Глава 62. Лев

Опять он бушует.

Держать Гордого в узде становилось всё тяжелее. Мне самому было так хуёво, что я пару раз всерьёз заряжал в русскую рулетку. Одна пуля. Одно неверное нажатие на курок — и всё. Нет больше этого жжения в груди. Этой боли, от которой хотелось подохнуть каждую минуту. Я сидел в темноте, приставлял холодный металл к виску и думал: «Сегодня». Но каждый раз что-то останавливало. Глупая, сука, надежда.

Гордый же совсем слетел с катушек. Порой просто начинал крушить всё подряд. Я пробовал его остановить пару раз — получил по морде и забил. Нахуй. Самому хотелось сровнять с землёй этот дом, этот город и весь этот ебаный мир.

Пойти и забрать её. Нашу. Нашу девочку. Нашу Беду. Нашу Лолу.

— Сука! — снова завыл Гордый и швырнул кружку об стену на кухне. Кажется, это была последняя. Осколки разлетелись по всему полу, как мелкие осколки нашей жизни.

Похуй. Закажем ещё. С бабками у нас никогда проблем не было. А вот любовь за эти вонючие деньги не купишь. Как ни старайся.

Мы были готовы отдать всё. И отдали бы. Не раздумывая.

Но…

Её батя был прав. Какое у неё будущее с такими, как мы? Что её ждёт? Постоянный страх, кровь и слёзы? Остаться с ним было верным решением. Я это понимал. Знал, что ей больно. Но думал, боль пройдёт. Думал, и нам станет легче.

Нихуя не стало легче.

Гордый в последнее время вообще закрывался у себя в комнате. То ли пил, то ли плакал — я не лез. Сам был на грани.

Мы сидели на кухне в полной тишине, когда в дверь тяжело постучали. Три раза. Настойчиво.

Я поднял голову от бутылки. Гордый даже не шелохнулся.

— Кого ещё принесло… — пробормотал я и пошёл открывать.

На пороге стоял Дикий.

Вид у него был — хуже некуда. Плечи опущены, глаза пустые, вся его обычная бравада куда-то испарилась. Он вошёл, не дожидаясь приглашения, тяжело рухнул на стул и провёл ладонью по лицу.

— Тяжелый день? — я спросил с ухмылкой.

— Всё, братва… — выдохнул он глухо и сразу все вывалил. — Я завязывать хочу. С этим всем дерьмом. С оружием, с делами, с кровью… Надоело. Устал быть зверем. Хочу нормальную жизнь. Жену, детей… чтоб не вздрагивать каждую ночь от любого шороха. Чтоб не думать, что завтра меня могут завалить прямо на улице.

— Ты чего это, Дикий? Из-за той девушки? — спросил осторожно вспоминая его переписку с незнакомкой.

Гордый впервые за вечер поднял глаза. Посмотрел на Дикого тяжело, но молча. Дикий только кивнул — говорить явно не было сил.

Так же молча я поставил ему стакан и налил выпивку.

У каждого была своя боль. Своя мука. Дикий ничего не говорил, та и мы молчали. Слова были лишние.

Прошло чуть больше получаса, как вдруг снова раздался звонок в дверь. Долгий. Настойчивый. Почти требовательный.

Я и Гордый переглянулись. Его рука скользнула под стол, где всегда был запасной ствол. У Дикого брови поползли вверх.

— Кого ещё чёрт принёс… — процедил я сквозь зубы и поднялся.

— Ждали кого-то?

— Нет, — процедил сквось зубы Гордый.

Я уже подошел к двери. Даже в глазок глянул. Зря. Мне показалось, что там стоял он.

Отец Лолы.

Высокий, напряжённый, с каменным лицом. Ни оружия, ни охраны. Только тяжёлый, усталый взгляд, который я сразу узнал. Сука, что-то случилось.

Серце пропустило удар. Я открывал быстро, но руки тряслись.

