Глава 6. Инструкции и нештатные ситуации

Стоя в своей комнате перед иллюзорным зеркалом, я тщательно приводила себя в порядок.

Расправила все складочки на форме, поправила воротничок, в сотый раз убедилась, что волосы заплетены надежно, из прически ничего не высыпается, не тянет и выглядит аккуратно.

Более важного дня в моей жизни еще не было.

В такой момент все должно быть идеально.

Я посмотрела на часы и вышла из комнаты.

Вчера Экеой действительно сообщил мне, что меня допускают к работе с порталом, а сегодня должна была начаться ОНА. Именно так — все буквы прописные.

Я, видите ли, до конца не была уверена, что мне дадут попробовать.

Экеою я не нравилась — невооруженным взглядом было видно, как ревниво он следит за всеми моими действиями рядом с портальной установкой, как болезненно морщится всякий раз, когда приходится разрешать мне ту или иную тренировочную манипуляцию.

Он действительно любил свое дело, он охотно учил — но только не меня.

Потому что я легко могла занять его место.

Кроме меня, на щитовой — больше никто.

Всем остальным нужно было долго расти и учиться, и он не боялся их учить, готовя будущую смену, а меня бешено ревновал.

Потому что будущая смена — дело отдаленных перспектив, когда там сегодняшний лаборант или техник дорастет до должности начальника? А мне достаточно было бы протянуть руку. Захотеть. Сочетание природных свойств, образования и происхождения позволили бы мне получить его место — то место, к которому он шел долгие годы — месяцев за шесть. А то и сразу сесть в его кресло — и тогда его вынудили бы быть моим замом до тех пор, пока я не обрасту достаточным опытом, чтобы справляться самостоятельно.

Всё это я читала в его глазах. Без всякой радости читала.

Поначалу было я попыталась дать понять магу, что не претендую на эту должность и не связываю свое будущее с системой «Щит», а потом разозлилась и отказалась чувствовать себя виноватой из-за чьих-то комплексов.

В конце концов, я действительно не виновата в том, что для его должности подхожу больше, чем он! И я от души ему благодарна за то, что он эту должность занимает, освобождая для меня многие другие, куда более интересные дороги в жизни.

Но разве это кому-то докажешь?

И я не стала никому ничего доказывать.

Просто занималась своими делами: выполняла задания руководителя, знакомилась с инструкциями, расписывалась об этом в огромном количестве журналов (бюрократией деятельность портала была обложена на славу), вела свое небольшое расследование относительно аристократов и их стажировок, болтала с техниками и лаборантами и делала черновую работу, к которой меня допустили на третий или четвертый день.

Я постепенно приходила к мысли, что не так уж полковник и виноват.

Скорее, в самой аристократии что-то стало не так.

Я старательно избавлялась от мысленного слова «прогнило», но оно всё время вертелось неподалеку.

Я нашла в журналах учета ежемесячной противопожарной подготовки знакомую фамилию.

Выходило, что он был здесь за полгода до меня.

Я вспомнила, как планировали организовать мою стажировку. Вспомнила, как здесь реагировали на меня окружающие.

А потом в общей беседе младшим портальным составом бросила вскользь несколько «случайных» фраз о нем. Что-то о качках-блондинах.

И ничего. Все сделали вид, будто так оно и было.

А из профиля в соцсети широко улыбался худощавый шатен.

Мир магической высшей знати — тесный мир, все знают друг друга лично, пофамильно и породословно.

Конкретно этого представителя древнего рода я не вспомнила (потому и залезла в соцсети), но не сомневаюсь, что мы с ним знакомы. Как минимум — представлены.

Можно сколько угодно горланить, что это полковник не дал молодому аристократу исполнить свой долг.

Но.

Я захотела попасть на щитовую — и я попала.

Это даже не было слишком сложно.

Он просто не захотел.

После этого я уже целенаправленно искала в документах старые магические рода — а находя, проверяла, выдавая это за дружеский трёп об общих знакомых.

Ведь не виновата же я, что из всех, служивших здесь до меня, я знаю только аристократов?

