28

Учеба в Академии вроде и давалась, но слишком много всего на меня валилось: знаний, магии, заданий. Переживания из-за магов-убийц и похищенных артефактов. Новый мир, вроде красивый и необычный, таил в себе слишком много ловушек и опасностей. И оказался не настолько романтичными, как я представляла себе. Думала, приду вся из себя красотка с огненным мечом в Волшебный лес, всех врагов победю, по ходу дела в меня принцы влюбятся — а лучше три, — все заговоры раскроются, а потом мне на голову — корону, и «они жили долго и счастливо». А по факту такие приключения — это прежде всего страхи и сомнения. И тебе все время страшно — за себя, за своих друзей, за свою жизнь. Ты сомневаешься, что вообще стоило в это лезть, что справишься с ситуацией, что действуешь адекватно. Эх, где бы мне нервы полечить? Без хороших нервов нам, с огненным мечом, в волшебных лесах появляться не стоит.

Вот и утро сегодня опять не задалось. Я стояла перед зеркалом и с упреком смотрела на свое отражение. Маленькая, бледненькая девочка, волосы в косичке, платье наглухо закрытое, как двери секретной службы, настроение жуткое. И куда позитив весь делся? Сбежал, видимо, от моей темной половины.

Я не могла не думать о жертвах этой странной войны: о семье Рона — моей семье, с которой я никогда уже не познакомлюсь, о детях тех артефакторов, о магах, погибших на службе. Я скучала по Арию, с которым мы не виделись почти целый цикл. А еще мне не хватало подруги. Женской точки зрения на различные события — в том числе на наши с Тенью отношения. Хотелось поплакаться о девичьем кому-нибудь в жилетку, как я плакалась своей Ленке, распить бутылочку вина и сделать вывод под утро, что все мужики сволочи. Конечно, вокруг меня было довольно много девушек, желающих общения. Кому-то искренне я была интересна, кому-то — мое новое положение. Но любая близость была слишком опасна, поскольку ненароком я могла выдать свое иномирное происхождение. Мне хорошо было с Оленой, но и ее я больше воспринимала как милую младшую сестренку, которой самой нужны советы и поддержка, а не как боевую подругу, с которой можно и чулками поделиться, и подробностями.

Свободнее всего я, как ни странно, чувствовала себя с Элем. Тот вроде бы смирился с ситуацией и наконец-то перестал меня преследовать и подкалывать, не давил, не предлагал встречаться; просто время от времени подсаживался ко мне в столовой или присоединялся на прогулке, в библиотеке. И оказался совершенно замечательным приятелем — умным, интересным собеседником с хорошим чувством юмора и здравыми мыслями. Да и магическим опытом готов был с удовольствием делиться. Меня это все очень радовало: он начинал воспринимать меня как друга, а дружить с ним я была готова.

В конце недели снова надо было во дворец — но не на службу, это как раз меня устраивало, а на прием. И если в Академии, где действительно были более свободные нравы, меня «признали», то во дворце продолжали смотреть настороженно. Придворные шушукались за моей спиной и провожали неодобрительными взглядами, когда я появлялась. По мне, так они маялись от безделья — иначе как объяснить, откуда у них столько времени обсуждать, во что я одета (точнее, что не соизволила надеть, всем же хочется изуродовать мою фигуру стразами и пышным бантом на заднице), насколько прямо я хожу и что говорю. Да их умы не оставляла будоражащая сплетня, что я соблазнила Ария, — или как бы я еще сумела уговорить неприступную Тень на помолвку? Видимо, смирились, что Рону я все-таки сестра, но вот пикантные подробности наших отношений с Тенью смаковали. Обидно однако, что все эти пикантные подробности были только у них в головах.

— Ты поедешь на прием по случаю годовщины свадьбы Императора? — Эль поставил поднос с обедом и уселся за «наш» стол.

— Да, Рон передал приглашение, — я вздохнула.

— Не хочешь?

— Не очень. Честно говоря, настроения нет, да и времени жалко. Придется прибыть заранее, потому что по-другому как же, кто ж на приеме появляется день в день. Потом подготовка, а это значит, ко мне придут штук пять барышень и несколько часов подряд будут щебетать, щебетать вокруг, советуя мне то одну заколку, то другую подвязку. В итоге я их выгоню и сама оденусь за пять минут. Потом сам прием, на котором люди будут смотреть на меня как на зверушку — что еще я выкину? Хоть я и показала, что унижать меня нельзя и вообще являюсь невестой Правящего, это не значит, что они все неожиданно вдруг прониклись.

— Ты, как всегда, весьма откровенна… До сих пор не привык к этому. Вот не думал, что встречу девушку, которой скучны балы, — покачал головой Эль. — А тебя задевает мнение общества?

