Глава 34

Женя

Не было никаких порталов, или ещё чего-то подобного. Не знаю, что и каким образом сделала эта особа, но мы внезапно просто оказались в совершенно другом месте. Переместились с белесой площадки над бездонным городом имар в огромное помещение, которое, пожалуй, уже чем-то напоминает зал. Такой же странный и чуждый, как всё остальное на этой планете, но довольно красивый, если честно.

Здесь пока никого, так что я позволяю себе пару секунд поглазеть по сторонам, любуясь диковинными архитектурными элементами и формами. Если искать ассоциации с понятными для меня образами, то зал этот похож на то, как мог бы выглядеть изнутри гигантский вытянутый конус со скученным и выгнутым верхом. Складчатые стены плавно переходят в потолок и поражают взгляд густым, ажурным рисунком кластерных отверстий, через которые льётся такой же медово-оранжевый цвет, как через стенку моей камеры. А под ногами мягко пружинит абсолютно чёрный пол из какого-то пористого, как известняк, материала.

Прижимая к груди притихшего Трещотку, я верчусь вокруг своей оси и, запрокинув голову, рассматриваю всё это инопланетное великолепие.

К моему облегчению тут даже что-то наподобие дверей имеется. Больших, с вычурной арочной формой.

− А где же на-агары? – поворачиваюсь к своей похитительнице, с отстранённым интересом наблюдающей за мной.

Отпускаю на пол завозившегося в моих руках друга-гусеницу. Тот пугливо жмётся своим упругим телом к моим голым щиколоткам.

− Сейчас явятся, − пожимает она плечами.

− Ясно. Хорошо. Кстати… могу я хотя бы узнать твоё имя? А то как-то неудобно. Меня похитили, а я даже не знаю, кто.

− Хм, − белолицая брюнетка склоняет голову набок. – Можешь звать меня… Хамана.

Хм. Интересно, соврала, или нет?

− А ты расскажешь, кто ты такая на самом деле? Откуда родом? К какой расе принадлежишь? – пытаюсь выведать ещё хоть что-то. – Или ты одна такая… со сверхспособностями?

− Нет, не одна, − усмехается… Хамана. Щурится заинтриговано. – Мне нравится, что ты меня больше не боишься.

− Ну почему же, боюсь, − пожимаю плечами. − Но после заключения в карцере любое общение кажется благом. Даже с собственной похитительницей. К тому же я прекрасно понимаю, что если бы ты хотела меня убить, то уже сделала бы это. Я тебе живая нужна.

− Верно, − кивает моя собеседница со странной улыбкой.

− Так всё же… Расскажешь о своей расе?

− Таких, как я, в большинстве вселенных почитают за богов, − улыбка Хаманы становится снисходительной и слегка высокомерной. – Посвящённые же называют нас богарами. Наш родной мир миллиарды лет назад был разрушен. Но мы способны создаём новые мира, рождать народы. Ну или разрушать, если видим в этом нужду и призвание.

Звучит жутковато.

− Ничего себе, − бормочу пришибленно. Если она не врёт, то степень моего попадалова значительно глубже, чем я могла себе предположить. Зачем я понадобилась столь могущественному существу. Точнее… моё тело. Разве она не может сама себе создать что-то подобное?

Но задать этот вопрос я не успеваю, потому что дверь в наш зал внезапно распахивается. И в огромном проёме появляется две на-агарские фигуры.

Са-ард и Шоа-дар плечом к плечу скользят к нам, суровые и собранные. Почему-то без бронекостюмов. Хотя я тоже вот без всяких скафандров обхожусь. Радостно встрепенувшись, сама не замечаю, как бросаюсь им навстречу.

Но внезапно налетаю на невидимую преграду. Что за...

− Ну наконец-то, − довольно усмехается Хамана, поворачиваясь к моим мужчинам всем корпусом. – Вы обсудили моё предложение?

− Обс-с-судили, − холодно смотрит на неё Са-ард, едва мазнув по мне мрачным взглядом.

Шоа-дар же почему-то вообще на меня не смотрит.

В груди холодной тяжестью растекается страшное предчувствие. Всё происходит как-то совсем не так, как я думала, надеялась...

− Хорошо. Как видите, с вашей Женей всё замечательно, − алые губы Хаманы изгибаются в чарующей улыбке. − Я держу слово. Принимаете ли вы мои условия?

− Нет. Твои ус-с-словия мы считаем неприемлемыми. Биосинтезоиду, зараженному твоей сущностью нет места на наш-ш-шем корабле, − жёстко чеканит змей.

Позвоночник сковывает льдом. Не в силах сделать вдох, я до тёмных пятен перед глазами всматриваюсь в его суровое лицо. Что он хочет этим сказать? Что это означает для меня?