Уж в такой среде я уродилась!

Порожденная неприятным открытием боль разочарования сменилась здоровой злостью на тех, кто запятнал себя, свою честь. На тех, кто опозорил само понятие «магическая аристократия»…

Я вздохнула, выныривая из своих мыслей, и попыталась понять, каким образом они так резко сменили курс.

Вспомнила — и вздохнула.

Экеоя я раздражала.

Я сомневалась, что он подпустит меня к порталу — будь он хоть сто раз обязан это сделать, устрой я хоть миллион скандалов. И оттого радость моя, после того как Маккой по секрету поделился со мной новостью, была неизмерима.

Вспомнив, как он поделился со мной еще кое-чем в тот вечер, я взгрустнула.

С утра я нервничать из-за поцелуя с Маккоем не могла — была занята, нервничая из-за назначения, а потом как-то само всё утряслось. Вечером, лежа в койке после всех треволнений прошедшего дня, вспоминала горячий поцелуй, и мужчину, который за весь день не позволил себе ни единого намека на то, что что-то было — и думала, какая же я нереально везучая.

Из всего разнообразия боевиков щитовой станции номер девять, загребла себе того, который не считает допустимым навязываться даме. Наверное, с таким бы я могла и в самом деле закрутить роман…

Или не смогла бы — вспомнился мне жесткий характер и предвзятость лейтенанта.

Или смогла бы — всплыли в памяти вчерашние ощущения, горячие губы и сильные руки…

— Это всё от нервов! — строго сказала я своему отражению в иллюзорном зеркале.

— Это я так перед работой волнуюсь! — сказала я самой себе, после того как развеяла магический конструкт.

«Феррерс, тебя от переходов отстранят по состоянию психического здоровья, если будешь сама с собой вслух разговаривать!» — сказал внутренний голос.

Но почему-то голосом Маккоя — с характерной его насмешливой интонацией.

Зло ругнув зловредное подсознание, я вышла из комнаты и отправилась навстречу первому в моей жизни перемещению щитовым порталом.

… после следует убедиться во внешней целостности накопителя, снять замеры плотности поля, взять заполнить листок тестового перехода, получить на него подпись и печать дежурного мага семнадцатой портальной станции, расписаться у него в журнале учета тестовых прыжков… Чего ты улыбаешься? Вот чего ты улыбаешься?! Ты слушай, а не улыбайся! Вот что я сейчас сказал?

— Я слушаю, господин Экеой, — миролюбиво отозвалась я, и повторила по пунктам инструкцию активации портала и документального оформления прыжка.

Мне предстояло самостоятельно запустить портал по требуемым координатам (сегодня это будет портальная станция номер семнадцать), убедившись тем самым, что оба портала работают исправно, визуально осмотреть, сделать пару замеров, расписаться у соседей в бумажках, получить их подписи в свои бумажки, и вернуться назад.

Всё!

Около двадцати минут времени на всё-про всё, плюс-минус три минуты на бумажные заминки.

Инструктировали меня уже сорок минут.

Контролировать переход явился лично майор Лисовский (хотя я бы предпочла обойтись без великой чести, мне бы и обычного лаборанта хватило).

В общем, опять устроили ужимки и прыжки вокруг моей фамилии, позеры.

Любого другого стажера уже бы отправили и успели встретить обратно.

Мы с Маккоем стояли возле портала в полной прыжковой экипировке, и ждали, когда нам разрешат работать.

Экеой смерил меня взглядом, и махнул рукой.

— Приступайте, — скомандовал он сквозь зубы.

Сердце стукнуло сильнее, чем следует, я облизнула губы, и шагнула меж белыми клыками портальных камней. Убедилась, что Маккой рядом, набрала побольше воздуха, и как в воду, нырнула сознанием в настройки портала.

Он пробуждался легко и быстро, давая полный, яркий отклик на мою силу — не чета университетским симуляторам.

Мерный, успокаивающий гул силы, не слышимый, а скорее воспринимаемый на краю сознания.

