Глава 9. Посмертная инобиология и уважение к родовым символам

После того, как камень артефакта разломился под ботинком, и пяти секунд не прошло, а пространство ангара заполнилось: из открывавшихся порталов прыгали люди в боевой экипировке, и от свалившейся магической тишины снова заложило уши.

— Мисс Феррерс, вы в порядке? Лейтенант Маккой…

Штурмовики в броне взяли нас в коробочку, над ними горело зарево магических щитов, вороненные стволы грозно ходили из стороны в сторону.

Боевые маги рассыпались по ангару. Все захватила деловая суета и воздух гудел, наполненный переговорами.

— Мисс Феррерс, как вы себя чувствуете? Мисс Феррерс, вам нужна помощь?

Мисс Феррерс окинула говорившего надменным взглядом и промолчала, холодная и презрительная.

И не скажешь, что минуту назад она безудержно, до икоты оплакивала погибшего питомца.

Я ответил вместо нее:

— Подготовьте, пожалуйста, медика — пусть мисс Феррерс осмотрят, она попала под оглушающее заклинание большой мощности. Всё, вроде бы, в порядке, но квалифицированный целитель не помешает.

— Всё будет!

Мужика оттеснили, нас с Амандой приняли доблестные стражи порядка и арка портала.

— Это был начальник охраны Ричарда, — шепнула мне Мэнди, пока нас вели по коридорам полицейского участка, и я уже по привычке поддерживал ее за талию. — Он профукал мое похищение, и теперь кровно заинтересован в том, чтобы я была максимально цела — от этого напрямую зависит, сожрет его Ричи без соли, или пожует немного и уволит в свободное плавание.

Наше сопровождение (так и тянуло назвать его конвоем) гулко печатало шаг.

— Ваш следователь, — объявил старший группы Аманде и, открыв дверь в кабинет, гаркнул о том, что похищенные доставлены.

Это и впрямь был «ваш следователь». А еще «ваш брат», «ваш адвокат», «ваш целитель»…

«Ваши родители» отсутствовали, но только потому, что всё происшествие случилось быстро и его удалось от них утаить. И слава Предкам, а то мне что-то страшновато представить масштаб дурдома, который способны создать целых четыре представителя этой фамилии, по сравнению с двумя.

И вся эта толпа мгновенно оттеснила следователя от феррерсовской принцессы.

Впрочем, детектив Кан и сам не рвался стоять в этой очереди, благоразумно довольствуясь мной — но уж эту жертву он из зубов выпускать не собирался.

Да и Предки с ним.

Допрос — так допрос, не первый раз, в конце концов, и я принялся покорно отвечать на дофигалион вопросов.

Где-то на середине этой цифры феррерсовский целитель решил, что он достаточно напился крови Мэнди и вцепился в меня. Детектив с теми же целями впился в Аманду. Адвокаты встали в охотничью стойку, Ричи Феррерс никуда не встал, хотя ему и намекали, что мог бы, но он так и остался сидеть с наглой рожей заявив, что он — законный представитель своей сестры и останется отстаивать ее права. На права Аманды нынче, вроде, не посягали, но на Феррерса махнули рукой, рассудив, что выпихивать опытного политика бессмысленно.

Все были при деле — целитель проводил диагностику, Гийом Кан — допрос, адвокаты — защиту, мы с Амандой отвечали на вопросы, а ее брат осуществлял руководство и контроль. Напряжение потихоньку отпускало, и даже Аманда уже не выглядела такой квелой.

И именно в этот момент, когда я имел глупость подумать, что всё, похоже, закончилось, в набитый битком кабинет вломился сержант:

— Детектив Кан! — он увидел меня и сбился. — Лейтенант Маккой, ваша квартира горит!

— Мисс Феррерс, стойте, вам пока нельзя использовать магию!

Вскрик целителя застал Мэнди, когда она как раз собиралась открыть переход.

Аманда поджала губы, явно не согласная с запретом, но Гийом Кан присоединился к медику.

— Не стоит, мисс Феррерс. Это здание закрыто для произвольных перемещений, не сомневаюсь, вы сможете, но это, в конце концов, неприлично. Сейчас все вместе отправимся.

Мэнди остановилась. Не то чтобы смутилась, но что-то близко.

Детектив встал, и мы все потянулись за ним из кабинета, как цыплята за мамой-наседкой.

— Докладывай, — скомандовал он сержанту, и тот с готовностью начал.

— В десять часов десять минут с адреса, откуда похитили Феррерс-Маккоя пришел вызов от дежурной группы. Лейтенант Джемисон уведомил о возгорании, но подробностей не сообщал. О происшествии сразу же было доложено вам как ведущему детективу по делу.

— Понятно, — проворчал Кан. — Ладно, на месте разберемся. Если будут спрашивать — я на адресе.

Маг-портальщик полицейского участка оценил количество народа, которое явно собиралось воспользоваться порталом, скривился, но приказ детектива выполнил.