— Какого хуя… — Гордый сосколил со стула, увидев его на пороге квартиры. Дикий тоже поднялся. Его рука скозьзнула назад. Видимо у него тоже бы ствол.

— Нам нужно поговорить, — сказал Беда низким, ровным голосом, глядя мне прямо в глаза. — По поводу моей дочери.

— Что с ней? — сорвался с места Гордый.

— Успокойся, — я сразу двинулся к нему, понимал что он на взводе. Натворит глупостей.

— Она в больнице, — сказал Беда сразу, без предисловий. — Нервный срыв. Истощение. Лежит под капельницей и каждую ночь зовёт вас. Шепчет ваши имена в подушку. Ей плохо без вас. Очень плохо.

Он шагнул внутрь, закрыл дверь за собой. Осмотрелся, словно принимал окончаельное решение.

— Я убью вас обоих, — продолжил тихо, но так, что у меня волосы на затылке встали. — Если хоть раз обидете. Если обманете. Если снова втянете в своё дерьмо. Найду и прикончу. Медленно. Поняли?

— Мы выполняем обещание, — ответил я жёстко. — Не лезем. Не звоним. Не ищем. Держим слово, что тебе еще надо, блять?

Отец посмотрел на меня, потом на Гордого. Долго. Будто взвешивал каждое слово.

— Я готов отпустить её к вам, — сказал он наконец.

Мне словно в голову выстрелили. В ушах начало гудень. Я не понял что он сказал. Мотрун головой, слвоно сбрасывая с себя пелену.

— Хуевая шутка, Беда, — Гордый тоже не верил.

— Это не шутка, — старик прошел дальше, к дивану. Не раззуваясь, ну и похуй. Сел устало, уперся локтями в колени. — Но с условием. Гордый отсидит три года за то старое дело. За то, что вы провернули пять лет назад. Полностью. Без досрочки. Я могу это устроить.

Гордый не раздумывал ни секунды.

— Я согласен, — выпалил он. — Три года. Хоть пять. Лишь бы она была с нами. Я отсижу. Прямо сейчас могу собираться.

Я схватил его за плечо.

— Ты охуел? — прошипел я. — Три года! Ты понимаешь, что это значит?!

Но Гордый только мотнул головой, глядя на отца Лолы.

— Я готов. Только скажи когда.

— Завтра. Сам прийдешь. Я все устрою.

— Беда, — вдруг отозвался Дикий, который все это ремя стоял тихо и наблюдал. — Тебе же все равно кто сядет?

— К чемы это ты? — его взгляд скользнул по Дикому. Они не ыбои знакомы лично, но Беда знал кто такой Дикий. Все знали.

— Давай я пойду. — Его голос даже не дрогнул. — Еще и за вое отсижу, но только ты закрываешь все мои дела. И вы, — Дикий глянул на меня, — мне должны уже в двойне.

— Зачем тебе это? — Гордый явноне был готов к такому жесту со стороны Дикого. Никто не был готов.

— Я уже говорил, устал от этого дерьма, — замялся Дикий. Но я то понял, что это точно из-за той девушки с которой он переписывался.

— Там не будет три года, минимум пять, а то и шесть. Тырыба покрупнее, — не пытался сгладить углы Беда.

— Похуй. Мне главное чтобы был доступ к компу и телефон.

— Ты точно серьёзно?

— Серьёзнее некуда, — Дикий кивнул и посмотрел на нас с Гордым.

Отец долго смотрел на Дикого. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Я поговорю с кем надо. Три дня. И ты, — он ткнул пальцем в Дикого, — идёшь сдавать себя. А вы двое… — взгляд перешёл на нас, — ждёте. И если хоть один из вас её обидит… я вас найду. Обещаю.

Он медленно поднялся, направился к двери, но на пороге остановился.

— И ещё. Когда она выйдет из больницы… приезжайте. Оба. Она вас ждёт.