Глава 26

Что-то изменилось между нами. Эта близость… этот момент полного единения между нами тремя, всё это будто связало нас.

Может, это мне просто кажется. Может, это моя романтическая натура, так остро нуждающаяся в любви, которой недополучила за всю жизнь, рисует сейчас в моём воображении то, чего нет на самом деле. Может, Са-ард с Шоа-даром даже близко ничего такого не чувствовали. Может, для них это по-прежнему всего лишь секс.

Всё может быть.

Но как бы там ни было, засыпая в объятиях своих мужчин, я ощущала себя такой умиротворённой и почти счастливой, как никогда в жизни.

А ещё свободной, как бы странно это ни звучало.

Чем бы не закончился наш полиаморный роман, я вольна чувствовать к моим на-агарам всё что моей душе угодно. Даже если они не отвечают мне взаимностью. Даже если им мои чувства не нужны. Они ничего мне не должны. А я вольна наслаждаться каждой минутой, проведённой с ними. Никто не сможет отнять это у меня.

Это кажется таким простым и очевидным. Но почему-то мы всегда склонны всё осложнять. Часто, ведомые страхом, выбираем страдание там, где можно выбрать принятие себя и своих чувств. Врём самим себе, страшась правды, осуждения окружающих, страшась даже в собственных мыслях быть не как все.

Я тоже боялась. Боялась своих желаний, ведь их осудили бы все, кого я знаю, а мама особенно. Боялась влюбиться в одного из этих двух потрясающих мужчин, случайно встретившихся на моём пути. Боялась почувствовать себя игрушкой в их руках. Боялась, что потом останусь с разбитым сердцем.

А тут меня буквально накрыло озарением. Я уже влюбилась. Влюбилась в них обоих, таких разных, но в то же время таких одинаково заботливо-властных и искушающе-чувственных. Уже уступила своим желаниям и отдалась им двоим, получив от этой капитуляции столько удовольствия, сколько даже представить себе не могла.

Самое страшное уже случилось.

Теперь можно не бояться и расслабиться. Просто принять себя, вот такую влюблённую дурочку, получающую удовольствие от секса с двумя своими хвостатыми любовниками. Принять неизбежность нашего расставания. И просто ловить каждый прекрасный и сладкий момент. Жить этими моментами.

А проблему с разбитым сердцем буду решать тогда, когда она наступит.

Утро становится сладким продолжением чувственного вечера. Меня будит ощущение нежных рук на моём теле. И поцелуи. На губах, шее, груди…

Желание тёплой патокой растекается по венам.

В какой-то момент я ощущаю, как чьё-то большое тело накрывает меня, заставляя раздвинуть ноги. И просыпаюсь окончательно, когда чувствую, как в меня проникает чей-то член.

− А-а-ах, − со стоном распахиваю глаза. Ловя затуманенным взглядом лицо склонившегося надо мной Са-арда.

Его движения резкие, быстрые, агрессивные даже. Лицо искажено хищной гримасой страсти. А в серебристых глазах плещется бурное море противоречий, словно он сам с собой сражается. Словно во мне его главное искушение. И главная проблема.

Моё тело, послушное его воле, быстро воспламеняется. Возбуждение стягивает узлом низ живота. И всё же я не успеваю. Когда Са-ард вздрагивает всем телом, кончая, огненный цветок моего оргазма только начинает распускаться. Видимо, спросонья мне требуется гораздо больше времени.

И в этот момент я, как никогда, могу оценить преимущества наличия сразу двоих мужчин в моей постели. Не успеваю я расстроиться, или разочароваться, как место Са-арда занимает Шоа-дар, без предисловий врываясь в моё тело и сразу задавая тот темп, который мгновенно уносит меня на столь желанную вершину.

Низко застонав, змей младший в несколько мощных толчков догоняет меня, получая свою порцию утреннего оргазма.

− Доброе утро, с-с-сладкая, − улыбается клыкасто, целуя меня в губы.