Гийом Кан шагнул в портал первым, за ним я, Аманда, Ричард Феррерс, его охрана…

Когда вся эта толпа вывалилась во дворе моего дома, я даже удивился, что среди нас нет целителя.

Из разбитого окна моей квартиры валил дым. Густой черный столб — и кто-то надрывно рыдал в телефон, требуя скорее пожарных, а ему отвечали:

— Да угомонись ты, мать. Уже вызвали!

— Ну что ты блажишь, не видишь, дальше не идёт?

— Гля, гля, ты позырь, чего творится!

— Как в ужастике!

— Ваще зачет!

Жаль, разделить восторг подростков, столпившихся у подъезда и с упоением снимающих происходящее на видео, я не мог.

Я мог только мысленно материться и надеяться, что огнеупорные чары Феррерса не подведут, и огонь действительно не распространится на соседние квартиры.

Всё это я успел ухватить лишь мельком, когда из толпы выскочил подчиненный Кана.

— Мы первичный осмотр провели, тело погибшего охранника в морг увезли, а мы остались дальше работать. Закладки от похитителей самые неприятные спец из магбезопасности разрядил и увез, но оставалась мелочевка, которая по нашему профилю, плюс птицу вы сами приказали не трогать, пока инобиологи с контейнером не приедут. Мы не сразу заметили, что на тушке искры появились. Там с самого начала мерцание непонятное в оперении присутствовало, но ее спец колпаком накрыл, так что мы особо внимания не обращали. Потом Прю искры заметила, еще пошутила, что от работы мол, в глазах искрит, и просто на всякий случай замерила фон. А он растет. Мы давай инобиологам звонить — они клянутся, что едут, и умоляют ни в коем случае образец не трогать. Детектив, мы ее на самом деле не трогали — ну зачем оно нам надо? Эти искры сами собой возникли. Лейтенант велел купол усилить, и быстрее заканчивать работу. А фон все растет, и купол его не держит, только искрам распространяться не дает. Ну и ясно, что ничего в этом хорошего. Джемисон фон отслеживал-отслеживал, а потом как рявкнет — все вон! И огонь почти сразу полыхнул, но мы выскочить успели, а жахнуло уже за нами — наверное, купол лопнул. И сразу всерьез занялось, без раскачки, хоть там и противопожарка хорошая. Мы тушить даже не пробовали, только пожарных вызвали.

Рассказ уложился в промежуток от подъезда до лестничной клетки.

Под моей дверью встали походным лагерем эксперты: два чемоданчика с инструментами, картонная коробка и несколько пакетов россыпью. Рыжая девица в штатском прижимала коробку к груди, а единственный одетый по форме мужик с лейтенантскими погонами, сидел верхом на чемодане.

Кан обвел становище взглядом и рявкнул:

— Почему не эвакуировались из здания?

Эксперты дружно вскочили на ноги и вытянулись.

— Так, а чего? Видно же, что защита держит, чего дергаться, шеф? — попытался объяснить свою позицию лейтенант. — Вон, даже входная дверь снаружи холодная!

— Инструкции для кого пишутся? — детектив был зол не на шутку.

— Так ведь вы тоже не по инструкции к нам поднялись, — вякнула рыжая, но тут же скисла, увяла и попыталась раствориться на местности. Не удалось.

— Вот именно, — зловеще прошипел детектив Кан. — Так что похватали вещи — и вниз бегом!

Шорох начался, как среди солдат на плацу. Имущество эксперты сгребли мгновенно, без всяких порталов свинтили в рекордные сроки, а Гийом Кан тем временем обратился в Ричарду Феррерсу:

— Что скажете? Вы ведь по огненной части специалист, в некотором роде.

Зато стало понятно, почему детектив так спокойно поднялся на шестой этаж горящего дома: когда с тобой огненный аристократ, можно и за ухо вытащить из возможной задницы разгильдяев-подчиненных.

Феррерс задумчиво посмотрел на мою квартиру — такое ощущение, что даже, скорее, «в квартиру», сквозь дверь и стены — и резюмировал:

— Я несколько иного плана специалист, потушить не могу. Но если вам нужна оценка — то угрозы распространения пламени за пределы квартиры нет. Защита справляется.

И сочувственно оглянулся на меня:

— Извини, Маккой. Не поручусь, что внутри хоть что-то уцелеет… — и, скрепив сердце, признал, — Кажется, я с обязательствами по защите от огня не справился!

Аманда, которая еще пару часов назад не удержалась бы и куснула брата, трагично молчала.

Я только поморщился. Выгорит квартира — так и хрен бы с ней, на самом деле. Слава Магии, что только моя, и оплачивать тысячные и стотысячные иски от соседей мне не грозят. Так что, спасибо тебе, Ричард Феррерс, а я сам себе злобный доктор.

