках обратно в комнату.

Утро растянулось до самого полудня — ни один из нас не спешил. Мы ели в постели, пили остывший чай, лениво обнимались, разговаривали вполголоса. Окно было открыто, и в комнату лился мягкий весенний свет. Всё в этот день дышало простым, почти невозможным покоем.

Я лежала, прижавшись к нему, а пальцы лениво чертили узоры на его груди.

— У тебя есть планы на сегодня? — спросила я, не поднимая глаз.

Он поцеловал в висок, потом ниже — в шею, медленно.

— Есть. Можем по-настоящему постараться над созданием ребёнка.

— Что? — я хихикнула.

— Ты завела меня своей шуткой, теперь хочу, чтобы это стало правдой. Хочу, чтобы, когда я кончаю в тебя — в этот самый момент внутри зарождалась жизнь. Наша.

Я немного опешила от такого заявления, но потом подняла к нему лицо, посмотрела в его потрясающие глаза, потом на губы и поцеловала — неторопливо, глубоко, обещающе. Он ответил так, как будто всё понял без слов.

Накрыл меня своим телом в уверенном движении. Мы не спешили — в этот раз не было резкости, страсти на пределе. Только осознанное желание и ощущение того, что каждое движение — не просто близость, а выбор и зарождение новой жизни.

Его руки скользили по телу с той внимательностью, которая заставляет сердце трепетать. Он входил в меня мягко, глубоко, полностью — и оставался внутри, будто с каждым толчком придавал смысл слову «навсегда».

— Представь, — прошептал он, целуя мои губы, — что сейчас, именно сейчас, ты становишься матерью. Что в этот самый миг я дарю тебе жизнь внутри.

Я выгнулась навстречу, задыхаясь от удовольствия, от нежности, от самой мысли.

— Хочу, чтобы ты носила моего ребёнка, — прошептал он в кожу у основания шеи, прикусывая её нежно. — Чтобы даже когда меня нет рядом, ты чувствовала — я с тобой. Хочу видеть, как растёт твой живот. Знать, что внутри тебя зарождается часть нас двоих.

Он двигался с той глубиной, от которой тело стонет, а душа замирает. Я обхватила его ногами, позволив проникнуть глубже. Мы были едины. Настолько, насколько это возможно.

Когда он достиг пика, вжал бёдра в мои, сжал мою руку — и остался внутри, будто отпечатываясь. Его дыхание сбилось, грудь тяжело поднималась.

— Если ты забеременеешь, — прошептал он, смотря мне в глаза, — это будет лучшее, что я создал в своей жизни.

К вечеру, когда небо окрасилось в персиково-сиреневые оттенки, мы устроились у окна постелив теплый плед. Я сидела в его объятиях, спиной к нему, закутавшись в тонкое одеяло. Волосы — немного растрепаны. Кожа — слегка покрасневшая от бесконечных прикосновений. Ноги были уставшими, каждая мышца отзывалась тёплой истомой, и даже сесть с сомкнутыми бёдрами не получалось.

— У тебя походка будет, как у героини любовного романа, — усмехнулся он, кормя меня клубникой.

— У героини? — уточнила я, приоткрывая губы.

— Той, которую безумно любят и да, трахают до изнеможения.

Я рассмеялась, уткнувшись в его плечо.

— Тогда ты обязан купить мне мягкое кресло или пару подушек, а лучше — трон.

— Уже заказал. Только не говори Лизбет, она точно добавит табличку «Трон Беременной Королевы».

Мы смеялись, вполголоса, в тени наступающего вечера. Его пальцы лениво гладили мою руку, живот, бедро — будто напоминая: он рядом. Он здесь.

На моём пальце сверкало родовое кольцо Деверо. Оно казалось странно органичным — будто всегда было здесь. Как и он.

— Думаешь, у нас получится? — спросила я, глядя в окно.

— Уже получается.

— Я не про беременность, — усмехнулась я.

— Я тоже, — сказал он и поцеловал меня в висок. — У нас будет всё, даже если поначалу был хаос.

Мы сидели так ещё долго. Только дыхание, вечер и клубника на кончике пальцев.

Я не прошу тебя — останься.

(От Аделины к Эдриану)

Я не прошу тебя — останься.

Ты всё равно живёшь во мне.

Ты — боль, и пламя, и касанье,

Ты — тот с которым я теперь живу.

Ты — кровь под кожей, тень на веках,

Ты — каждый стон, который не сдержать.

Хочу с тобой любви «навечно» —

Хочу до дрожи. До предела.

Хочу в себе носить начало

Твоей вселенной, твоих черт.

Хочу, чтоб тело отвечало,

Что ты во мне — и с ним же свет.

Чтоб не случайность, не забава,

А — суть, причина, якорь, знак.

Чтоб я была тебе, как слава,

Как боль, как истина, как флаг.

Ты смотришь — и внутри ломает.

Ты шепчешь — и дрожу сама.

Я так хочу — чтоб всё случилось.

Чтоб я была тебе — жена.

Не из страха. Не из долга.

Не из привычки или лжи.

А чтобы мир в одном мгновенье

Сошёлся в фразе: «Мы — нужны».

И чтобы ночью, сквозь касанье,

Когда срываешь всё с плеча —

Ты знал: я — в этом ожиданье.

Ты знал: я — больше, чем ничья.

И если — жизнь внутри проснётся,

Твоею искрой зажжена —

Я сохраню. Пусть всё начнётся.

С любви. От нас. И навсегда.