Свадьба. 2

Артур

За два дня стражники не нашли следы зверька, и как бы я сам от себя не скрывал, этот факт меня огорчал и приводил в состояние раздражения. Наступил день свадьбы и великого праздника, а я не мог собрать мысли в голове. Они разбегались, и я сам себе казался немного растерянным. Немыслимо! Я не мог сконцентрироваться на этом чертовом празднике, более того, именно он являлся основной причиной раздражения, потому что из-за него я не мог свободно распоряжаться своим временем и самим собой. В отсутствии пока что слабого отца обязанности по организации праздника легли на мои плечи и плечи Ярина.

Основную часть задач удалось доверить младшему брату, который на удивление перестал себя сегодня вести как глупый мальчишка, но тем не менее много вопросов пришлось решать мне. В том числе, приветствовать гостей и вести переговоры, стараясь не высказать, что я на самом деле думал о том или ином человеке. К сожалению, мое умение видеть недостатки в людях сегодня требовалось заглушить. Но это ненадолго, когда все напьются, и когда закончится торжественная часть, дал себе мысленное обещание — выскажу каждому об их моральном уродстве.

Моя же глупая стража отживала последние часы до казни в случае неисполнения приказа — найти зверька, и только это грело мысли.

На завтраке, когда завершились основные приветствия, нам с Тиль пришлось выступать в роли безмолвных статуй, пьющих сок и кивающих знакомым. У Тиль хватало сил улыбаться, а у меня хватало лишь сил НЕ брать меч, который стоял острием в земле, хотя, клянусь красными песками, несколько раз хотел убить жалких людишек. Они отделяли меня от поимки мелкого, шустрого зверька. Он украл мой покой и спокойно сбежал! И меня это выворачивало наизнанку. Выводила из себя только мысль, что Моего зверька гладят чьи-то ручища! Лапа!? Отрублю чьи-то лапы к дьяволу, а потом заставлю сожрать окровавленные конечности и обглодать собственные кости.

Спустя некоторое время я начал рассматривать гостей, поскольку что-то меня привлекло. Чье-то внимание жгло. Напекало с одной стороны лица. Кто-то за мной наблюдал, и не понятно было с какой целью. Мысленно напрягся, выискивая в толпе огонь, который ярко полыхал, и его жар добирался до меня.

Нашел… Я нашел ее.

Вскоре взгляд зафиксировал ту, что искал. Меня, словно на нитке, потянуло. Нет. Не на нитке, а на крючке, предварительно этими крючками вспороло руки, ноги и лицо и теперь намертво тащило за собой. А я никак не мог вытащить их из себя, да и не сильно старался. Бессмысленно, только больше боли себе причинишь, поэтому я добровольно повернул голову в сторону интересующей точки. Словно раздражающая муха крутилась передо мной. Она не жужжала, но красиво порхала по поляне или скорее извивалась, привлекая мое внимание. Не только мое, но и чужое, своими плавными движениями. Среди толпы танцующих не разглядеть лица незнакомки, но заметно, как ее бедра двигались вдоль воображаемой дуги.

Чтоб я сдох, если не эти бедра, раздвигаясь, давали мне вход.

Но только, подожди-ка….

Положив ладони на стол, вынудил себя не злиться, а действовать мягко и согласно своему положению. Спокойно и контролируя свои эмоции. Я медленно встал со стула. Ни одна тварь великого создателя не должна понять мои мысли, но Тиль слишком хорошо меня знала. Незамедлительно отреагировала на мое резкое поднятие со стула и накрыла мои пальцы, словно заподозрила неладное и, продолжая дарить гостям счастливую улыбку, спросила:

— Мой принц, все в порядке? Ты чем-то озабочен?

— Нет. Развлекайся, — руку высвободил после ответа и продолжил путь. Я мог бы быть пожестче за попытку в очередной раз влезть в мои дела, да только нельзя, пока беременна.

Я, как на крючке, направился в круг танцующих, приглядываясь к бедрам и обнаженному животу незнакомки. И в особенности к тому, как к ее бледной коже прикасалось какое-то ничтожество. Чьи-то мерзкие отростки ласкали ее бледную кожу с голубыми прожилками-венами.

Я долго наблюдал за ее рыжими волосами, выбившимися из капюшона, и за проклятыми отростками недоноска и принял мысленное решение их укоротить, по фалангам отрезать, а потом заставить недоноска сожрать куски собственной плоти.

