Глава 16. Лола

Я шла обратно медленно, осторожно, как зверёк, который уже чуял ловушку, но не мог обойти её стороной. Магазин остался позади, шоколадный батончик пережимал ладонь, а сердце колотилось так громко, что казалось — его слышит всё село.

С каждым шагом становилось хуже. Чёрная машина стояла точно там, где не должна: у крыльца старого дома, в котором жили эти двое психов, что по странному стечению обстоятельств были единственными, кто не дал мне умереть.

Я остановилась метров за двадцать. Замерла.

Машина стояла с открытой дверью. Фары ещё тлели. Двигатель уже был выключен.

Тишина. Такая тишина, что даже ветер казался подозрительным.

Не иди туда. Развернись. Беги.

Но я знала: если там что-то случилось — это могло касаться и меня. И отца.

Я сжала пакет сильнее и шагнула в сторону узкой тропы, ведущей за дом. Обошла по кустам, где ветки царапали ноги, подол рубашки цеплялся за колючки. Пакет с едой я оставила под кустом — он громко шуршал, и я боялась, что звук меня выдаст.

Забралась за сарай, подошла ближе к заднему окну. Постояла пару секунд, собираясь с духом.

Потом медленно, очень медленно поднялась на цыпочки и заглянула внутрь.

И мир провалился.

На полу — Гордый. Не двигается. Лицо повернуто вбок. Под ним — тёмное пятно. Кровь. Настоящая кровь, густая, почти чёрная.

Я резко закрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

Сердце взорвалось болью, словно его ударили изнутри. Руки задрожали так сильно, что я едва удержалась, чтобы не свалиться с подоконника.

В комнате кто-то ходил. Тяжёлые шаги. Не Лев — у того шаги тихие, почти незаметные.

Знакомый голос. Глухой. Злой.

— Где девка? Она должна быть здесь.

Долго смотрела только на Гордого — слишком долго. Но вдруг в поле зрения мелькнуло движение. Слева. В глубине комнаты.

Лев.

Он стоял, опершись рукой о стену, дышал тяжело. Лицо в крови. Не своей — или своей? Я не понимала. Лоб рассечён, кровь скатывалась по щеке, капала на ворот футболки. Глаза — бешеные, яростные, но живые.

Он был жив. Но еле держался на ногах.

И где-то рядом — те, кто его так разукрасил. Те, кто приходил не за ними. За мной.

У меня перехватило дыхание. Мир стал узким — до одной мысли:

Если я ничего не сделаю — они добьют их обоих. И меня найдут.

Я сползла с подоконника, стараясь не шуршать листьями. Колени подкашивались. Пальцы дрожали так сильно, что я едва удерживалась, чтобы не уронить себя на землю.

Путь к машине был коротким — десять шагов. Но каждый шаг казался километром.

Тихо присела за капотом, выглянула — никого. Машина стояла открытая. Один бандит был в доме, второй… не знаю где. Или они оба внутри.

Чёрт-чёрт-чёрт…

Почти ползком, обошла машину со стороны водителя. Сдержала дыхание и заглянула внутрь.

Пусто.

Я выскользнула на водительское сиденье — сердце так бухало, что, казалось, его видно сквозь рубашку.

Ключ был вставлен.

В голове мелькнула мысль: «Я не умею водить нормально…»

Но следующая мысль была громче: «Если Лев и Гордый умрут — я останусь одна против тех, кто пришёл за мной.»

Я посмотрела на педали, рычаг… Это была механика. Прекрасно. Отлично. Идеально — для смерти.

Огляделась — возле двери валялся камень. Небольшой, но тяжёлый. Из последних сил взяла его и как можно тише затащила на переднее сидение. Прижала к педали газа. От страха стиснула зубы, включила передачу.

Машина рванула вперёд как бешеная.

Я метнулась к кустам, как заяц, которого уже прицелили. Платье — чёрт, его нет, рубашка — зацепилась за ветку, порвалась на боку. Я пригнулась ниже, стиснула ветки руками, чтобы не зашуршали громко.

Машина дымилась. Сигналка завыла.

Хорошо. Отлично. Ещё лучше.

С дома донёсся мужской крик:

— Что за херня?!

Я прижалась к земле животом, чувствуя, как колет сухая трава. Дышала через рот. Тихо. Очень тихо.

В дверях появился один из тех, кого я не знала. Пистолет в руке. Он смотрел на машину. Не на кусты.

— Кто-то есть! — крикнул он второму. — Снаружи!

В ответ донёсся глухой мат и звуки борьбы — Лев?! Сердце у меня подпрыгнуло к горлу.

И тут — выстрел. Глухой, в закрытом помещении — звук разорвал тишину, как нож бумагу.

Я зажала рот ладонью.

Секунда. Вторая. Третья…

— Серега! — рявкнул один из бандитов, тот, что стоял ближе к машине.

И вдруг дверь дома буквально вылетела, ударившись о стену.

На крыльцо вывалился Лев.

Нет, не вывалился — вышел, пошатываясь, держась за живот, но с глазами, которые могли сломать человека одним взглядом. Кровь на лице, на шее, на футболке. Он выглядел как зверь, которого загнали в угол — и который решил, что пора рвать.

Ближайший из бандитов поднял пистолет.

БАХ!

Лев выстрелил первым. Чётко. Метко. Пуля вошла тому в грудь, так быстро, что я даже не успела понять, откуда у Льва оружие.

Тот захрипел, отшатнулся и повалился на землю, как мешок с картошкой.

Лев сделал ещё один шаг к поваленному бандиту и вдруг… он обернулся.

Он будто прочувствовал. Инстинктом.

Его взгляд выстрелил в мою сторону. Прямо в кусты, где я пряталась.

И я не выдержала. Сорвалась. Выскочила наружу, так быстро, что сама не поняла, как оказалась на открытом месте.

— Лев! — сорвалось с моих губ, хрипло, напуганно. И я заплакала. Не тихо, открыто, громко, некрасиво, как ребёнок, который только что увидел, что его мир чуть не рухнул.

— Ты дура… — выдохнул он сипло, едва слышно. — Нельзя было вылезать.