Эпилог
Пять лет спустя
Долгие гудки в телефонной трубке оборвались приятным «Алло?»
— Привет, Джул. Это Аманда Феррерс.
Я не была в курсе насколько она отслеживает перемены в моей личной жизни, а потому представилась по старинке.
— Мэнди? — голос в трубке, почти не изменившийся за десяток с лишним лет, содержал самую малость удивления.
Ну, логично — мы не то чтобы часто общались после Андервуда. Ни разу, если на прямоту. Да и в Андервуде, кхм… примерно столько же.
Ой, всё! Мне просто нужен рецепт торта!
А на озвученную просьбу Джулия Гордон ответила куда большим удивлением, чем в принципе на мой звонок.
Иначе откуда столько здорового смеха?
— Гордон, алё! Так ты дашь мне рецепт какого-нибудь торта? — поторопила я собеседницу.
— Да с чего ты взяла? Я, может, вообще не готовлю!
— Не морочь мне голову, — бескомпромиссно отрезала я. — Ты у нас совершенство и образец, я это еще со школы запомнила намертво. Значит, торт печь точно умеешь.
Эту логическую выкладку, пожалуй, можно было бы поставить под сомнение, но я шкурой чувствовала — ну вот умеет она, и всё тут!
Джулия в трубке уже икала от хохота.
Нет, я, конечно, рада, что сумела доставить дальнему своему несколько приятных минут, но терпение-то, оно не бесконечное…
Когда я уже ощущала, что мои запасы практически истощились, Джулия откашлялась:
— Записывай!
Ага! Я же говорила!
Удовлетворенно кивнув сама себе, я устроилась за столиком поудобнее.
— Тебе понадобятся: бутылка вина…
— Какого? — въедливо уточнила я.
— Тебе какое нравится?
Бывшая одноклассницы выслушала мой ответ, удовлетворенно крякнула и подытожила:
— Вот его и бери! Итак! Бутылка вина! Шесть яиц, стакан сахара, стакан муки, ваниль на кончике ножа…
Я представила Маккоевский боевой нож, сослуживший нам верную службу в блужданиях по другому миру, и на всякий случай сделала в рецепте пометочку: «столового!».
А Джулия диктовала дальше:
— Все продукты должны быть комнатной температуры.
Фигня вопрос! Что надо — подогреем, что надо — охладим! Маг я, или в очереди стояла?
— Яйца нужно взбить, понемногу добавляя сахар с ванилью… У тебя миксер-то есть?
— Нет, — отозвалась я, деловито записывая рекомендации. — Но у меня есть заклинание для взбивания омлета.
— Это какое? — заинтересовалась на том конце трубки Гордон.
— «Вихрь» на минимальных оборотах, — невозмутимо отозвалась я, и, судя по звукам, мой собеседник то ли поперхнулся воздухом, то ли чем-то подавился.
— Феррерс! Это боевое заклинание!!! — полузадушенный, обалделый писк Джулии теплом отозвался в моем сердце. — Ты отбитая. На всю голову. Как?
Вот так-то, мисс Совершенство! Мы тоже кое-что умеем!
— Нормально, — посмеиваясь, отозвалась я, — Делаешь ограничение на энергетическую подпитку, а при активации не ладони сводишь, а два пальца на одной руке, мне удобно большой и мизинец — можно вокруг вилки закрутить, пять секунд, и можно жарить. Только это… Ты, если соберешься пробовать, главное, не забудь, когда будешь заклинание останавливать — прежде, чем разводить пальцы, нужно пережать подачу энергии, — добавила я с толикой смущения, вспомнив как однажды сделала наоборот, и потом отмывала омлет со стен.
— Сумасшедшая, — пробормотала Джулия, и я подло добила:
— А еще я мясо «саламандрой» жарила… Корочка получается — объедение!
Кулинарно-боевая магия, что! Хоть в книгу рецептов собирай.
Тишина в трубке затянулась, и я напомнила:
— Ты про торт давай!
— В общем, яйца с сахаром нужно взбивать, пока они не превратятся в светлую пену. Тогда опускаешь в них вилку, или ложку, или венчики миксера, так, чтобы тесто стекало, и рисуешь струйкой восьмерку.
— Где рисуешь? — въедливо уточнила я.
Ну, потому что, мне, вообще-то, это готовить потом!
— На поверхности теста! — огрызнулась Гордон. — Если успела дорисовать, пока рисунок не растает — яйца готовы, если растаял — взбиваешь дальше!
Понятливо угукнув, я записала ценную рекомендацию.
— Дальше просеиваешь в тесто муку. Феррерс, даже если она уже чистая — ее все равно нужно просеять еще раз, чтобы обогатить кислородом! У тебя есть сито?
— Нет, но…
— Не надо! — взмолилась Джулия, не дав мне договорить. — Просто не рассказывай мне этого!
— Хорошо, — согласилась я, неимоверно веселясь, — хотя я только хотела сказать, что у меня есть магазины и служба доставки!