− Доброе, − улыбаюсь в ответ. Чуточку повернув голову, ловлю взгляд растянувшегося рядом змея старшего. Какой-то слишком серьёзный, задумчивый.

И от этого пристального внимания почему-то смущаюсь. Не своей наготы, или того, что между нами произошло, а своих мыслей. Вчерашних, сегодняшних. Так, словно он мог их прочитать. Понять, как сильно я в них увязла. Как сильно прикипела.

Может и прочитал. Может, именно поэтому сейчас смотрит с таким внутренним напряжением. Может, ему претит всё то, что я к ним испытываю.

Откуда ему знать, не стану ли я цепляться за них, требовать чего-то…

Но Са-ард молчит. И я молчу.

Как хорошо, что рядом есть Шоа-дар, способный разрядить обстановку. В своём репертуаре, конечно же.

− Ж-шеня, выбирай. Я, или Са-ард? − улыбается он провокационно.

Я даже теряюсь от неожиданности.

− То есть? – округляю глаза, чувствуя, как сердце, трепыхнувшись, делает в груди немыслимый кульбит. Почему он об этом сейчас спрашивает? После того, как они оба… А если я не могу… выбрать?

− Нет, я понимаю, что ты хотела бы с обоими, − фыркает насмешливо змей младший. – Но в душ-ш-шевую кабинку мы втроём не поместимся. Так что выбирай, с-с-с кем ты хочеш-ш-шь мыться?

− Мыться? – совсем выпадаю я осадок. – А зачем с кем-то? Разве я не могу пойти одна?

− Вчера ты одна боялас-с-сь, − смешинки из глаз Шоа-дара исчезают. Правда, ненадолго. – К тому ж-ше вдвоём приятней. Так что?

− Мне всё равно, с кем из вас. Я… чувствую себя в безопасности с вами обоими, − признаюсь, пожав плечами.

− Тогда реш-ш-шение за нами. Брат, что скажешь? – змей младший смотрит на Са-арда.

− Иди ты, − роняет тот коротко. Почему-то больно кольнув меня этим.

− Ты чрезвычайно великодуш-ш-шен в последнее время, − довольно усмехается Шоа-дар, сползая с кровати и протягивая мне руку.

− Тебе показалось, − роняет Са-ард, провожая нас хмурым взглядом.

Недоумение, вызванное поведением змея старшего слегка портит моё приподнятое настроение. Но благодаря Шоа и затеянному им совместному купанию я быстро забываю о хмуром взгляде своего второго любовника. Да и мало ли, по какой причине тот хмурился. Может, ему сон плохой приснился?

Пока мы с Шоа-даром одеваемся, Са-ард тоже успевает принять душ. Так что каюту мы покидаем все вместе. Братья отправляются проверить сведения бортовых систем, чтобы убедиться, не случилось ли чего-то ночью. А я, само собой, топаю в пищевой отсек, чтобы сообразить нам всем покушать. Я сегодня тоже с удовольствием бы чего-то пожевала.

Надо, наверное, концентратом закинуться. Давно не кормила свой биосинтезоидный организм.

Вот странно получается. В последнее время я всё чаще забываю, что это не моё настоящее тело. Нет, я помню, что я в теле куклы, помню о своей цели, помню, что мне нужно вернуться в себя настоящую. Но штука в том, что физически я не испытываю себя искусственной. Все эти реакции, ощущения, физиология, сердечный ритм, который меняется в зависимости от силы эмоций, и прочие вещи… Просто не верится, что такое возможно с синтезированным организмом. И чем дальше, тем этот диссонанс сильнее. Словно мой разум... очеловечивает искусственную оболочку. Бред, наверное. Антинаучный.

Впрочем… я совершенно ничего не понимаю в инопланетных технологиях, кроме того, что мне позволили знать.

Особо не заморачиваясь, я жарю своим хвостатым мужчинам по нескольку стейков, из размороженного заблаговременно мяса какой-то неизвестной зверушки, и готовлю на пару ассорти из овощей. А в параллели делаю ещё тесто для оладушек. Это уже не столько для на-агаров, сколько для себя любимой. Что-то меня на сладенькое потянуло.