Как это ничтожество посмело притронуться к моей Розе? Разве что глухой, слепой и калека еще не знал в оазисе, что эта женщина под моим покровительством, и только самоубийца мог подойти к ней.

Кончики пальцев закололо от непреодолимого желания перевернуть стол с едой, который стоял рядом и мешал пробраться к зверьку. Или одной рукой отодвинуть стадо людей подальше и пробраться к ней поближе. Кто посмел скрывать ее от меня? Для меня нет преград и никогда не было. Если я что-то хочу, то в любом случае получу. И для этого пойду по трупам и головам.

***

Лиля

После моих слов о том, что Раф меня использует, в ожидании реакции я замерла в безмолвном состоянии и лишь слушала отголоски фраз или хлопки веселой толпы. Где-то напротив меня недалеко должен был находиться знакомый Дьявол, но что за насмешка судьбы — его лицо навечно скрыто от моих глаз.

Объяснений я не дождалась, вместо этого Рафаэль сильно сжал мою ладонь и повел прочь с поляны, заставляя босыми стопами передвигаться по режущей осоке. Мои неудобства мужчину не сильно волновали, он торопился сбежать настолько, что не дал обуться или взять тапочки в руки. И теперь я, словно слепая голодранка, ведомая его рукой, почти бежала, спотыкалась на вмятинах в земле и звала его. Рафаэль не торопился отзываться или объясняться, а хотел быстрее исчезнуть, будто ощущал слежку или боялся погони. Так ли это, я не знала, но «знакомый» взгляд Артура продолжал царапать обнаженную поясницу и руки, не закрытые кофтой. Должно быть, слишком дерзкий (полуобнаженный) внешний облик рабыни ему не понравился, ведь именно этим открытым участкам тела Бонифаций уделял особое пожирающее внимание.

— Рафаэ…!? — я вновь позвала, потому что дыхание сбивалось, потому что я не привыкла бегать слепой. Требовалась передышка. К тому же я постоянно сталкивалась с людьми. А в следующий момент и вовсе врезалась в человека, потеряла контроль над телом и едва не упала под ноги гостям, но Рафаэль вовремя подхватил под мышки и потащил вперед еще быстрее, чем прежде.

— Милая, Лилия, не время объяснений…

Потребовалось не больше нескольких секунд, чтобы вновь осенило, как ловко меня обводили вокруг пальца.

Милая Лилия? Откуда…откуда он знает мое настоящее имя?

Я не успела потребовать объяснений, удивленная еще одной открывшейся правдой, как Рафаэль вновь заговорил торопливым голосом, немного сбитым от быстрой ходьбы.

— Клянусь родной землей, я всё объясню, но позже. Видишь ли, нас преследует Зверь красных песков собственной персоной. Он что? Чихать хотел на наши традиции? Как он смеет на глазах у людей обращать внимание на чужую женщину? — раздраженным, возможно от испытуемого страха, голосом поинтересовался Рафаэль.

Традиции не позволяют мужчине проявлять интерес к чужой благородно воспитанной женщине (а если я — спутница Рафаэля, то таковой являлась) будь то жена, девушка или сестра. Нельзя даже разговаривать с ней без разрешения старшего и уж тем более запрещено оставлять невесту в день свадьбы и уходить к другой, выказывая откровенное непочтение.

— Артур и традиции? Совесть и мораль? — нервно рассмеялась, точнее создала видимость веселого настроения, но на самом деле от плохого предчувствия покалывало кончики пальцев. И, вероятно, это не от плохого предчувствия, а от преследования Артура, чей взгляд прожигал именно наши скрещенные с Рафаэлем руки.

Артур поступал согласно своему закону — кодексу завоевателя и правителя, а не человеческому. Он сам для себя закон и вершитель судеб людей.

Хоть мы и понимали невозможность Бонифация сделать нам что-либо прилюдно, но тем не менее он вызывал опасения. Лично я хотела сбежать с поляны еще во время танца, когда почувствовала его взгляд, но наивный весельчак Рафаэль не учел характера Бонифация и раззадорил того настолько, что тот сорвался со своего места. Вряд ли правитель бежал, скорее спокойно передвигался к намеченной цели, ведь знал, что нам некуда деться из его оазиса. К тому же, я помнила, и, должно быть, Артур понимал — его шаг, как несколько моих или Рафаэля (юноша даже меньше меня по росту). Бонифаций не спешил, а заманивал в ловушку. Как кошка игралась с мышатами, прежде чем заманить их в ловушку и сожрать!