− А как же быть с разумом Жени, который сейчас находится в этом биосинтезоиде? − в наигранном ужасе восклицает Хамана. – Неужели вы откажетесь от своей женщины? Променяете её на свою так называемую миссию?

− Игруш-ш-шка не может быть превыше долга, − роняет сухо Са-ард, пробивая дыру в моей груди, и развернувшись, направляется обратно к двери.

Пошатываясь, я в немой наивной надежде смотрю на Шоа-дара. Неужели и он... предаст?

Тот наконец тоже поднимает на меня взгляд. Сожалеющий, как мне кажется. В серебристых глазах приговор... для меня.

− Прости, малыш-ш-шка. Нам было хорошо вместе. Но увы, − пожимает он плечами. И следует за братом.

Нет. Нет. Нет. Они не могли. Не могли так поступить со мной.

Перед глазами всё плывёт. Кажется, будто моё сердце только что выдрали из грудной клетки, оставив там кровоточащую рану. Не думала даже, что в искусственном теле возможна такая вымораживающая, сжигающая душу, боль.

Смотря в спину удаляющимся на-агарам, я сам не замечаю, как оседаю на пол. Глаза жжёт огнём. Воздуха не хватает. Хочется что-то сказать им вслед, но из горла вырывается только задушенный хрип.

Лучше бы я умерла, чем чувствовать это.

− Как жаль, − сочувственно тянет Хамана, вдруг оказавшись за моей спиной. Склоняется ко мне, касаясь губами уха. – Видишь, какие они? Мужчины, − фыркает презрительно, с ненавистью. – Все они такие. Используют, играют, предают. Разве стоят эти животные твоей боли, твоей преданности?

Наверное, нет. Я не знаю... ничего не знаю... дышать не могу.

Дверь за на-агарами закрывается. Навсегда отсекая меня от тех, кого я успела полюбить всей душой и всем своим наивным, глупым биосинтезоидным сердцем. Я ведь знала, что миссия для них превыше всего, но не думала, что это будет так больно. Услышать подобное, увидеть их равнодушие…

За что они так со мной?

− Ур-р-р, − несмело подаёт голос Трещотка, ласково тыкаясь лбом мне в плечо. Трётся, словно большой ласковый кот. Словно пытается утешить.

− Что со мной теперь будет? – спрашиваю сипло, на автомате погладив друга-гусеничку.

Обойдя меня, Хамана становится напротив, смотрит теперь в глаза, завораживая бездонной тьмой своего взгляда.

− Теперь ты сможешь принимать решения сама. И если согласишься уступить мне это тело, я верну твой разум в твоё собственное, − обещает она.

Звучит… обнадёживающе.

Может, вернувшись, я забуду это всё? Забуду их. Избавлюсь от этих проклятых чувств. И перестану ощущать себя пробитой насквозь?

− Что для этого нужно? – уточняю безжизненным тоном.

− Всего лишь твоё добровольное согласие и один несложный ритуал, − слышу в ответ.

У меня чуть не вырывается безрассудное «Согласна», но что-то дёргает внутри, заставляя остановиться. Даже в таком раздавленном омертвевшем состоянии я не могу вот просто так взять и довериться.

− Я… я могу подумать? – поднимаю взгляд на свою собеседницу.

Прекрасное, хищное лицо на миг искажается досадой. Но она быстро берёт себя в руки.

− Конечно, − воркует ласково. − Немного времени на раздумья я могу тебе дать.

− Ур-р-р-р, − Трещотка забирается ко мне на колени, давая прекрасный повод отвести наконец взгляд от моей жутковатой собеседницы.

Она по-прежнему пугает до дрожи. Ещё больше теперь, когда меня ей попросту отдали. Словно ненужную вещь.

Мысль обжигает льдом, заставляя судорожно вздохнуть.

Рассеянно поглаживая своего маленького товарища, я снова бросаю больной взгляд на дверь, за которой скрылись на-агары. Зубы сводит горечью. В голове до сих пор не укладывается то, что произошло. Их поступок. Как бы я себя не убеждала, что они мне ничем не обязаны, как бы не пыталась принять тот факт, что долг для них куда важнее, душу всё равно разъедает жгучая обида и гнев.

Как они могли быть настолько циничными, жестокими? Настолько равнодушными… Как могли меня так унизить? Бросить... За что?

После всего, что между нами было, после того, как они меня защищали, и обещали помощь. Неужели все их слова, намёки, все взгляды, вся нежность и забота были ложью, игрой? Я не ожидала от на-агаров любви − это было бы, наверное, наивно с моей стороны. Не давала воли своим безумным надеждам на наше невозможное общее будущее. И уж точно не ждала, что братья ради меня пойдут на риск и какие-то жертвы.