По лестнице загрохотали сапоги, и к нам на площадку выскочили пожарные, в термозащите и облаке брани:

— Немедленно покинуть здание! — означала эта цветастая речь в цензурной обработке, если отсеять угрозы казнить идиотов на месте и засудить силами пожарного управления…

Феррерс зажег над ладонью знак цехового уровня, подсветил щиты, которые навесил на всю нашу группу так, что я даже и не заметил, и речистый сбавил тон:

— А!.. А. Ну тогда покиньте, пожалуйста, здание и не мешайте работать, — прозвучало уже более миролюбиво.

Его напарник, не отвлекаясь на всякую фигню вроде нас, отрывисто лаял в рацию:

— Третий, мы на месте, прием! Ты меня видишь?

— Вижу тебя, четвертый, начинаем работать!

— Шеф, мы самые ценные улики вынести успели до возгорания! — радостно заорала навстречу детективу рыжая Прю, стоило нам показаться из подъезда.

Напротив моего окна на шестом этаже, на фоне черного столба дыма, на лестнице стоял пожарный в ярко-оранжевом защитном костюме и сосредоточенно колдовал. Толпа восхищенно внимала, подростки с новыми силами снимали видео, а в моей квартире полыхал самовоспламенившийся мертвый птенец, выжегший защиту аристократа в двадцать шестом поколении.

Ощущение полного сюра накрыло меня с головой.

— Хозяин квартиры здесь? Кто хозяин квартиры? — массивный пожарный в оранжевой форме, откинув с лица защитный щиток, обвел взглядом толпу.

— Я. Здесь. Лейтенант Ив Маккой, я вас слушаю.

— Старшина пожарного расчета Дуглас Брунгер, — представился он и просверлил меня суровым взглядом. — Огненными артефактами балуемся? Условия хранения нарушаем?

— Что? — концентрация сюрреализма начала поддавливать на мозги.

— Я интересуюсь, имелись ли в квартире артефакты огненной направленности и в каких условиях хранились.

В том что имелись и плохо хранились, старшина даже не сомневался. И я еще только открывал рот для ответа суровому Дугласу Брунгеру, как меня опередили:

— Не было в квартире никаких огненных артефактов! — встряла с экспертным мнением девица Прю. — Мы там все на корточках и с детекторами облазили! А рядом с птичкой и вообще ничего не было, она сама загорелась!

Пожарный вперился взглядом в бойкую девицу. «Это кто тут нарушает без очереди?» — было написано у него на лице.

— Лейтенант Джемисон, — мрачно буркнул один из артефакторов. — Экспертная группа следственного управления. Мы были в квартире в момент возгорания. Причиной стал самовоспламенившийся труп птицы иномирного происхождения, — и снова в подробностях рассказал, как это было.

— Паршиво, — задумчиво почесал подбородок Брунгер.

— Почему? — снова встряла неугомонная Пруденс.

— Потому что для воспламенившихся артефактов у меня подробная инструкции и план тушения есть. А для дохлых иномирных птиц — нет.

Аманда от слов «дохлая птица» дернулась, как от удара кнутом, и глаза у нее стали больные. Бедная девочка…

— В общем, лейтенант, в эпицентре пожара имеется магическое ядро неизвестного характера, диаметром в пару метров. Оно же идентифицировано как очаг возгорания. Потушить мы его пока не можем — это ядро устойчиво к магическому воздействию извне, а усиливать нажим, не зная, с чарами какого характера столкнулись, мы опасались. В остальном, гореть у вас в квартире, по большому счету, нечему, огнеупорные чары делают свое дело — и если бы огонь не подпитывался устойчивым источником, он уже давно бы захлебнулся и без нас. Мы сейчас попробуем сделать так… — начал старшина и вздрогнул.

— Убийцы! — Через двор от въезда несся сухонький старичок, потрясая на бегу кулаками. Следом за ним, существенно отставая, во всю прыть неслись парень и девушка. — Мерзавцы! Ведь просили же, умоляли — не трогать образец! Что ж вы… что ж вы, мерзавцы, натворили!

Добежав до нас, дед схватился за грудь и, стеная и причитая, грозил неведомым убийцам и мерзавцам, угробившим ценнейший образец, всеми карами. Имен не называл, но из контекста выходило, что нам.

Сюр нарастал.

— Профессор, не волнуйтесь так! — слезно упрашивал парень справа, по-видимому, аспирант.

— Профессор, выпейте ваши таблетки! — металась аспирантка слева и тыкала старцу пузырек с лекарством и бутылочку с водой.

— Убили! Без ножа зарезали! — почти рыдал профессор. — Ценнейший образец! Уникальный! Какая потеря для науки!

Всё понятно.

Инобиологи прибыли.

— Да не трогал никто ваш образец! — хором завопили эксперты. — Он сам загорелся!

— Как вы могли! — не верила им аспирантка.

— Предки, проректор нас самих на исследования пустит, — кручинился аспирант.

Эксперты по третьему кругу описывали эпохальное событие и делали это все хором.

На заднем фоне подчиненные старшины выполняли свои служебные обязанности — противостояли очагу пламени.

От въезда во двор неспешно катилась машина с логотипами института инобиологии.

