Напряжение

Лиля

Лошадь медленно брела по желтому бескрайнему песку и продвигалась всё дальше на юг. Наши тела с Артуром во время неспешного движения соскальзывали. То мы соприкасались руками, то ногами, а я иногда опасно задевала ягодицами мужские раздвинутые бедра. Несколько раз, затаив дыхание и нервно сглотнув, отползала поближе к голове лошади, но ладонь, твердо надавив на совершенно впалый живот, сдерживала побег. Вероятно, для мужчин помощь пострадавшему — нормальна и допускались подобные вещи, но меня выводило из равновесия, смущало. Эти несколько часов были ужасны, растянулись, бесконечно плыли.

Словно иглы кололи в лопатки каждый раз как его рубаха прикасалась ко мне, как дыхание щекотало ухо или затылок даже через ткань капюшона. Его локоть иногда задевал талию, а колени твердо сжимали мои бедра. И все это настолько близко, что я находилась в постоянно непрекращающемся напряжении. То и дело поглядывала на солнце, отсчитывая часы до столь желанного заката. Но терпение не бесконечно, особенно у меня. Я очень вспыльчива, что не подобает женщине.

Я вспыхнула, загорелась от того что мужская рука слишком низко коснулась живота и оставалось всего пару сантиметр до разведенных ног. Если он вдруг ненавязчиво коснется того места, я буду рассекречена. Дерзко попросила:

— Будьте столь милостивы убрать руку. Я проснулся и не упаду.

— Ты отвратительно держишься на лошади, — отмахнулся небрежно от мерзкого прожужжавшего зверька над ухом и руку не сдвинул. Теплая ладонь продолжала греть живот. Как же захотелось поерзать и отползти как можно дальше от опасности.

Для мужчины может быть я плохо держалась в седле, но для женщины я умело езжу. По-женски — это означало утонченно ехать, как леди, сдвинув ноги и свесив на бок лошади, а не, как грубый мужик, широко их раздвинув.

После отказа на мою просьбу-требование Артур заглянул за мое правое плечо и тихо шепнул, чтобы не слышали рядом скачущие наездники — воины, включая часто с любопытством поглядывающего в нашу сторону брата правителя:

— А я гадал отчего в твоей глупой голове возникли странные предположения на мой счет. Ни одному мужчине в здравом и трезвом уме подобное не померещится. Возможно зверек предпочитает мужчин?

Его взгляд сбоку не давал спокойствия. Боковым зрением, хоть и делала вид, что глубоко заинтересована гривой великолепного коня, но хорошо видела, как при последнем предположении Артур заулыбался от возможной мысли, что мне нравятся мужчины. Мало того я бедный, раб, худой, хилый, еще и мужчин люблю. Возможно, ему доставляло удовольствие искать во мне изъяны.

Пусть за маской на лице воина не видно улыбки, но по морщинкам возле серых, почти прозрачных глаз понятны его эмоции.

Как я могла оказаться в столь щекотливой ситуации? Взгляд Артура продолжал «уничтожать» вопросами и намеками. Он действительно ждал ответа, но я не спешила веселить надменного мужчину, пока не послышался пренебрежительный хмык и насмешка над глупым юнцом. Тогда я соизволила молвить:

— Нет, я не предпочитаю мужчин. Я прошу меня отпустить, потому что вы третесь об мой зад, а я не привык обжиматься с мужчиной!

Повернула шею вправо и укоризненно посмотрела, желая устыдить за издевательство над беззащитным мальчишкой-рабом. Но мой вызов разбился об холодную броню. Я, как оглушенная, замерла в опасной близости от врага. Мой нос почти прикоснулся к его сквозь повязку. Его длинные угольные ресницы затрепетали, а ветер принес мужской аромат. Проклятые красные пески, почему от него не смердело кровью моего народа?! Взгляды столь опасно близки, и расстояние в один палец больше, чем пустота между нашими лицами. Серые почти прозрачные, как стекло глаза, не отнимали внимания от моих зеленых. Неужели прежде не встречал зеленоглазых и рыжеволосых? В давние времена считались изысканным блюдом, ценимым среди рабов.

Странно… его взгляд переместился на мою маску, скрывающую губы.

О! Дьявол. После такого обычно люди целуются. Губы физически закололо от притяжения, от невидимого тепла. Еще секунда. Одна или две. И мысленно всплыла картинка — Артур сдирает маску с лица и склоняет голову для очевидного поцелуя. Странная обстановка… не нужная…запретная.

Лошадь Ярина, заржавшая рядом, заставила меня очнуться от наваждения. Собраться, успокоить подскочивший пульс и быстро отвернуться, рассматривая бесконечную полоску желтого песка и красное солнце, опускающееся по небу. Претворилась, что этот момент показался. Ничего не произошло между нами. Это событие надуманное, глупое, ненужное, более того оскорбительное, как для него, так и для меня. Но Артур не спешил убирать голову из-за моего плеча. А я взмолилась, чтобы прекратил смотреть.

Мольбы вскоре услышал, ладонь убрал с моего живота и тут же громоподобный голос раздался над ухом, от которого внутренности свело в жгут. Я зажмурилась от внезапного выкрика.

Приказ прозвучал для всех воинов:

— Отбой! Устанавливаем лагерь!

***

С тяжелым вздохом, в горле словно камень застрял, и буйной энергией без чьей-либо помощи я уверенно соскочила с коня. К концу дня песок наполнился кровавым светом, необходимо успеть приблизительно за один час разбить лагерь и поесть. Жара не сильно душила, как днем, но мое тело — грязное, одежда, вымокшая от пота и очень хотелось помыться. К сожалению, в пустыне нет дворцовых изысков — бассейнов или оазисов вокруг и помыться нет возможности. Уже много дней голова грязная, а от тела плохо пахнет. Как девушке мне противно от самой себя.