Когда горка ароматных пышек на блюде становится довольно высокой, и я выливаю на разогретую жаровню последнее тесто, меня вдруг настигает уже знакомое чувство постороннего взгляда. даже мурашки по коже бегут.

Отложив миску, я быстро оборачиваюсь.

Опять никого.

Хотя… словно в ответ на мои мысли, в дверном проёме появляется высокая фигура Шоа-дара.

Странно… я почувствовала его, или…

Чарпатчхе, ты здесь?

В ответ ничего не слышу, ни в реале, ни ментально. Может, показалось? Что-то я совсем нервная стала после вчерашнего.

− У тебя всё готово? – спрашивает Шоа-дар, подползая к столу и принюхиваясь. На губах появляется предвкушающая улыбка, а в глазах голодный блеск.

− Да, почти. Сейчас вот эти сниму и всё, − я сноровисто дожариваю последние оладушки и кладу их к остальным.

Снимаю с варочной поверхности таркиш, заварной напиток, чем-то напоминающий по вкусу чай из ройбуша. Разливаю его по чашкам и добавляю подсластитель себе и Шоа-дару. Са-ард предпочитает несладкий.

После чего достаю поднос и принимаюсь складывать всё на него.

− Давай, отнес-с-су, − мягко отодвигает меня на-агар, когда я заканчиваю.

Быстро ополоснув руки, поспешно следую за ним.

− Са-ард, завтрак готов. Потом продолжиш-ш-шь, − зовёт Шоа брата, снова просматривающего карты и, судя по всему, просчитывающего разные варианты нашего дальнейшего маршрута.

Не глядя на нас, тот молча кивает, что-то сворачивает, что-то вообще удаляет с развёрнутой многослойной голограммы. И задумчиво направляется к комнате отдыха.

− Что-то случилось? – спрашиваю осторожно, стоит нам поравняться. – Вы кажетесь обеспокоенным.

− «Ты», Ж-шеня, − сухо поправляет он меня. – Я уверен, ты вполне способна прислуш-ш-шаться наконец к моей просьбе.

Внутренне вздрогнув от столь резкого ответа, я невольно сжимаю губы.

− Да… ты прав. Способна, − отвечаю не менее сухо.

Не знаю, что его укусило, но в последнее время он ведёт себя совсем не так, как раньше, злится неизвестно почему и неизвестно на кого и… мне начинает казаться, что на меня.

Что я делаю не так? Дело ведь не в том, как я к нему обращаюсь?

Чтобы не смотреть больше на мрачного на-агара, я обгоняю Шоа-ада и набираю на панели нужный код. Дверь в комнату отдыха плавно отодвигается и я захожу первая.

Поднимаю взгляд… и сердце останавливается. Крик застревает в горле. Тело мгновенно цепенеет.

Это… этого не может быть. Просто не может. С ещё меньшей вероятностью, чем то, что в открытом космосе могут жить китообразные твари.

На сафе, которую обычно занимает Са-ард, сидит миниатюрная щуплая женщина в бежевом деловом костюме. Длинные чёрные волосы собраны в строгую причёску.

− Мама? – хриплю, хватаясь за горло.

− Здравствуй, дорогая, − улыбается Таисия Чёрная, которой тут ну никак не может быть, грациозно поднимаясь нам навстречу. Выглядя в точности так же, как выглядела, когда мы виделись в последний раз. Когда между нами случилась самая жёсткая ссора.

Я уехала тогда из дому, громко хлопнув дверью. Перед этим заявив, что мне не нужны её деньги, раз она считает, что, обеспечивая мне пропитание, пока я учусь, тем самым покупает полное право распоряжаться моей жизнью во всех аспектах.

С того дня я ни копейки не брала у матери. Искала подработки, жилы рвала, чтобы не вылететь с бюджета в универе и получать свою законную стипендию.

Тем ужасней видеть её сейчас здесь такой. Прекрасно понимая, что это очередной глюк. Что я всё-таки поразительно близка к сумасшествию.