В трубке облегченно выдохнули.
— Вот, когда добавляешь муку, тесто надо тщательно перемешивать ложкой, а взбивать больше не надо, а то сядет…
— Куда сядет? — перебила я.
— Если сядет — увидишь, куда! — зловеще пообещала Гордон. — Как только хорошо перемешала муку — все, тесто готово! Выливаешь в смазанную маслом форму, и ставишь в прогретую духовку на сорок пять минут при ста восьмидесяти градусах. На дно формы можно постелить промасленную пекарскую бумагу. Можно не стелить — если у тебя руки не кривые, и ты уверена, что потом корж из формы достанешь.
Ну… Руки у меня, вроде бы, не кривые. Но бумагу все же лучше постелить.
— Достала из духовки, вынула из формы — всё, корж готов! — возвестила Джулия.
— Подожди! — спохватилась я. — А когда добавлять вино?!
— А вино, Феррерс, нужно добавлять в себя, после каждого неудавшегося этапа! — захохотала, как гиена, Гордон.
Я хмыкнула, по-маккоевски вздернув бровь.
Определенно, кулинария начинала мне нравиться!
— Теперь крем! — вернула меня с небес на землю одноклассница.
И я подумала, что, пожалуй, с рецептурой она что-то напутала и бутылок мне понадобится две, а лучше вообще сразу что-нибудь покрепче. А еще лучше вообще заказать этот проклятый торт в кондитерской, но я же урожденная Феррерс (хотя вообще-то, уже скоро пять лет, как Маккой)! Я же решила! У меня ж фамильное упрямство помноженное на благоприобретенное! Ни шагу назад! Феникса мне в попу…
— Для крема тебе понадобится… — вещал в трубке бодрый голос Джулии.
Строчки рецепта ложились на бумагу, приправленные завитушками и ценными замечаниями.
— И имей в виду, — сообщила одноклассница мне напоследок, — я сама умею печь только такой торт, и если тебе он не подойдет — больше ничем не могу помочь.
— Если этот не подойдет, мне уже никто не поможет, — задумчиво пробормотала я и пообещав, что с меня бутылка того самого, рецептурного, при случае, распрощалась.
Я девушка не только упрямая, но еще и расчетливая. И по моим расчетам мы с тортом уже давно должны были поджидать Ива в гостиной, при свечах и плывущем по дому упоительном аромате. Однако мои расчеты с расчетами торта совершенно определенно не сошлись, а призванная свыше помощь в лице родителей по видеосвязи, не столько помогала, сколько глумилась, и по кухне несся жизнерадостный, полный ехидства мамин голос:
— Нет, вы посмотрите, я дожила до того момента, когда она взялась за готовку!
— Предки, бедный мальчик… — веселился папа.
Я скрипела зубами, но упорно делала свое сладкое (и грязное, не будем отрицать очевидное) дело.
— Не волнуйся, это всего лишь торт! Тортом еще никого не отравили!
— Но я бы на его месте пересмотрел свою страховку…
Так что, когда Ив c Фенькой на плече таки явился домой, он был как никогда вовремя. Хоть и преждевременно.
Все же, самообладание у моего любезного на уровне. Он сперва вручил мне птицу, поприветствовал лорда и леди Феррерс, они же — тесть и теща, и только после этого поинтересовался:
— Что это?
— Торт! — я была горда собой. Почти так же, как тогда, когда впервые успешно открыла осознанный и контролируемый переход на Ай-6-Джет.
И лишь немногим меньше, чем когда сумела подтвердить теоретически выкладки команды ученых, и зацепить выход к еще одному миру, соседствующему с нашим.
Мадам деловито прихватила меня клювом за ухо, за волосы, убедилась, что существенных изменений не произошло, и полезла к ноутбуку, проверять, что там.
«Там» умильно заворковали, рассказывая крылатой катастрофе, какая она умничка, лапочка и сладкая деточка.
Да-да-да, спасибо, пап-мам, она и так очень даже в курсе!
— А это что? — одними губами спросил муж, кивая в сторону экрана, где мама с папой, устроившись как на остросюжетном триллере, еще пять минут назад азартно «помогали» мне готовить.
— А это моральная поддержка! — презрев конспирацию объявила я.
— Ивлин, чего же вы стоите, пробуйте давайте! — вспомнила, ради чего мы все здесь собрались, моя добрая мама.
— Нет-нет-нет, у меня еще не готово! — метнулась я, закрывая собой неоконченный шедевр.
— Скорую, если что, мы вызовем! — жизнерадостно объявил папа.
Муж, посмеиваясь, подошел к столу и мимоходом «случайно» вырубил связь.
А я, наплевав на то, что вся в муке и креме, повисла на крепкой надежной шее, размазывая муку и крем уже по нам обоим и доверительно сообщила:
— Между прочим, это была ТВОЯ моральная поддержка! Так что потом не жалуйся, что я решила отравить тебя без свидетелей!