Взяла за край рубашки и вдохнула запах одежды. Даааа. Мы сегодня несколько часов ехали близко-близко на коне и Артур мог почуять мой запах. Я похожа на маленького рыжего вонючего скунса мальчика. Впервые за многие годы я бы с удовольствием примерила красивое платье и потанцевала, но с другой стороны — грязный вид подтверждал мой маскарад и принадлежность к мальчикам. И это мне на руку, но немного стыдно…капельку. Повелителю хорошо- в конце днях он проходил омовение. Для повелителя воды не жалели. Артур сегодня хорошо пах. Кровью моего народа, как я думала, не смердел, а жаль — это было бы напоминанием о его деяниях.

Сегодня ночью в палатке было особенно тяжело. Странно. Волнительно, интуиция бесновалась рядом с Артуром. Заботливый парнишка-слуга разложил палатку, приготовил мягкое ложе повелителю. Артур занимался делами, а я легла спать намеренно раньше, чтобы не разговаривать с мужчиной и не пересекаться взглядами. Забилась, подобно маленькому хилому зверьку в самый угол. Легла на левый бок, ладонь — под щеку вместо мягкой подушки и разглядывала коричневую ткань палатки еле видную в темноте. И много думала, указательным пальцем водя по этой ткани, рисовала невидимые узоры. Солнце или круги, или квадраты.

Десять дней со смерти отца и столько же со времени сожжения моей земли. Иногда хочется трусливо умереть, прекратить свою жизнь в качестве зверушки. Но, пожалуй, только трусы опускают руки, жалеют себя и стенают оставшуюся жизнь по умершим, убегая от суровой реальности. Моя реальность ужасна, но это не значит, что оставшуюся жизнь я буду грустить или плакать. У меня просто нет времени на плач. Возможно в глубокой старости, сидя со своим господином, надеюсь на балконе нашего дома (балконы довольно дорогое удобство для южан), когда жизнь будет прожита, я поплачу над папой и остальными погибшими людьми. Конечно легко сказать, ведь каждый раз, как вспоминала отца в груди будто ржавым гвоздем ковыряли рану.

У меня только один путь — попытаться выжить и найти новый дом. Народ Артура не виноват в том, какой у них правитель. Если бы он не был таким мстительным, то не мог стать правителем. Одно вытекает из другого. Наш малахольный шейх не уберег народ, а Артур думаю всё сделает для своего народа.

Едва услышала шорох и шаги повелителя убрала палец от палатки и спрятала вторую руку под щекой. Прикрывала веки, претворяясь спящей. Без разговоров. Меньше встреч или прикосновений. Артур сильно зол. И понятны его эмоции — на его месте я бы себя убила. Спасаешь человеку жизнь, а тот в ответ под покровом ночи пытается лишить жизнь. Подлый, грязный поступок. Сама жалею о глупой выходке, но тем не менее мое отношение к мужчине не изменилось. От него разило опасностью и гибелью. Воздух в палатке отяжелел при его появлении. Он давил морально. Лучше избегать мужчину и молчать.

Я лежала к нему спиной, но услышала шорох снимаемой одежды, брошенной на пол. Мужчина с удобством устроился отдыхать, после чего мы оба затихли, готовые уснуть, но сон не приходил. Веки распахивались.

Я прислушивалась к дыханию мужчину за спиной, пытаясь определить — спал или нет. Тогда можно было чуть расслабиться. Но сопения не слышно только ворочался с одного бока на другой, будто раздражен. Переворачивался резко, а потом долго не мог замереть в удобной позе. Покой той ночью был утерян. Среди ночи опять послышался шорох одежды, возвестив о том, что Артур поднялся с кровати и наскоро засобирался. Он подумал я давно заснула, поэтому тихо приговаривал сквозь зубы:

— Проклятые пески… чтоб тебя Дьявол красных песков сожрал и утащил за собой!

Это лишь маленькая толика ругательств на голову неизвестного соперника, которую расслышала прежде чем Артур не вырвался на волю. Мужчина, словно ураган пронесся мимо меня на выход из палатки, при этом обдав порывом ветра. Напряжение исчезло из воздуха, стало спокойнее и уютнее. Едва палач вышел, я перевернулась спину и постепенно в безопасности без Артура сон сморил, но ненадолго. Проснулась от навязчивого взгляда. Я лежала на спине, руки раскинув по обе стороны от головы, без капюшона и повязки, а надо мной возвышался Бонифаций. Тень нависла и заставила почувствовать себя, словно обнаженной. Его странные глаза казалось видели сквозь полуночный мрак. Несмотря на жару в палатке, от этой мысли неприятный холодок царапнул по спине. Некоторое время черные, (странно, обычно днем казались серыми или ближе к голубому цвету) следили и поблескивали в темноте.

Холодным голосом на грани шепота мужчина произнес:

— Я отдал приказ — с завтрашнего дня передвигаешься вместе с рабами, как и положено пленнику. Ты мне больше не интересен. Не хочу делить с тобой свою палатку.

Я не произнесла необходимых слов и даже не кивнула, но того и не требовалось, ведь куда зверушке прикажут, туда и пойдет. Артур вновь стремительно вырвался из палатки и больше не появлялся ночью. А я не могла заснуть, вертелась с одного бока на другой, разрываемая сомнениями и тысячей вопросов.