— Да не особо, просто неприятно, как и любому человеку, — я задумалась. — Знаешь, я всегда делила людей на своих, чье мнение или отношение мне важно, и чужих. И довольно спокойно себя чувствую, если этим чужим я не нравлюсь. Я не хотела оказаться в центре внимания; но после ситуаций на полигоне или на балу у меня было два варианта — или высоко поднять голову и показать, что я достаточно сильна, чтобы быть самой собой. Или забиться в угол и страдать, что никто меня не понимает. Второй путь, как понимаешь, неприемлем.

— Дяде стоило бы получше за тобой присматривать, — Эль нахмурился. — Защищать свою невесту от сплетен — его долг. Вот и сейчас его не будет на приеме, опять весь в расследовании. А сплетникам только это и надо. Придумают вам размолвку. Если бы он показал всем однозначно свое отношение…

— А он не показал? Или должен был петь серенады у меня под окнами? Да ничего бы не изменилось, Эль, — я покачала головой. — Я слишком выделяюсь. Тем, что сильный маг, тем, что взялась неизвестно откуда, не росла вместе с вами, тем, что веду себя не так, как они считают правильным, тем, что тесно общаюсь с Императором, да еще и составила такую партию, едва появившись в обществе. Если им недостаточно того, что я Высшая, что Император признал меня, что я обручена с Правящим, — не поможет и то, что Арий будет постоянно стоять рядом. А он и не будет, и не только потому, что у него сейчас много работы. Да и в его присутствии или в присутствии Рона никто не показывает свою неприязнь, боятся, — я усмехнулась, — а ябедничать я не собираюсь. Думаю, надо просто дать всем время, и постепенно ко мне привыкнут.

И ведь всегда можно было уехать, если мне окончательно опротивеет двор. Закончить Академию, разорвать помолвку, найти, наконец, отступника и уехать навстречу другим мирам. Мне грело душу, что не обязательно всю жизнь жить в столице. Но Элю я этого, конечно, не стала говорить. Он и так порой смотрел на меня задумчиво, а пару раз обмолвился, что не понимает, в какой такой деревне в мою хорошенькую голову могли вложить столько разумных рассуждений. Да уж, наша легенда, похоже, трещала по швам. Но Эль, видимо, решил не докапываться до истины, и потому я тоже не переживала.

Для приема я выбрала изумрудное платье. Без корсета, без пышной нижней юбки, А-образного силуэта, с длинными рукавами и низким прямоугольным вырезом. Волосы я планировала распустить и надеть тонкую серебряную шапку-сетку, которую сделал по моему заказу ювелир Рона. Я видела такой образ на каких-то картинках в книжке из своего детства, и мне представлялось, что так одевались дамы в рыцарский период в Европе. Это, конечно, не соответствовало местной моде, но пусть хоть немного будет ощущения сказки, должна же быть выгода от моих новых возможностей? Рону понравилось, хотя он не раз предлагал мне подобрать гардероб так, чтобы не слишком выделяться среди местных дам. Но я ему возразила примерно теми же словами, что и Элю: неважно, буду ли я соответствовать местной моде, все равно найдутся те, кому я не смогу угодить. А так я хотя бы чувствую себя комфортно и уверенно в себе.

Мы с братом прибыли накануне. Я с утра отправилась погулять по императорскому парку. Я довольно щурилась на солнце. Очки бы солнцезащитные сюда. А еще плеер. Надо уточнить у Фарна, есть ли здесь варианты с записью музыки. Из-за всего происходящего мы забросили нашу идею с показом мыслезаписей, но ведь проблемы тоже не вечны, может, все-таки пора приступить к созданию индустрии кино и музыки? Организую свою студию, начну носить кожаные штаны и погрязну в разврате. Я засмеялась. Фантазировать свое бунтарство было легче, чем его исполнять. Я бродила по лабиринтам из деревьев и кустов, по причудливым мостикам, любовалась яркими птицами и водопадами. Сзади, на достаточном отдалении, чтобы мне не мешать, но довольно близко, чтобы прийти на помощь, шли два моих охранника и личная служанка. Одной-то было ходить неприлично, а это и так тот минимум, который полагался мне по статусу. Максимум, видимо, включал в себя глашатая, мигалки и конную полицию.