Насыщенно-белые, светящиеся силовые узоры. Из двенадцати камней-клыков внешнего круга выскочили двенадцать белых линий, и сомкнулись над нашими головами куполам, и с закрытыми глазами я видела, что они идут так же и в землю, замыкая нас в сферу. Проснулись клыки внутреннего круга, и выстроили вокруг из нас еще одну сферу, меньшего диаметра. Силовые линии в ней были гуще и ближе, но тоньше.

Так. Первый шаг — предпрыжковая проверка.

Активация портала — полная.

Насыщение силой — порядок.

Посторонние в перемещающем поле портала — отсутствуют.

Второй шаг!

Я потянулась разумом к управляющим кристаллам, и задала точку прибытия: портал номер семнадцать.

Видимая лишь портальным магам цифра из мысленного интерфейса отозвалась и начала наливаться таким же сияющим белым светом.

Третий шаг — убедиться, что путь свободен.

Значок принимающей станции на мгновение погас, принимая мой импульс, и призывно замигал: мол, ждем-не дождемся.

Ну, Предки, помогите!

Я сосредоточилась и решительно дала Щиту-9 стартовый импульс.

Где-то в моем воображение портальные клыки загудели, наливаясь силой.

Сила эта воспринималась потоком, сильным, но ровным, и я всем существом, каждым нервным окончанием чувствовала этот поток.

Он прибывал уверенно и напористо.

Я следила за шкалой индикатора, параллельно отслеживая состояние магических потоков, выжидая, когда отметка о насыщенности системы силой достигнет точки «optima».

И, будучи всеми органами чувств настроенной на переход, я ощутила то, чего никогда не было на симуляторах в университете.

Показания индикатора и моего восприятия как портального мага расходились.

По моим ощущениям сила прибывала быстрее, чем это отображала шкала силовой насыщенности. Гораздо быстрее.

По позвоночнику пробежал противный холодок.

Мандраж. Краткое мгновение паники.

Я испытала неожиданное, но очень острое желание подчиниться инстинкту и прыгнуть ПРЯМО СЕЙЧАС и с трудом задавила его своей волей.

Так, Феррерс, не ссы!

Тебя как учили?

Не знаешь, что делать — действуй по инструкции!

Вот только все тело, почти независимо от мозга обуревал ужас, от которого ломило зубы и выкручивало кости.

Все мои инстинкты орали — прыгай! Вот сейчас! Сейчас! Сейчас-сейчас-СЕЙЧАС!

Но я зажала волю в кулак и смотрела на эту чертову шкалу.

Тело колотило дрожью.

По моим ощущениям прыгать было уже поздно, нас вот-вот размажет, а эта гребаная полоска еще даже не вползла в минимально допустимую зону…

Стремительное вращение белых линий.

Гул силовых потоков.

Шкала касается минимальной отметки.

По объективному времени прошло несколько секунд. По субъективному — целая вечность.

Уши и нос заложило от перегрузки. Рот пересох, спина взмокла.

Полоса индикатора коснулась точки оптимального насыщения силой.

С огромным облегчением я дала команду порталу и…

Мир рассыпался.

Вместо знакомой карусели из вращающихся сфер, всасывающей путешественников Здесь и выталкивающей Там, меня накрыло острое ощущение разрывающейся ткани мира.

Сдвинулись пласты реальности.

Встали на дыбы перегруженные линии портальной звезды…

И в моей голове еще успела мелькнуть мысль — мы трупы.

Основной удар Маккой принял на себя.

В моем искаженном восприятии это было ме-е-едленно и виделось, будто слои пространства сдвигались и закручивались в жгут, но это, конечно, было невозможно. Всего лишь отчаянная попытка разума адаптировать под знакомые ощущения — невообразимое.

Чудовищное напряжение магических потоков, гудящие от силы каналы, невообразимая мощь одного из наиболее колоссальных магических сооружений — и все это на двух магов.

Я словно в замедленной съемке видела, как дрожат широкие плечи, удерживая выброшенный щит — в который было вложено всё, весь магический резерв лейтенанта Маккоя. Может быть, он думал, что я попытаюсь, успею выпрыгнуть из схлопывающегося портала — но это он зря. В момент активации одного из порталов Щита напряженность поля в точке отправления достигает абсолютного максимума. Перемещаться сквозь подобный поток — вне человеческих возможностей.