На лице старшины пожарного расчета Дугласа Брунгера бегущей строкой высвечивались мысли о любимейшей забаве пожарных всех времен и народов — «А не облить ли их всех из брандспойта?»

«А облить!» — сигнализировала ему лицом Аманда.

Я придвинулся к ней ближе и взял за руку. Просто так, на всякий случай.

Её и от рассказа экспертов-артефакторов каждый раз коробило, а уж от потребительского отношения этой троицы…

Как бы инобиология не понесла еще более сокрушительные потери в лице лучших своих представителей.

Мэнди бросила на меня взгляд — недоумевающий, и слегка даже оскорбленный. «Как ты мог подумать!» — транслировал этот взгляд. Я вздохнул и удвоил бдительность: такое выражение лица мисс Феррерс не сулило ничего хорошего.

Профессор допил воду, взмахом руки утилизировал бутылку и объявил:

— Значит так. Ничего тушить никто не будет.

Вот это новость! Я почувствовал душевный порыв присоединиться к старшине и Аманде.

— Мы приехали осмотреть образец — мы его осмотрим. Связывайтесь с вашим начальством, молодой человек, потому что я свяжусь со своим, и вам всё равно прикажут сопровождать нас к очагу возгорания.

Судя по тоскливому взгляду «молодого человека», он только что возненавидел профессора со страшной силой, но подозревал, что всё так и будет.

Всё так и вышло, и через полчаса мы траурной процессией двинулись к шестому этажу. Мы — это Дуглас Брунгер, потому что работа, троица инобиологов, потому что наука в одном месте свербит, Ричард Феррерс, потому что «яжеогненныймаг!», его охрана, потому что а куда им деваться, и я, потому что это, мать вашу, моя квартира!

Завершала шествие Мэнди, которой колдовать никто не разрешал, но оставить внизу не сумели — потому что «через мой труп!».

К дверям собственного жилища пришлось протискиваться через толпу, но внутрь меня пустили не сразу — Дуглас Брунгер поставил щиты, на нас, чтоб не сгорели, и на квартиру, чтобы открывшаяся дверь не спровоцировала сквозняк, и как следствие, выброс пламени в лицо пришедшим, Ричард Феррерс поставил щиты на всех подряд и на всё, до чего дотянулся.

Я отпер замки.

Двое суровых подчиненных старшины Брунгера открыли дверь, и шагнули в квартиру плечом к плечу (явно опасаясь, что кто-то из чукнутых умников попытается прошмыгнуть в пекло поперед батьки).

Выброс пламени все же случился.

Только виной этому стал не сквозняк, а возмущенно-негодующее, гневное «КХА-А-А!»

— Нельзя! — гаркнул я во всю глотку, и замерли, как ни странно, все, включая Аманду и инобиологов, хотя касался окрик исключительно Поганки.

Особенно инобиологи удивили — с момента нашей встречи они никак не дали заподозрить, что слово «нельзя» им знакомо.

А я поймал себя на том, что автоматически, рефлекторно ухватил за руку Мэнди: не то, чтобы я опасался, что она может броситься к птенцу прямо в огонь, но… Но да, опасался. У нее горели глаза, у моей девочки, и то, что было написано на ее лице, можно было брать иллюстрацией во всемирную энциклопедию, в статью «Счастье».

— Путь пока посидит, — извинился я перед этим огромным счастьем. — Мало ли… Может, ей помощь нужна, а может, пожар из-под контроля выйдет… Сначала пусть специалисты взглянут.

Счастье не стало спорить, счастье было со всем согласно.

Второе счастье тоже возражений не выказало — сидело послушно где-то в огне, и не чирикало. Потому что «нельзя» — значит, «нельзя», и по команде «нельзя» любое действие должно быть прекращено.

Мэнди пристально вглядывалась в огонь, пытаясь ее рассмотреть сквозь защитный барьер, установленный старшим братом, но видно было только огненный шторм и языки пламени, жадно лижущие прозрачную преграду.

А потом нас потеснили, и за дело взялись профессионалы.

Ричард Феррерс поставил второй барьер, вокруг того места, где, предположительно, находился обнаруженный пожарными кокон — вслепую поставил, по координатам. Сразу после этого парни-пожарные слаженной очередью заклинаний сбили пламя, гулявшее по квартире, сняли температуру, расставили подпорки на случай обрушения потолка, установили еще что-то страховочное — и дали добро на вход в квартиру гражданским лицам.

— Можешь отпускать, я ее накрыл, — очень серьезно сообщил мне Феррерс, и я только после этого заметил, что так и не выпустил из запястье Мэнди.

Теперь, когда огонь опал, стало видно, что большей частью, квартира от огня не пострадала, и даже интерьер практически уцелел, за одним маленьким двухметровым исключением. Угол, в который отлетела птичка от удара, выгорел на хрен. Пол от той же участи спасла феррерсовская защита, а вот внутренней стене не повезло.