Вскоре наше бегство прекратилось. В тот момент, когда Вацлав нашел убежище или некую защиту для меня и себя. Хрипло дыша мне на ухо, он резко затормозил и одной рукой притянул меня за талию, пробежавшись горячими пальцами по ней. После чего ладонь по-хозяйски оставил на бедре, а второй рукой обнял меня за шею и прижал лбом к себе. Сейчас мы были похожи на влюбленную пару, занятую друг другом, но очевидно этой позой Рафаэль скрывал мое лицо. Артур не мог быть до конца уверенным, что я — это Роза. Если только по оголенным участкам кожи, изгибам тела, движениям во время танца или по рыжим волосам. Половина лица (глаза) оставалась скрытой повязкой, и именно глаза давали основное представление о человеке.

Похоже мы остановились в тени — под ветвями массивного дерева и рядом со столом семьи Вацлавов. В то время как мы синхронно пытались восстановить дыхание, рядом послышались голоса членов семьи Вацлавов, приветствовавших Артура, словно идола (божка). В их голосах я услышала обожание и желание облобызать великого воина.

Но Артура мало волновали правила приличия, поэтому перебросившись несколькими незначительными фразами, чтобы не показаться совсем уж негостеприимным, вскоре он оказался за моей спиной. Еще немного, и ворот его рубахи прикоснулся бы к моему затылку. Ощутив воздействие его тела, я рефлекторно вжалась в грудь Рафаэля, на что его пальцы по-хозяйски обхватили мое бедро, тем самым показывая мою принадлежность.

— Дооо…кхм-кхм, — на первом слове Рафаэль неуклюже сбился, но вскоре взял себя в руки и заговорил своим веселым голосом. — Прошу прощения, прихворал на ваших землях. Кашель замучил. Добрый день, дорогой жених! Поздравляю с днем свадьбы! — развязано пролепетал Рафаэль.

Он вновь умело играл.

— Мы с вами не представлены друг другу, но я мечтал с вами познакомиться! — Рафаэль отнял руку от моей головы, перестал на время защищать и подал ее Артуру для пожатия.

«Мечтал он!? Это все равно, что мечтать змее в пасть положить пару пальцев!»

Эти глупые мысли приходили в голову от страха, от физического ощущения моей личной опасности за спиной.

Артур не торопился заводить разговор, но руку Рафаэля для вида пожал.

Долго между нами будет происходить это блеф или нет, я пока не знала, но Рафаэль хорошо его поддерживал. Первое время хвалил дворец Артура, красоту оазиса и роскошные плантации, за это время наш враг не молвил ни слова, но мой затылок и спину сильно жгло от бессовестного, целенаправленного взгляда. Я ведь по-прежнему стояла в объятиях Рафаэля и не поворачивалась лицом к Артуру. Да, это своего рода непочтение стоять спиной к правителю, но можно представить, что девушка плачет, и ее утешает парень, вот она и не хочет показывать своих слез правителю. Вдруг мы с Рафом поругались?

Пока Рафаэль, точно шут, распинался перед женихом, я вдруг почувствовала ветерок, движение воздуха, и моей обнаженной поясницы коснулись большие, теплые пальцы.

Не смей меня касаться, чудовище! Что ты себе позволяешь!?

Но он не слышал моих внутренних криков, а только разрешил себе погладить меня. Нахально. Дерзко. У всех на виду, будто имел право прикасаться к чужой женщине, и чихать ему было, что лопочет Рафаэль или другие люди. Он также гладил меня обнаженную в казематах после наказания кнутом, когда пытался понять, или в тот момент уже, видимо, знал о моей половой принадлежности. Он легко мог в тот момент развернуть меня передом к себе и увидеть мою грудь, но предпочел, чтобы я сама пришла и призналась в обмане.

Вацлав оборвал наш физический контакт, передвинув меня себе за спину, пряча от чужого взгляда и посторонних прикосновений. Я ведь его женщина, и не пристало другому трогать его собственность.

— Вы крайне любезны и гостеприимны, но мне не хотелось бы делиться моей наложницей. Вам не стоит прикасаться к ней! — Рафаэль немного терял уверенность в себе, это было слышно по тону голоса, особенно по легкому заиканию и проглатыванию окончаний слов, но последнюю мысль, а именно запрет на прикосновения меня озвучил твердо.