Задохнувшись, я шарахаюсь назад. Налетаю на кого-то. Как в тумане ощущаю стальную хватку мужской руки, обхватившей меня в защитном жесте.

− Это не ты. Это не можешь быть ты, − лихорадочно мотаю головой. – Моя мама на Земле.

Женщина напротив меня недоумённо хмурится, будто моя реакция её озадачивает.

− Если ты сейчас ж-ше не уберёшь эту проекцию, я в течении нескольких минут выброш-ш-шу твоё физическое тело в открытый кос-с-смос, − с ледяной яростью чеканит Са-ард у меня над головой.

− А как же твоя клятва, на-агар? – взгляд, который это существо, принявшее облик моей матери, поднимает на мужчину позади меня, иначе чем научно-исследовательским назвать очень сложно. – Ты так легко нарушишь своё слово?

− Ты тож-ше дала мне клятву, пообеш-щав, что не причиниш-ш-шь вреда никому из экипажа моего корабля. Сейчас ты это слово наруш-ш-шаешь, причиняя вред психике Ж-шени. Если продолжишь, с-с-снимешь с меня все обязательства перед тобой.

Экипажа? Он причислил меня к экипажу своего корабля? Неожиданно. И приятно.

Вот только… Постойте!

− Чарпатчхе, это ты?! – восклицаю я в полном шоке.

− Я, − слышу голос, звенящий, кажется, отовсюду. Тогда как фигура моей мамы вдруг начинает таять. – Извини, Женя. Я не хотела тебя… травмировать.

− Но… но почему именно образ моей мамы? – нервно взмахиваю руками, чуть не вышибая поднос из рук мрачного Шоа-дара, застывшего плечом к плечу рядом с братом.

− Этот женский образ чаще всего появлялся в твоей памяти, пока ты не закрыла от меня свой разум, − поясняет теперь уже бестелесный голос. – Мне показалось, что тебе может быть приятно, если я приму именно такой облик.

− Тебе показалось, − роняю гневно.

− Тогда… − пространство перед нами опять визуально сгущается и посреди комнаты возникает новая женская фигура. – Так лучше?

Теперь перед нами стоит моя соседка по комнате и заодно косвенная причина всех моих космических злоключений – та самая Танька, которая потащила меня на гулянку к друзьям на дачу.

С учётом того, что в соседки мне досталась настоящая блондинистая красотка, хорошо знающая себе цену и умело этим пользующуюся, то для меня весьма сомнительное счастье видеть её здесь рядом с моими мужчинами. Даже осознавая, что она ненастоящая. Я сейчас как бы тоже, не совсем я.

Но требовать, чтобы Чарпатчхе подобрала что-то другое, я уже не решаюсь. Мало ли что ещё она выберет.

− Сойдёт, − буркаю без особого воодушевления. – Только я не понимаю, почему бы тебе не принять свой собственный облик?

− По моим наблюдениям, большинство разумных не очень доброжелательно относятся к тем, кто сильно отличается от них морфологически, − замечает «Таня», склонив голову набок. Золотистые кудри блестящей волной падают на плечо.

Чёрт. В этом своём красном платье она выглядит эффектнее некуда. А моим на-агарам вообще-то блондинки нравятся, судя по тому, что купили они биосинтезоида блондинку. А я сама, в реальности, жгучая брюнетка. И как тут не раздражаться?

− Значит, ты уже вышла из спячки? – спрашиваю, заставляя себя выбраться из безопасных и надёжных объятий Са-арда. Он, к моему удовольствию, весьма неохотно разжимает руки.

− Да, − лучезарно улыбается мне оптическая иллюзия, созданная инопланетным разумом. – И очень благодарна вам за то, что вытащили меня из плена.

− Каким образом тебе удаётся проецировать с-с-столь чёткую, подробную и объёмную проекцию? – вмешивается в наше общение змей старший. Обогнув меня, он подползает к «Тане» и принимается пристально её рассматривать.