Прямо на том месте, где раньше был стык стен, находился тот самый кокон, и в нем полыхало бесцветное пламя. А по центру кокона располагалась сфера поменьше, и в ней, сложившись невероятным и явно неудобным способом, висела наша птица. Свирепо сверкала черным глазом на чужаков, влюбленно — на нас с Амандой.

Абсолютно целая и невредимая, родная до зубовного скрежета дуреха!

— Фиксируйте показатели, коллеги!

— Есть, справа сняла!

— Слева снято!

— Датчики… индикаторы… профессор, поднимите ваш край на семнадцать градусов! Всё, пошли показания!

Нет у ученых ничего святого. Такой момент своей суетой испортили.

— Мисс Феррерс, мистер Маккой, мы закончили. Можете выпускать.

— Что выпускать? — мрачно буркнул я.

— Понимаете, вот эта сфера в огне — это, в некотором роде… эм… яйцо. Не совсем, но очень близко. Энергетически — так уж точно. И наш, извиняюсь, «птенец», готов вылупиться. Вы ему, вернее, ей, запретили — но биологически она совершенно готова появиться на свет, так что… Можете отменить запрет.

Доктор моргнул и взглянул в сторону кокона.

Я тоже взглянул. Ну и как, предположительно, я должен отменить запрет? Что-то подобных команд мы не проходили.

— Поганка, Поганочка, иди ко мне! — пропела Мэнди.

Поганка моргнула, стрельнула взглядом в меня и замерла в неподвижности — побоялась, значит, нарушить мамочкин запрет.

— Можно.

Ноль реакции.

— Можно, давай.

Фиг вам, господа встречающие.

Тьфу ты, что за напасть пернатая!

— Ко мне! — скомандовал, и выставил руку, как насест, на который раньше она слетала со шкафа.

— Ку?

— Да ку, ку… Вылупляйся уже давай!

Хлопок, и странный звук, будто где-то оборвалась струна — это лопнула внешняя сфера, высвободив огонь, и на нас плеснуло жаром, даже сквозь огнеупорные защиты. И следом за ним лопнула вторая, внутренняя, создав энергетический выброс, от которого заныли зубы и на короткий миг накрыла полная дезориентация. На мгновение птичий силуэт застыл в воздухе — величественная, гордая птица, прекрасная и сильная…

А затем девицы ринулись обниматься, и морок рассеялся.

— Ку! — вопила одна.

— Девочка моя! — вторила ей вторая.

— Феникс! Это феникс! — восторгались на три голоса инобиологи.

— Аманда Феррерс! — сурово вмешался в трогательное воссоединение родственных душ Ричи, и внес свою лепту в общий дурдом. — На правах старшего брата и фактического главы семьи, официально предупреждаю: если ты снова дашь родовому символу непотребное имя — отлучу от рода!

— А… — вскинулась Мэнди, собираясь оспорить обвинения.

— Тебе что, прошлого раза мало? — внушительно напомнил он, и я было заинтересовался, о каком прошлом разе речь, но Мэнди нервно вильнула попой, и вопрос прояснился сам собой, а моя радость явно скисла.

— Но у нее стресс! И если переименовать птицу сейчас, он станет еще сильнее!

— Аманда. Я сказал — ты услышала.

Ого! А Феррерс, похоже, не шутил! Кажется, вокруг герба, набитого на мягком месте, кипело куда больше страстей, чем поведала мне моя радость. Я хмыкнул и шагнул к скульптурной композиции «Негодующие дамы».

Подставил локоть, и птичка с неохотой перетекла на него. Вот так всегда: как слушаться, так меня, а как обниматься — так к Аманде.

— Феникс, говорите? — я подкинул на локте живой груз. Хм, кажется. Она стала увесистее…Да и оперение явно потемнело. — Ну, что ж, пусть будет Феня.

— Ребята, — страдальчески поморщился Ричард, — вам что, воображение из одной бутылки разливали?

Поганка-Феня, шустро перебралась с локтя на плечо и, овившись вокруг шеи, нежно прикусила клювом ухо.

— Ку-у-у!

— А как же, — согласился я, почесывая ей грудку. — Конечно, ку.

Аманда прижалась к моему плечу и нежно поглаживала-почесывала птицу между крыльев.

Я вздохнул, испытывая что-то подозрительно похожее на счастье.

Мэнди

Домой! Домой-домой-домой!

После воскрешения Пога… — ладно, так уж и быть, Фени! — нас не отпустили с миром, как могли бы надеяться наивные граждане, нас снова потащили в казенный дом. При этом инобиологи переругались с детективами, определяя, какой именно казенный дом нашей ячейке общества следует поместить в первую очередь. Победил Гийом Кан. Инобиологи же, вцепившиеся в Феньку мертвой хваткой, отправились вслед за нашей беспокойной процессией в полицейский участок.

Феня-Поганка прочно обосновалась на руках у меня или у Ивлина и при попытке ее ссадить устраивала настоящую истерику. И это был не каприз избалованного питомца, а натуральная паническая атака. Даже если один из нас был в зоне птичьего доступа, но второй вдруг выходил в другой кабинет — феникс начинал беспокоиться, вертеть хохлатой головушкой, крутиться на руках и демонстрировать неподдельную тревогу.