Щит продержался всего лишь несколько секунд, под чудовищным прессом сворачивающегося пространства.

Но этого хватило.

Я действовала как по учебнику.

Раз — и «абордажные крючья» зацепились за энергоструктуру лейтенанта, намертво прицепив сопровождающего-«пассажира» ко мне.

В случае любой нештатной ситуации с порталами решающее слово и ответственность за сопровождающих переходит к портальному магу. И спасать своих спутников он обязан любой ценой.

Два — веером разлетелись поисковые импульсы, собирая информацию для создателя.

Три — прыгнуть в сторону наименьшего сопротивления магического поля, ощущая как…

…лопается мыльным пузырем маккоевский щит…

…как один за одним разряжаются защитные артефакты, личные и служебные, даруя дополнительные милисекунды жизни…

…как пресс пространства неспешно, но беспощадно пытается зажать вас, затереть, размазать, обдирая верхние слои ауры…

…как срабатывает переход, и бездонная воронка схлопывается уже без тебя.

Нас крутило-вертело-мяло целую вечность — несколько мгновений.

А потом выплюнуло. Вышвырнуло из воронки перехода и прокатило по земле.

Я, ослепшая, и оглохшая, даже не пыталась встать на ноги — хватило только на то, чтобы подняться на колени.

Дальше действовала не я, дезориентированная и потрясенная произошедшим (происходящим!). Дальше действовал кто-то сильный, жесткий и хладнокровный. Тот, кого муштровали с детства, вкладывая в голову и тело такие знания и умения, которые исчезнут только с моей смертью.

Я, девушка Мэнди, не смогла бы с такой точностью и автоматизмом воспроизвести комплекс действий, предусмотренных для чрезвычайных ситуаций на порталах.

А в висках снова стучит отсчет…

Раз — и в сторону наибольшего магического возмущения летят зонды из обязательного походного набора портального мага. Мне не хватило сил, чтобы встать на ноги, но эти силы откуда-то взялись, чтобы телекинетически подправить полет увесистых плотных шариков магических зондов, забросив их в самое сердце проблемного места.

Два — улетает в небо сигнальный маркер экстренного перехода. Сил мало, но это сделать НАДО.

Три — заклинания, сплетенные и подвешенные на внешние слои ауры еще в университете, разворачиваются веером. Резерв выбран до донышка, и в условиях окружающей меня чуждости восполняется медленно и неохотно, поэтому я безжалостно выдираю силу из собственной ауры. В нашей ситуации информация — это жизнь.

Краем сознания этот жесткий и хладнокровный успевает проверить, как сработали защитные артефакты и накрыт ли щитами лейтенант, которого высосало досуха еще в портале, успевает получить первый отклик от развернутых заклинаний, и больше ничего не успевает — отъезжает в обморок с высоты своих колен носом в сочную зелень.

Птички пели.

Переливчатое такое чириканье, то и дело прерываемое звонкой музыкальной трелью, дивно заковыристой, но мелодичной и не раздражающей. Я даже заслушалась, не торопясь открывать глаза.

Хоть соблазн и был велик, но голова раскалывалась, пульсировала болью в висках, отдавая в зубы, а все тело будто окоченело и вообще казалось негнущимся в принципе. Открывать глаза, а тем более — пытаться предпринять еще хоть что-то в таком состоянии было категорически нельзя. Лучше полежать, подождать пока хоть чуточку отпустит…

Острое магическое истощение.

До сих пор я о нем имела представление только в теории. Признаюсь, предпочла бы оставить это учебникам!

Рядом ощутилась какая-то возня. Я дернулась (попыталась), открыла глаза (попыталась), и птичью трель перекрыло какое-то невнятное успокаивающее бубнение. Под отказавшимися подниматься веками засвербело особенно сильно, боль прострелила молнией, я, кажется, не выдержала и застонала, но почувствовала, как мне закатали рукав куртки, а через мгновение плечо кольнула игла. Место укола тут же будто облило жидким азотом.