− Это ещё одна из способностей моего народа. Редкая и свойственная только некоторым представителям высшего класса, − охотно объясняет Чарпатчхе. Тем самым подчёркивая, что она как раз и относится к этим представителям.

Видимо, их раса очень развитая, раз имеет такие мощные и многогранные способности. Интересно, каким образом тогда наша случайная пассажирка попала в плен?

На-агаров, как я вскоре узнаю, гораздо больше интересуют совершенно другие вопросы.

− Какие ещё способности свойственны высш-ш-шим представителям твоей расы и тебе в частности? – подозрительно интересуется Са-ард, продолжая изучать говорящий сюрприз от нашей пассажирки.

− Разные. Если пожелаете, кое-то из дозволенного я смогу вам продемонстрировать. Но обо всём, извините, рассказать не могу, − простодушно улыбается блондинистая проекция. – У моего народа есть свои секреты, которые нельзя раскрывать чужакам.

Судя по выражению лица змея старшего, приблизительно такого ответа он и ожидал. Но вопросы у него только начались.

– Видения, которые перехватила Ж-шеня, были транслированы тобой с-с-специально?

− Первое – нет. Второе – да, − невозмутимо признаётся Чарпатчхе. – Я хотела помочь.

И синими глазищами так хлоп-хлоп невинно на змея Са-арда. Неужели в моём разуме можно было так чётко считать Танькин образ? Поразительно.

− Стоит ли понимать это так, что ты способна видеть происходящее на столь огромных расстояниях?

− Да.

− Каким образом?

− Я могу отправлять свою ментальную составляющую в самостоятельные дальние путешествия, − теперь в интонациях Чарпатче появляется отчётливая нотка хвастовства. – Куда мне заблагорассудится, а не только туда, где я бывала раньше.

Офигеть. Ну очень полезная способность. Благодаря которой мы сейчас живы.

– Впечатляюще. Тут действительно есть чем гордитьс-с-ся, − конечно же, не укрывается от змея старшего её интонация. − Чем вызвано твоё настойчивое желание поддерживать ментальную с-с-связь с-с-с Ж-шеней? – продолжает импровизированный допрос Са-ард.

– Мне любопытно, – Чарпатчхе снова пожимает плечами.

Взгляд змея Са-арда становится ещё подозрительней. Подозреваю, если бы он мог, то с огромным удовольствием покопался бы в мозгах и у этой «блондинки».

– А можно мы уже позавтракаем? – не выдерживаю я. Это же может длиться бесконечно.

Что-то мне реально сильно есть хочется. От нервов что ли?

Хмыкнув, Шоа-дар тоже отмирает. И тащит поднос дальше к столу.

– О-о-о, как жаль, что я не могу разделить с вами пищу, – округляет глаза «Таня», проводив его взглядом. – Очень интересно, какова на вкус ваша еда.

– А тебе нужно постоянно находиться в коконе во время полёта? – интересуюсь я, тоже направляясь к столу.

– Да, к сожалению. Среда на вашем корабле для моего физического тела далеко не самая благоприятная.

– Ясно, – киваю.

У меня чуть не вырывается вежливое «Жаль», но я ловлю на себе хмурый взгляд Са-арда и прикусываю язык. Мало ли. Вдруг она это воспримет как приглашение? А я тут не то что не хозяйка, а так… вообще не знаю, кто.

Быстро накрыв завтрак и убрав поднос, бросаю задумчивый взгляд на змея старшего, по-прежнему мрачно наблюдающего за проекцией Чарпатчхе, потом на младшего, уже успевшего усесться за стол.

− Иди ко мне, − протягивает тот руку, мгновенно располагая свой хвост так, чтобы я могла сесть.

− Она с-с-сядет со мной, − внезапно встревает Са-ард.

И не успеваю я даже сообразить, что происходит, обвивает меня хвостом и подтягивает к себе. На талии вмиг смыкается стальная хватка, и змей старший ведёт меня к своей сафе.