Оставалось лишь надеяться, что психоз сойдет на нет сам собой, а то вот только в спальне мне ее для полного счастья и не хватало — в спальне мы ее вечно то придавим, то наступим.

Словом, вернувшись в полицейский участок, мы еще немного побегали от детективов к инобиологам, от биологов — к целителям, и старый змей Брикс, наш семейный лекарь, продлил запрет на использование магии до завтра, а присутствие рядом Ива и Ричи не оставило никаких шансов на то, что назначением удастся пренебречь.

Так что, когда цепкие лапы правосудия нас выпустили, доставить ко мне на квартиру наше трио вызвался Ричи.

Фенька на братца, кстати, щелкала клювом и мела своим феерически шикарным хвостом, что странно, ей такие полумеры не свойственны, и надо бы у Ива спросить, не в курсе ли он, с чего вдруг такое аномальное поведение.

Я и спросила, как только загрузились в авто. И всю дорогу до своей квартиры слушала потрясающую историю знакомства Ива и родового символа с Ричардом Феррерсом, а после глумилась, напирая на низкое качество наведенных им чар.

Брат контраргументировал, я наседала, Ив ухмылялся, Фенька разлеглась у него на коленях и разложила свой хвост на всё заднее сиденье братского авто, вторым слоем поверх наших с Ричи ног, косвенно подтвердив тем самым версию, что ни капли она на Ричарда не злится, иначе самое ценное — хвост — ему бы не доверила.

И такая идиллия царила до самых дверей моей квартиры, а стоило нам к ним приблизиться — оборвалась.

Потому что возле дверей нас ждали. Не столько нас, сколько меня — Уильям Дарскот не был готов к встрече со столь многочисленной делегацией. Цветов, к примеру, заготовил маловато. Какой-то жалкий один букет.

Честно сказать, первым моим порывом при виде него было сделать «КХА!» по примеру одной пернатой мадам, переступить через горку пепла и сделать вид, что не имею к ней никакого отношения. Удержалась. С трудом, но удержалась.

Метнула быстрый взгляд на Ива — серьезен, но, вроде, не напряжен. Почесывает По… Феню под горлом одной рукой, другую положил на место, где сходятся крылья. Явно готов, в случае чего, придержать порыв крылатой девицы. Но не взвинчен и спокоен. Слегка помят, надежен как скала и упоительно крышесносен. И мне, кажется, верит.

Потом посмотрела на Уилла и поняла две вещи.

Первое: кто-то в нашем окружении предоставляет ему информацию о моих перемещениях. Вряд ли племенной жених дожидался меня тут со вчера-позавчера и вряд ли так удачно явился наобум.

Второе: не могу я его больше видеть. Не могу, не хочу и не буду. Пора заканчивать с этим балаганом. Компенсирую потом семейству ущерб из собственных доходов.

— Добрый день, господа. Аманда! — Уилл шагнул было ко мне.

— Уильям Дарскот, — начала я, собираясь покончить, наконец, с этим балаганом и вздохнуть свободно, но меня перебил Ричи.

Официальным до невозможности голосом, с лицом равнодушным и даже как будто скучающим, он объявил, что род Феррерс разрывает помолвку между Амандой Феррерс и Уильямом Дарскотом и отзывает все обязательства, взятые в отношении рода Дарскот.

Я, конечно, взрослая и самостоятельная женщина двадцати пяти лет, сильная и независимая. Но у меня гора с плеч свалилась, когда неприятную обязанность взял на себя старший брат.

И свалилась она, по-видимому, на Уилла: вряд ли он не догадывался, что я попытаюсь взбрыкнуть, но рассчитывал, что семья меня вразумит и одернет, а потому такой подлости от Ричи не ожидал. Но в руки взял себя довольно быстро. Не стал требовать объяснений и выяснять основания такого решения. Лишь холодно бросил:

— Я пришлю адвокатов. Они огласят роду Феррерс размер неустойки.

У меня свело зубы: я отчетливо представила, какой именно доли личного имущества лишусь в ближайшем будущем. Львиной, определенно.

— Как пожелаете, — благосклонно отозвался братец. — Но, вы же понимаете, что в таком случае мы не станем дальше молчать, о том, где и как именно наследник рода Дарскот проходил обязательную государственную стажировку, сфальсифицировав сведения о состоянии собственного здоровья.

И обратился уже ко мне:

— Видишь ли, милая, твой нареченный жених должен был стажироваться в горном регионе, где-то в районе Каменного Отрога, с его сложными магическими и климатическими условиями. Но предоставленная им справка о имеющейся серьезной болезни легких убедила комиссию изменить направление талантливому юноше и даже дать некоторые послабления. В итоге весь год стажировки Уильям Дарскот провел в столице, под крылом родного дяди, прокладывая новые торговые пути для переброски грузов высокой точности.

