Глава 15

— О, вы как раз вовремя! Я уже заварила нам чай. — произносит Лидия Михайловна, когда я появляюсть в дверном проёме. — Специально привозила эти сорта из Лондона… — воодушевлённо продолжает она, но все слова я пропускаю мимо ушей.

С долей неловкости сажусь на диванчик и складываю руки у себя на коленях.

— Вы ведь всё поняли, не так ли? — тихо вымалвливаю, не сразу понимая, к чему относятся эти слова.

Женщина присаживается напротив меня и внимательным взглядом сканирует моё лицо, как бы считывая все мысли.

— Что вы не умеете лгать? Да, это выглядит забавно.

— Прошу прощения, что так вышло. Мне очень стыдно. Представляю, что вы подумали, когда увидели незнакомую девицу в квартире своего сына.

— Соглашусь, фантазия у меня замечательная. — хмыкает Лидия Михайловна. — Попробуйте чай, думаю, вам понравится.

Обхватываю кружку ладонями, чувствуя, как тепло окутывает каждую клеточку кожи, и делаю небольшой глоток. Терпко и непривычно.

— Вкусный. — искренне улыбаюсь. Странная ситуация выходит: сначала пью чай с Довлатовым, теперь — с его матерью. И это всё за одно утро!

Женщина пристально продолжает смотреть на меня, будто оценивает с какой-то своей стороны, и от этого пронизывающего взгляда хочется превратиться в невидимку или микроскопическую молекулу.

— Лидия Михайловна, на самом деле большая часть того, что вы выдели и слышали сегодня утром, является правдивой. — начинаю говорить, и это звучит как оправдание. Не могу просто молчать, хочу внести ясность.

Меня прорывает на поток слов, словно шаткую плотину. Быстро и сбивчиво рассказываю всю ситуацию с самого начала: про день рождения, клуб, встречу с преподавателем и, конечно же, необычное утро. Женщина, слегка прищурившись, молча слушает мою историю и изредка кивает головой. В её глазах теплятся искорки заинтересованности, губы приподнимаются в лёгкой улыбке.

Кажется, проходит целая вечность прежде, чем я заканчиваю свою речь, однако на деле же — не больше пяти минут.

— Вы не обязаны мне ничего объяснять, это ваше личное дело. Но спасибо за честность, я ценю это в людях. — Лидия Михайловна вновь наливает себе кипятка и садится за стол. — Хотя, знаете, это немного не похоже на Диму.

— Что именно?

— С тех пор, как он приобрёл эту квартиру, здесь не появлялась ни одна девушка. По-крайней мере, мне так казалось.

— Неужели Дмитрий Константинович — гей? — округляю глаза и прикрываю ладонью рот. Язык мой — враг мой. Это ж надо такое ляпнуть!

— Нет, мой сын не из таких. — женщина тихо смеётся, приподнимая тонкие брови в изумлении, от чего на лбу появляются небольшие морщинки. — Кажется, он сейчас встречается со своей коллегой.

При упоминании девушки лицо собеседницы тут же становится серьёзным, а губы расползаются в кривой ухмылке. Более чем уверена, что так называемая «коллега» — Елена Васильевна.

— И, похоже, она вам не очень нравится. — предполагаю, делая последний глоток ароматной жидкости, на что женщина беззлобно усмехается.

— А вы умеете сопоставлять слова и настроение собеседника.

— Надеюсь, вы уже допили чай. — в дверях появляется фигура Довлатова, зубы плотно сжимаются, а в серых глазах плещутся недовольные чертята. Всеми фибрами души уверена, что ему не нравится данная ситуация.

— Нет, поэтому можешь присоединиться к нам. — Лидия Михайловна кидает мимолетный взгляд на свободный стул.

— Я уже выпил кофе.

— Одно другому не мешает.

— Ошибаешься, мамуль. — хмыкает лектор и неотрывно следит за моими движениями. — Да и Александре уже пора домой.

Женщина растерянно хлопает ресницами, собираясь возразить, однако я первая подаю голос:

— Пожалуй, Дмитрий Константинович прав. — беспрекословно соглашаюсь, вставая с места. Наверное, я и правда засиделась. — Можно попросить ваш телефон, чтобы вызвать такси? А то мой разрядился.

— Я сам тебя отвезу. — небрежно кидает мужчина и быстро скрывается в глубине коридора, не удостоив взглядом.

Перемена в его настроении ощущается даже на большом расстоянии. Неужели он слышал весь разговор? Или ему просто не нравится, что его мать ведёт беседу со студентками вроде меня?

Нелепо машу головой, отгоняя все плохие мысли, прощаюсь с Лидией Михайловной и, забрав сумку, выхожу в подъезд.

Тринадцатый этаж. С одной стороны пугающая цифра, с другой — счастливая. Хотя, какая вообще разница? Вновь думаю не о том, и этому сумбуру в голове никак не исчезнуть.

— Приём, Александра, — раздаётся мужской голос возле моего уха, и по спине проскакивает сотня мелких мурашек. — В лифт тебя насильно заводить, что ли?

Часто моргаю и расфокусированно смотрю перед собой. Чёрт, нужно сосредоточиться.

— Извините, я задумалась. — захожу в кабину и, зажмурившись, масирую пальцами виски.

— Ты слишком часто просишь прощения, от чего у меня складывается странное представление. Не делай так больше.

Створки лифта закрываются, оставляя нас двоих в тесном пространстве. Лектор молча стоит за моей спиной, и от этого волнение только усиливается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Двенадцатый, одиннадцатый, десятый этаж… Как же медленно.

Закрываю глаза и делаю глубокий вздох. Даже объясняться перед друзьями кажется мне не такой страшной перспективой, как стоять рядом с недовольным преподавателем. Резко распахиваю глаза, чувствуя, как затрясся лифт и, спустя мгновение, остановился.

Седьмой этаж.

Перевожу удивлённый взгляд на мужчину. Нет, это не случайная остановка. Довлатов убирает руку от кнопки и делает шаг вперед, сокращая расстояние между нами, от чего я машинально отступаю назад, пока не натыкаюсь на холодную поверхность.

— Значит, ты считаешь меня приверженцем нетрадиционной ориентации? — преподаватель расставляет руки по бокам от моей талии, загоняя в ловушку, и опирается ладонями о стену лифта. Холодные глаза горят любопытством и значительно темнеют, губы слегка приоткрываются, обнажая белоснежные зубы.

А я неверяще стою на месте и не могу вымолвить ни слова.