И тут же по венам понесся горячий огонь — «Жидкая магия», стимулятор. В десятки раз повышает способность организма к восстановлению магических резервов.

Звук будто кто-то сплюнул колпачок. Едва слышный щелчок еще одной вскрываемой капуслы. Еще укол.

Покалывание по всему телу — «Берсерк», стимулятор. Повышает сопротивляемость организма, регенерацию, стопорит природные ограничители восстановления. Использовать только в случае крайней необходимости.

Да, пожалуй, крайнее некуда…

Тот же набор звуков, еще укол. Никакой физической реакции тело на него не выдало. Я глубоко выдохнула и, наконец, сумела распахнуть глаза, чтобы уставится на склонившегося надо мной Маккоя.

— Последнее — что? — с трудом проскрипели изрядно проржавевшие голосовые связки.

Лейтенант хмыкнул.

— Успокоительное.

Видят предки, мне тут же захотелось закатить истерику, но вместо этого я облила Маккоя полным высокомерия взглядом. Получилось, правда, в связи с положением и общим паршивым самочувствием, так себе. Ну да ничего, я как-нибудь потом повторю на бис при случае! Уж такой точно представится.

Однако Макнянь заметил, оценил и даже соблаговолил пожать плечами:

— Поверь, лишним не будет, — а потом добавил почти заботливо: — Минутку еще не двигайся.

И исчез из моего поля зрения.

Кто так делает, а?!

Впрочем, он почти сразу вернулся — в руке у него был складной стаканчик. Наверное, с водой, надеюсь, что с водой, потому что при виде стаканчика жажду я мгновенно испытала просто нестерпимую.

— Давай осторожно, — он подхватил меня одной рукой подмышку и потянул на себя, помогая сесть.

Тело отозвалось ломотой и скрипом каждой отдельной мышцы, посчитавшей подобное надругательством. Я даже снова зажмурилась, не в силах совладать с выступившими на глазах слезами.

— Тихо-тихо. Пройдет сейчас. Залеживаться с «берсерком» тоже не стоит, надо давать ему работу. На-ка…

Холодный влажный бок ткнулся в губы, и я жадно припала к стакану. Маккой продолжал придерживать, не давая глотать слишком торопливо и захлебываясь.

Осушив стакан, я подняла подрагивающую руку и тыльной стороной ладони вытерла рот. А потом снова открыла глаза.

Прав был лейтенант Ив Маккой. Успокоительное лишним не будет…

Трава подо мной была шелковистой и мягкой. Ворсинки насыщенного ярко-зеленого цвета щекотали ладонь, и, откровенно говоря, немного походили скорее на многочисленные щупальца, а не на растение. Я не была большим специалистом по ботанике, но сходу не узнала ни одного из окружающих нас растений. Нет, они все были традиционно зелеными, а не серо-буро-малиновыми в оранжевую крапинку, но все равно ощущалось в них что-то неправильное. А на ветке одного из деревьев сидела, раздувая до гигантских размеров зоб некая оперенная жаба диких расцветок. На выдохе этот зоб и издавал ту самую мелодичную трель.

Заметив мое внимание, она внушительно расправила перья хвоста, смачно опорожнила желудок, высказывая тем самым мнение о моем интересе, и сорвалась с ветки в дерганый неровный полет, чтобы исчезнуть среди густых крон. Теперь нас окружало только слабое чириканье, шум ветра в листве и журчание мелкого ручейка в паре метров.

— Вода питьевая, я проверил, — словно бы невзначай произнес Ивлин, и именно эта короткая фраза меня почему-то и шибанула окончательным осознанием.

Тогда, после перехода, мне не померещилась острая чуждость пространства, из-за которой выбранный в ноль резерв не восстанавливался с привычной скоростью. И полученный от заклинаний отклик не был галлюцинацией на почве переутомления.

Мир этот, хоть и не был чем-то футуристически-сюрреалистическим, тем не менее — был определенно не наш.