Маска самообладания сидела на Уилле, как влитая. Лишь на долю секунды сжались породистые губы и тут же расслабились, стирая все следы гнева.

А Ричи хладнокровно развил свою мысль:

— Подумайте, Дарскот, вам очень хочется выплачивать государству компенсации за все налоговые вычеты, плюс неустойку за обман? Нет? Ну хорошо, наши юристы подъедут к вам через полчасика, чтобы все подписать…

За сим мы распрощались, и Уилл ушел в сторону лифтов. Всё-таки лицо он держал прекрасно.

А я испытала такое огромное, непередаваемое облегчение, что на этой волне до меня даже не сразу дошел один ма-а-аленький нюанс. А когда дошел…

— Минуточку, — атаковала я брата, как только дверь в мою квартиру закрылась, вместо того чтобы со счастливым лицом повиснуть у него на шее. — То есть, он не понесет наказания за свою стажировку? Ему теперь ничего не будет?!

— Конечно, будет, — невозмутимо отозвался брат и сделал невероятное.

Он протянул руку и стащил Поганку, то есть Феню, с рук Маккоя. Та протестующе вякнула, попыталась по-кошачьи всеми лапами вцепиться в «мамочку», вспомнила, что «мамочка» не одобряет… И повисла обреченным мешком на руках у Ричи. Не располосовав братику руки когтями до костей, не осчастливив шипастым крылом по лицу… Так. А не государственная ли измена тут назревает?!

Заметив мой возмущенный взгляд, птичка вякнула «Спаси!», и я немедленно её спасла, выдрав из загребущих рук и прижала к себе, сверля Ричи взглядом, а он как ни в чем не бывало продолжил:

— Сейчас поднимают стажировки всех аристократов для проверок и пересмотров, но к тому времени как дойдут до Дарскота, он по крайней мере уже не будет твоим женихом, раз, и мы не понесем никаких убытков от разрыва помолвки — два!

Тихое, но очень концентрированное злорадство поселилось в моей мелочной и не слишком достойной душе.

А вот бросаться брату на шею окончательно расхотелось.

Когда Ричи со свитой отбыл, я с облегчением повалилась на Ива.

Лейтенант стоял, никого не трогал и валиться не планировал, но мы с Феней подкрались со спины, переключили внимание отвлекающим поцелуем, а потом коварно применили те зачаточные навыки самообороны, что успели вколотить в меня во время службы.

Ив рухнул на диван, сраженный внезапностью атаки и глубиной коварства.

Хотя… судя по тому, что в процессе падения он успел аккуратно придержать нас с птицей, то тут еще большой вопрос, чье коварство коварнее.

Отмахнувшись от нелепой мысли, я поудобнее расположилась на своем собственном Ивлине. Разместила с комфортом колено. И бедро. И руками за шею обняла. Потом передумала, и обняла за грудь. И голову на плечо пристроила. Очень удобно получилось.

Сверху, на моей спине, топталась Феня-Поганка, обустраиваясь с той же хозяйской обстоятельностью, что и я.

Ив улыбался.

Улыбается он тут…

Вы посмотрите на него, улыбается!

Укусить его, что ли?

Ма-а-аленький такой укус…

Телефоны зазвенели в тот момент, когда я почти убедила себя, что крохотный профилактический укус — этот то, что жизненно необходимо Маккою сейчас. Зазвонили сразу оба, мой и его. С некоторой досадой мы расплелись, распутали руки-ноги, и достали гаджеты.

Не знаю, кто звонил Иву, но я, увидев имя звонящего, констатировала, что ответить придется. К такому решению мы пришли тоже единомоментно, и дружно разошлись в разные стороны.

Фенька, пометавшись туда-сюда, выбрала все же Ива. Предательница.

— Алло. Я слушаю.

— Мисс Феррерс? Это Нейл Бразерс.

— Добрый день. Да, мистер Бразерс, я вас узнала.

Еще бы мне было не узнать человека, назначенного курировать проект по освоению Ай-6-Джет…

Телефонный разговор меня порадовал.

Отключившись, я некоторое время мечтательно разглядывала картину на противоположной стене, дожидаясь Ива, чтобы поделиться с ним замечательной вестью, но не утерпела — отправилась искать, куда он исчез.

Никуда не исчез — стоял на балконе, рассматривал город. Феня сидела на перилах сердитая и нахохленная.

— Лейтенант, — пропела я и потерлась носом о его шею, обняла за пояс.

— Это ненадолго. Ходят слухи, что мне присвоят капитанское звание, — хмыкнул Ив. Нашел мои руки и прижал к животу, накрыв сверху ладонями. Бездумно погладил пальцы. — Опять.

Я привстала на цыпочки, и куснув его за мочку, жарко выдохнула в ухо:

— Поздравляю!

Он легко отозвался:

— Вообще-то, еще рано. Это пока только слухи. Но такие, у которых точность процентов в девяносто.

Радостным он не выглядел.