— Да, при таких свидетелях травить, оно сподручнее, — глубокомысленно согласился супруг, с неохотой выпуская меня из объятий. — Родственники, как никак, сама не справишься — подплюнут яду! — и тактически грамотно отступил за дверь кухни, подперев ее для верности парочкой заклинаний.
Нет, мой муж хорошо относится к моим родителям. Просто предпочитает делать это издалека — потому что вблизи они сами к кому угодно хорошо отнесутся…
— Мэнди, да плюнь ты на этот торт! — донеслось из-за двери. — Подумаешь пять лет ждал! Я еще подожду…
У-у-у, гад-подлец-мерзавец!
Чувствуя, что глупо и абсолютно счастливо улыбаюсь, я вернулась к торту. Чтобы в отчаянии завопить:
— Фигнюлина!!!
Пойманная с поличным, Фенька шарахнулась от стола, сшибая по пути муку, а я, роняя по пути стулья, бросилась как раз наоборот к нему.
Фух! Непоправимого ущерба не случилось, а эту дырку я куском от предыдущего коржа заткну, и будет незаметно.
На самом деле, не то чтобы Ив был прям совсем уж сладкоежкой. Но в стрессовые моменты предпочитал обеспечивать себе моральную поддержку именно так. А учитывая, какую новость мне нужно сообщить любимому мужу, стресс ему обеспечен.
А у меня уже — оп! — и антистресс в наличии. Я же говорю — расчетливая.
Погрозив кулаком забившейся на шкаф под потолок Фигнюхе, я вернулась к священнодействию.
Вообще, зря братец рассчитывал на более приличное имя для родового символа. Восстановилась тогда после воскрешения она быстро, месяца не прошло, и снова стала на диво живой и любознательной — и нежное «Феня» как-то очень быстро трансформировалось в «Фигнюлину», «Фиговину», а в моменты особой эпичности — в «Фигню Погановну».
Рич злился, но ничего сделать не мог.
На Ай-6-Джет мы брали ее за все годы исследований лишь однажды, по запросу и слезным мольбам института инобиологии, для неких необходимых науке исследований. И зареклись раз и навсегда: те самые исследования однозначно показали, что переход из мира в мир высасывает из нашей девочки магическую силу, и восстанавливается она долго. Куда дольше, чем любой маг-человек.
Самым страшным для меня было осознание, что если вот сейчас с ней что-то случится, выжатая досуха переходом, возродиться она не сможет…
Вспомнив ту свою панику, я расчувствовалась, умилилась и полезла в холодильник за мясом:
— Феня, Фенечка, иди ко мне, моя девочка! Да, да, вот так, да, моя у-у-умничка, мое со-о-олнышко!
И как бы потом нас не уговаривали, больше мы с собой ее на историческую родину не брали — договорились здесь о передержке. Внезапно — с пожарными. С теми самыми, что когда-то помогли нам грамотно организовать выгул для Феньки. Ив просто пошел выполнять обещание — показывать тридцати здоровым лбам одну маленькую птичку, а вернулся с известием, что у Феньки и пожарной части номер сто тридцать шесть общая любовь — брандспойт.
Так с тех пор и повелось, в наше отсутствие птица феникс приносит пользу цивилизованному миру — организовывает парням пожары заданной категории сложности, тестирует противопожарную безопасность помещений, по мелочи вредничает и с наслаждением улепетывает от брандспойта. Иногда его даже не включают, а пытаются бить юркую бестию прямо шлангом. Ха! Кто там дастся!
Но, на самом деле, единственного визита в родной мир Феньке хватило. Вскоре после него она начала тяжелеть, и мы заподозрили, что в ней зреет диверсия… Вызрела. К снесенному яйцу Фигня оказалась на удивление равнодушна — то ли молодость сказалась, то ли человеческое воспитание. Высиживать яйцо пришлось мне, Иву и институту инобиологии. Вот уж кто был счастлив! В великий день, когда яйцо покрылось сеткой трещин, и инобиологи объявили, что «вот-вот, в течение десяти минут», я изъяла добычу из их загребущих лап вместе с инкубатором, упаковала в нарядную коробку и отправилась в гости к любимому брату, сопровождаемая разочарованным воем лучших представителей инобиологической науки.
Оставила и отбыла порталом.
Ричи открыл — а там импринтинг!
Брат не разговаривал со мной неделю — «Как ты могла? Это безответственно!»
Ильза не разговаривала со мной почти месяц — «Как ты могла?! Ты должна была отдать яйцо мне!»
Но ничего, помирились как-то.
А кличка «Диверсия», кстати, так и прижилась, несмотря на все попытки Ричарда обозвать питомца как можно возвышенней.
Улыбаясь своим воспоминаниям, я перешла к самой трепетной части своего проекта.
Мимоходом порадовавшись, что Ив разогнал семейный шабаш, и не придется изворачиваться и делать это самой, чтобы не выдать свою Сверхважную Новость раньше времени кому не следует, я достала надежно спрятанные до поры-до времени два пакетика с красителями.
Голубой или розовый? Розовый или голубой?..