И вот как это всё понимать? То он со мной холоден, слова чеканит и смотрит волком, то внезапно включает вот такие вот собственнические самцовые замашки.

Само собой выяснять отношения при посторонних я даже не пытаюсь. Поэтому молча усаживаюсь на хвост Са-арда. Правда, свои эмоции мне скрыть не удаётся. Вон с каким любопытством смотрит на нас, и на меня особенно, Чарпатчхе. С научно-исследовательским таким интересом.

И вообще её присутствие начинает ощущаться всё более неловким. Присоединиться к завтраку она не может. При ней есть как-то неудобно и дискомфортно. Особенно с учётом столь пристального внимания. А когда я вдруг замечаю заинтересованный взгляд «Тани» на хвост Шоа-дара, словно она примеряется, как на нём устроиться, градус моего раздражения подскакивает до точки кипения.

− Могу я присесть? – спрашивает эта фальшивая особа.

− К чему это? – с искренним недоумением вскидывает младший змей брови. – Ты не материальна. У тебя нет такой потребности.

− А если бы я появилась здесь во плоти? – прищуривается недовольно гостья.

− Тогда мы бы поставили для тебя ещё одну с-с-сафу, или что-то другое, чтобы ты могла с-с-сесть. На руках на-агары держат только своих женщин и детей, а ты таковой не являеш-ш-шься и не можеш-ш-шь являться.

− Это верно, не могу, − задумчиво тянет это странное создание. – Что ж… тогда я сама о себе позабочусь.

И в следующую секунду рядом с ней появляется проекция необычного кресла. На вид оно будто высечено из какого-то чёрного камня, а по форме напоминает половинку такого же кокона, в каком находится сейчас настоящая Чарпатчхе. Вскинув царственно подбородок, «Таня» величественно усаживается в это кресло. Ещё и какой-то полупрозрачный каменный кубок изображает в своей руке. С тёмным напитком.

Капец. Вот это пафос.

Но теперь мне хотя бы легче уже приступить наконец к еде. Устроившись поудобнее, я тянусь к столу и принимаюсь накладывать себе на тарелку оладушек. Присыпаю их размороженными каплевидными ягодами, слегка напоминающими чернику по вкусу. Чувствую на себе целых три внимательных взгляда, но стараюсь не обращать внимания.

Я хочу есть. Поэтому сейчас возьму и поем. И мне будет вкусно.

− Значит, Женя ваша общая женщина, − вдруг произносит Чарпатчхе заинтересованным тоном. – А вы тогда… её мужчины? Это закреплённый тройственный союз? Я правильно понимаю… природу ваших отношений?

У меня чуть вилка из пальцев не выпадает. О каком союзе вообще речь? Почему она вообще спрашивает об этом?

Лица Са-арда я не вижу, зато прекрасно могу наблюдать, как сужает глаза Шоа-дар.

– Да, Ж-ш-шеня – наша женщина. А мы – её мужчины, – произносит он ровным тоном. – Остальное тебя не кас-с-сается.

– Значит, не запечатлённый, – невинно улыбается наша гостья с лицом Тани. – У вас не принято брать обязательства перед своими постоянными партнёрами? А само постоянство принято? Простите мне моё любопытство. Мне нечасто выпадает возможность пообщаться с представителями других рас. Это так невероятно, что вы прилетели на ту же планету, где меня удерживали. Что смогли забрать меня. Я пребываю в состоянии, очень близком к полному восторгу. И мне всё очень интересно. Особенно ваши взаимоотношения. Это такое огромное поле для исследования.

– С-с-советую убавить свой исследовательский пыл, – холодно цедит Са-ард. – Иначе я сочту это, как попытку разведать закрытую информацию. Напомнить тебе ус-с-словия наш-шей сделки?

– Нет. Я хорошо их помню. Просто не ожидала, что информация о ваших личностных взаимоотношениях тоже относится к закрытой, – недовольно поджимает губы Чарпатчхе.

− Относ-с-сится, − отрезает змей старший. Тем самым закрывая наконец эту тему.