— Но это же хорошо?

— Хорошо.

— А почему тогда мой нянь не весел?

Он повернулся и чмокнул меня в кончик носа. Снова повернулся к городу, молча, легонько поглаживая мои пальцы. А у меня от этой невесомой ласки нежностью заходилось сердце.

— Тревор звонил. Извинялся… За всё. Не от себя, точнее, не только за себя.

Я засопела ему в шею. Все-таки, прессовали моего лейтенанта, гады!

— Он уже знает, что у меня в квартире был пожар… предлагал пока пожить у него.

— Не поеду! — взвилась я моментально, а Ивлин крепче прижал мои руки к себе.

— Я поблагодарил и отказался, — успокоил меня он, но даже дурацкая шутка не развеяла Маккоевской меланхолии.

— И-ив! — мурлыкнула я, и он послушно развернулся в моих объятиях.

Тяжелые ладони огладили спину, легли на поясницу. Чуть-чуть сползли ниже.

Я пробежалась пальчиками по груди, поправила воротник. Прижалась к нему животом, ощущая сквозь слои ткани твердое тело.

— И-ив… Вот что бы ты сейчас больше всего хотел?

— Сейчас? — взгляд его стал мечтательным.

— Да, — выдохнула я и прижалась еще крепче.

— Больше всего? — и тембр голоса Маккоя стал ниже, а интонации обрели чувственную глубину.

— Угу, — я потеребила пряжку ремня на мужских брюках, затаив дыхание в ожидании ответа.

— Торт!

Ч… что?!

— Торт, — повторил этот… этот.

Убивать!5ebdbc

Осуществить свое намерение я не успела — меня с хохотом закинули на плечо и занесли в комнату, задержавшись только для того, чтобы впустить внутрь Феньку.

Я визжала и брыкалась. Я кусалась и царапалась. Я дралась за свою свободу, как лев! Львица.

И когда мерзавец сбросил меня на кровать, искренне планировала сражаться до конца…

Просто отвлеклась на раздевающегося Маккоя и забыла.

— Ив, — позвала я через силу минут через сорок, валяясь голышом поперек разоренной постели.

— У? — отозвался пока еще лейтенант.

— Ив, ты работу как хочешь получить? По блату или хитростью?

Маккой, валявшийся рядом, уткнувшись лицом в матрас, сделал над собой усилие и повернул голову ко мне. Вероятно, это был максимум внимания, на который он сейчас способен.

— Какую новую работу? — хрипло уточнил он.

— Нет, ну ты, конечно, можешь вернуться в армию и попробовать сделать карьеру там, — развила я мысль. — У тебя, вроде бы, неплохие шансы теперь. Но имей в виду, тогда меня в иномирной экспедиции охранять будут какие-то посторонние мужики!

И с легким злорадством полюбовавшись его физиономией, созналась:

— Звонил Бразерс. Детали согласованы, состав стран-участниц проекта по освоению другого мира утвержден, начинают формировать исследовательскую группу. Приказ о моем переводе в экспедиционный корпус готов, ждут только когда закончится наше судебное разбирательство. Остаток стажировки я буду проходить там, и, скорее всего, останусь в корпусе и по окончании. Пока не решила. Но перспектива мне нравится, — я вопросительно взглянула на Ива.

И он кивнул:

— Отличная перспектива!

— Так как? По блату — я их попрошу. Хитростью — за неделю-другую я их так замордую, что они сами тебя попросят…

Маккой засмеялся. И, не меняя положения, ответил:

— Не надо. Ни по блату, ни хитростью. Просто подам рапорт о переводе. Перспективы у меня неплохие: я один из двух человек в нашем мире, кто бывал на Ай-6-Джет…Так что, думаю, подпишут. — Он перевернулся на спину, закинул руку за голову и посмотрел на меня. — Иди сюда…

И, конечно, именно в этот самый момент его телефон зазвонил снова. Мой молчал, так что разбегаться по разным комнатам мы не стали, и Ив просто принял звонок.

— Лейтенант Маккой? Это Нейл Бразерс. Надеюсь, вы меня помните, мы с вами встречались, когда вы отчитывались о вашем с мисс Феррерс путешествии. У меня к вам предложение…

Разговор продлился минут пятнадцать, и когда Ив с невозмутимым видом попрощался и нажал отбой, я с визгом повалилась на него и звонко чмокнула лейтенантский подбородок:

— Поздравляю!

Организация безопасности участников экспедиции — это вам не охрана одной-единственной природной портальщицы! Это точно не лейтенантская должность и, подозреваю, даже не капитанская!

Некоторое время мы увлеченно «поздравлялись», а потом я спохватилась, что не утолила любопытство:

— Слушай! А ты не знаешь, за что тебе капитана возвращают?

— Да за что ж еще, — хмыкнул Маккой. — За тебя!

— За меня надо выпить! — провозгласила я.

И поехала на кухню на любимом мужчине.

Правда, свисая с его плеча — но это, право, такие мелочи!