Возле хвойной рощи показалась довольно большая группа девушек, возглавляемая сестрой Императора. Зердана, ненаследная принцесса. Светлые локоны уложены в высокую прическу, украшенную драгоценными камнями, длинная шея, плавные плечи и большая грудь. Осиная талия затянута в расшитый жемчужинами корсет, а на изящных руках звенят браслеты. Одета по последней моде в платье — торт без рукавов. Даже маска надменности не очень портила черты лица этой Барби: огромные глаза, маленький изящный носик, пухлые губки. В общем, все, что вы хотели знать о блондинках, но боялись спросить. Встречаться с ней и ее фрейлинами, или кто там у нее, не сильно хотелось, но резко поворачивать назад было глупо, а свернуть некуда, разве что в кусты. Пойду навстречу, надеюсь, это не будет выглядеть как американский футбол и мне не придется проламываться вместе со своими провожатыми через эту толпу. Потому как взгляд принцессы не предвещал ничего хорошего.

Я подошла ближе и приветственно наклонила голову. Как представитель высшего рода и невеста правящего рода я была по статусу с ней на одном уровне, а значит, реверанс не обязателен.

— Сегет, — хм, звучит презрительно.

— Принцесса Зердана, — я мило улыбнулась.

— Вы, как всегда, в одиночестве? — змеиная усмешка.

Это намек? Но на что?

— Мне нравятся такие прогулки.

— А может, просто никто не приглашает?

То есть я должна сейчас расплакаться, что у меня во дворце нет друзей? Но я тоже умею играть в эти игры.

— Я как-то не привыкла, чтобы меня приглашали… девушки, — подняла бровь и с недоумением осмотрела компанию принцессы, действительно состоявшую из одних женщин. Глаза принцессы налились бешенством.

— Конечно, ты больше привыкла к обществу мужчин. Всем известно, насколько ты опытная. Интересно, одеваешься так, чтобы тебе было еще легче с ними… общаться?

От злости принцесса перешла на «ты». Здесь довольно свободно общались без выкания — люди одного статуса, естественно, но для этого надо было быть друзьями, родственниками или, по меньшей мере, расти вместе. Иначе можно было принять за сознательное унижение. Но гораздо больше удивило, что меня прилюдно называют шлюхой. Причем довольно неумело. Такая несдержанность не приветствовалась, особенно у благородных. Так что Зердана, прежде всего, выставляла в некрасивом свете себя. Три балла, детка, смотри и учись, как действуют московские мастера, да еще и увлеченные историческими романами:

— Принцесса… Вы так взволнованы! Если вам так интересно, как именно нужно общаться с мужчинами, чтобы они наконец обратили на вас внимание, я не против просветить вас на эту тему. Хоть мой опыт и ограничен широким кругозором и умением слушать и слышать. Но может быть, именно этого вам и не хватает?

Злобное шипение в награду. Но яд же полезен в небольших дозах, да? Попрощалась и максимально медленно и спокойно прошла сквозь строй пышных платьев в противоположную сторону. Не знаю, правильно ли я поступила, взбесив эту гадюку, но потворствовать оскорблениям я не собиралась. И на хамство всегда готова была ответить. Я пожаловалась Рону на эту ситуацию во время обеда.

— Она просто избалованная девчонка. Гелларду характер получше достался, а еще на него сильно повлияло то, что необходимо было много учиться, его готовили стать достойным Императором. Принцессу же заласкали сверх меры и многое позволяли. Она появилась очень поздно, ей сейчас всего двадцать пять…

— Мне столько же, — буркнула я.

— Но у нас маги и благородные взрослеют позже, хоть совершеннолетие и наступает в двадцать четыре. Женятся лет в пятьдесят. Гелларду сейчас сто шесть, он женился, когда ему было восемьдесят, а дети и вовсе появились после вступления на престол. Его родители… В общем, для магов они ушли очень рано. Это грустная история. Я как-то упоминал, что сильным магам нужна в жены такая же сильная магиня, отец Гелларда был очень силен, а мать… Как маг, она была слаба. Но чудесная, красивая женщина, с нежным характером. Император встретил ее, когда ей было всего двадцать, а ему на сто лет больше. И влюбился. Хотя ему прочили в жены более родовитую и сильную девушку, он не устоял. Геллард появился спустя пять лет, и его маму это подкосило. Она отдала практически весь свой резерв и жизненные силы, так бывает. Хорошо, что Император был силен и на магические способности нашего друга слабость матери негативно не повлияла. Они долго не решались на еще одного ребенка, но Императрица уговорила в итоге… Родилась Зердана, их обожаемая дочка. А Императрица так и не оправилась от родов.

— Не понимаю почему? Что такое с этим магическим резервом? Взрыв вы, значит, устроить можете, а сделать нормально ребенка — нет?