Я была прижата спиной к спине Рафаэля, отвернутая опять же от Артура, как будто находилась за стеной. За мужчиной, который мужественно скрывал меня из последних сил, но его пальцы, которые сжимали мой локоть, были очень напряжены. Видно, Рафаэль нервничал и не думал, что Артур у всех на виду подойдет ко мне. Не знал он Артура так же хорошо, как я, и совершил промах. Надо было со мной советоваться, прежде чем использовать меня.

Вдруг молчаливое противоборство нарушил лично Артур, тихо сказав, лишь для нас двоих.

— Сопляк, если бы я знал, чем закончится дело, то убил бы тебя в тот раз. Но поскольку Роза просила за твою жизнь, я по глупости выполнил ее пожелание. Даже не думай уйти из оазиса. Она останется со мной…

Я не останусь с тобой. Ни-ког-да!

Я не могла произнести вслух отказ, но сильно зажмурилась и прикусила ярко накрашенные губы, боясь, что изо рта вырвется гнев.

Рафаэль еще больше растерялся от резкого выговора Артура и жестких слов, на которые не нужно было отвечать, поскольку звучали они, как приказ нам обоим. Он продолжал лепетать бессвязную чушь, но Артур его заткнул всего парой незначительных фраз.

Я долго боролось с собой и с молчанием Артура. Ему по сути было все равно на слова Рафаэля, не считал его за ощутимую преграду. Ответить на напор Бонифация осмелилась я. Стоявшая за спиной Артура, не видимая, но зато меня отчетливо слышно.

— «Она» не останется с вами! — вновь вернулась к обращению «вы». Поначалу (в первые наши встречи) называла его уважительно, а сейчас это было скорее, чтобы подчеркнуть разницу между нами. Показать, насколько между нами пропасть, которую никогда не перелезть. А если нырнешь в нее — непременно умрешь.

— Вы сами ее выгнали из дворца и подарили так называемую долгожданную «свободу», как вы сами же сказали в последнюю ночь, то есть….

Я откашлялась, потому что последние слова «про ночь» ножом полоснули в горле, и требовалось немедленно их сплюнуть. Исторгнуть из себя.

Я немедленно исправилась, не желая показать, что его поведение в сексе было ужасно унизительным, и, да, меня сильно задело. Почти до слез. Это был мерзкий, отвратительный секс, как с бесправной тварью, которая не достойна хоть немного уважения.

— То есть… не в последнюю ночь… а в последнюю встречу. Вас ждет будущая жена, прошу, не заставляйте ее ждать. Я уверенна, что бедная Тиль искренне негодует на поведение жениха и желает мне смерти, но как и обычно умеет быть дерзкой только со мной, но не с вами.

— Кто-то соизволил поговорить?

Врет. Я раньше говорила с ним. Возможно… Иногда я пыталась с ним говорить. И уж ситуацию с Рафаэлем несколько раз я точно пыталась объяснить. Он никогда меня не слышал. Так и сейчас все мои громкие слова Артур пропустил сквозь себя, просто не пожелал их слышать.

— Теперь под защитой другого мужчины ты научилась разговаривать? Роза, не обманывайся. Я никогда не разрешу тебе покинуть мою землю…

— У меня с недавних пор новый «хозяин», и только он имеет право решать мою судьбу.

«Господин» и «Хозяин» — равнозначные слова, используемые в наших землях. В одной семье так называют мужа или отца. В другой — по-другому.

Я надеюсь, это слово «хозяин» встало у него ножом в горле, и он изошел кровавой слюной, потому что его я так называла только под угрозой получить наказание.

— Роза, не гневи меня сильнее, чем есть. Я зол, как сотня голодных воинов. Ты никогда не покинешь мой оазис. Возможно это будет в одном случае — через мой окровавленный труп с отрезанной головой…

— Не будь самоуверенным, шейх, как бы тебя или твоего брата не постигла участь твоего отца…

Прежде чем я договорила, Рафаэль резко оборвал нашу словесную перепалку легким зажимом моего запястья и поспешным высказыванием:

— Прошу прощения, великий шейх, но нас зовет отец.

Взяв крепко за руку, Вацлав повел меня по поляне подальше от Артура и чужого любопытства. Похоже, мы привлекли слишком много внимания.