— У сильных магов вообще многое сложно, в отличие от людей и магов с меньшим ресурсом. У тех бывает много детей, да и некоторые дети рождаются с огромным потенциалом. Но если маги сильны, у них редко бывает больше одного ребенка. А если ребенок появляется у людей с разными потенциалами — это большая удача. Как объяснить… Речь об определенной совместимости. Ведь сосуды, которыми являются маги, и содержимое этих сосудов могут противоречить друг другу, и речь не только про силу стихий. И когда мы пробуем объединить их в ребенке… Даже желания его иметь не всегда хватает, понимаешь? Может просто не произойти зачатие или будут сложности с вынашиванием. Или на второго не хватит сил. В общем, Императрица умерла, когда Зердане было пять, а Император… ему все стало неинтересно. Он был в самом расцвете, он обожал детей, но мне кажется, он так и не смог оправиться после ее смерти и умер спустя десять лет просто потому, что любимой не было рядом.

— А ведь предыдущий Император мог править еще лет сто, если не больше?

— Да. На Гелларда это очень повлияло. Он не думал, что так быстро станет Императором, у наследных принцев и так хватает дел: они всегда опора и правая рука отцов, они учатся управлению Империей столетиями, а тут вся ноша неожиданно легла на него. Сейчас только Тень — его поддержка, сын еще мал, а сестра… Она никогда не интересовалась государственными делами, ей больше нравятся балы, платья и всякие дворцовые интриги. Ну и, конечно, она очень хочет замуж.

— Так в чем же проблема? Думаю, вся Талария и остальные миры знают, что юная обеспеченная блондинка желает познакомиться.

— Зердана с детства влюблена в Ария.

Я напряглась. Казалось бы, с чего? Он не мой и моим никогда не будет. Веду себя как собака на сене. Стряхнула сено и спокойно спросила брата:

— А тот что?

— Не обращал на нее внимания. Думаю, она надеялась, что когда вырастет, то они поженятся, но Арий достаточно жестко отказал Императору. Мы живем долго и должны быть уверены в своем спутнике жизни, понимаешь? И хочется провести не одну сотню лет с человеком, который, даже если не любишь, хотя бы тебе интересен. Поэтому среди сильных магов, Высших, Правящих принято самостоятельно принимать решение.

А разводы не приняты. Все понятно, в здравии и в болезни.

— А как же династические браки?

— Часты, но человек должен сам принять решение, что ему такой брак нужен. И никто не вправе настаивать. Ария не устроила в качестве супруги Зердана. Она, конечно, была обижена, но смирилась. Теперь это головная боль Императора, он надеется, что она влюбится в кого-то или будет подходящий вариант с принцами других стран.

Смирилась, как же. Я скривилась. Эта змея просто выжидает, когда ударить больнее. На месте настоящей невесты Тени я бы весьма опасалась не дожить до дня предполагаемой свадьбы.

Мне стало не по себе. То есть процесс зачатия гораздо сложнее, чем я представляла; Тень, помню, тоже о таком упоминал что-то. Теперь понятно, почему среди магов не в ходу противозачаточные зелья. Я какое-то время продолжала размышлять на эту тему. Получается, если я хочу, чтобы в моем браке были дети — а вообще-то я хотела много детей, — у меня теперь тоже ограниченный выбор. В качестве мужа мне нужен сильный маг. Правящий, я вздохнула, был бы отличным вариантом, но, с его точки зрения, недоступным. Я так и не понимала, что он чувствует по отношению ко мне. Нет, на тему брака со мной он высказался совершенно определенно. Но мне почему-то казалось, что не все так просто. В его действиях была определенная… симпатия. Может, я просто принимала желаемое за действительное, но тем не менее интуиция подсказывала, что я ему нравлюсь. И та ночь… По зрелом размышлении я пришла к выводу, что, сказав, что «так» бывает у всех сильных магов, он солгал. Не у всех и не со всеми. Я пока не решилась задать такого рода вопрос друзьям, но отголоски разговоров, которые до меня доносились, говорили о том, что и у магов все это происходит вполне обычно.

Значит, то, что было тогда — эти страсть, сила, удовольствие, — оно необычно. И я бы хотела повторения. И для меня было удивительно, что взрослый мужчина, не обремененный обязательствами — точнее, обремененный, но так ведь со мной же! — этого повторить не хочет. Вряд ли он боится сплетен, да и здесь вполне лояльно относились к отношениям жениха и невесты. Единственное, что мне приходило в голову, это то, что он стыдится по каким-то причинам той ночи. Стыдится, что потерял голову? Что «осчастливил» иномирянку? Эх, куда меня заводят мысли… Так я могу и вовсе растерять былую уверенность в себе.

Еще и эта противная Зердана не добавляет радости. Почему-то я была уверена, что за грязными сплетнями во дворце стоят она и ее фрейлины, хотя, наверное, крысам не обязателен предводитель, они и так найдут чем полакомиться.