Но то бессердечное равнодушие, которое они продемонстрировали... Нет, не понимаю. Не могу понять.

Боль в груди ширится, ядом растекаясь по венам. Отравляя, кажется, всё моё существо.

− И долго ты ещё собираешься сидеть тут и жалеть себя? – неодобрительно интересуется Хамана, заставляя вздрогнуть. – Ты теперь свободна от них. Забудь. Твоё будущее зависит от тебя. Если примешь мои условия, вернёшься домой в своё тело. А если признаешь меня своей Богиней, получишь всё, чего пожелаешь.

Ого. Ставки растут? И всё же, какая она сука.

− Серьёзно? Всё, чего пожелаю? – поворачиваю к ней голову. Злость вскипает в душе с ещё большей силой.

Вот, кто виноват во всём. Вот, из-за кого я сейчас здесь, а те, кого я люблю, выбрали не меня. Ради чего?

− Да, деточка, − снисходительно тянет это коварное создание. − Я не оставляю без присмотра тех, кого… спасла. И даже когда ты очутишься дома, смогу дать тебе очень многое. Удачливость, богатство, власть, мужчин. Чего ты желаешь?

Теперь её предложение кажется мне ещё более подозрительным. С чего вдруг я должна признавать своей богиней эту странную особу, будь она хоть тысячу раз сверхсуществом? И с чего вдруг, она предлагает мне все эти сомнительные блага?

Возможно, стоит узнать больше, чтобы понять, что ей действительно от меня нужно? Действительно ли дело в моём биосинтезоидном теле?

− А если я хочу… вернуть их? – закидываю удочку, кивнув на дверь.

− Ну если они тебе так уж нужны, − цинично фыркает Хамана, − сделаю так, что приползут к твоим ногам.

Ой-ой. Может кого-то и прельщает подобная перспектива, но точно не меня. Если я им не нужна, то и они мне подавно. Особенно, пресмыкающиеся.

− Я подумаю, − роняю сухо, опуская Трещотку на пол и медленно поднимаясь на ноги. Пошатнувшись, возвращаю себе видимость равновесия. – Этот ритуал… Он здесь будет происходить, на Имаран?

− Да, − моя похитительница сужает глаза, будто пытается понять, что происходит в моей голове. Но не похоже, что ей это удаётся. Пусть на-агары меня и бросили, их ментальный блок из моей головы никуда не исчез. – Завтра, во время первого рассвета ты должна дать мне ответ. И взойти на алтарь до того, как начнётся второй.

Два солнца, два рассвета. И ритуал, который из её слов как-то слишком напоминает жертвоприношение. Со мной в роли жертвы.

− Понятно. Надеюсь, ты не собираешься опять засунуть меня в карцер без окон и дверей на всё оставшееся время? Разве так поступают с теми, кому вроде как пытаются помочь? – испытующе смотрю на брюнетку. – С такими методами я ещё решу, что ты какая-то злодейка й задумала что-то недоброе.

Хамана удивлённо вздёргивает бровь. И хищно улыбается.

− Знаешь… Ты нравишься мне всё больше и больше, Женя, − мурлычет вкрадчиво. – Нет, больше не собираюсь. Тебе предоставят покои, достойные столь важной гостьи. Посмотри сама.

И она взмахом руки будто рассекает пространство. Образовавшаяся щель, истекая тьмой, разрастается, пока не образует что-то наподобие арки, через которую видно совершенно другое помещение и что-то весьма напоминающее кровать.

Принимать её предложение мне откровенно стрёмно. Но раз уж я делаю вид, что играю по её правилам, придётся рискнуть.

Шумно выдохнув, решительно шагаю в межпространственный переход. Трещотка, встревожено застрекотав, устремляется вслед за мной.

На этот раз Хамана, кажется, не обманула. Я действительно оказываюсь в какой-то комнате, напоминающей огромную спальню, совмещённую с целой чередой других помещений.

Оглянувшись, замечаю, что сама брюнетка за мной не пошла.

Ну и слава богу. От этих вымораживающих чёрных глаз у меня мороз по коже. Невозможно с мыслями собраться.

Бегло осмотрев выделенное мне временное пристанище, через открытую арку выхожу на полукруглый балкончик. Касаюсь пальцами шероховатой ограды, сжимаю край до побелевших костяшек. Дыра в груди отзывается жгучей пульсацией. Поднимаю взгляд ввысь, до рези в глазах всматриваясь в чужое сиреневое небо с двумя слепящими дисками «солнц». Мне бы раскинуть руки и взмыть над чуждым городом, которого я практически не вижу за пеленой слёз и света.

Где-то там, за пределами атмосферы Имаран, на орбите этой чёртовой планеты кружит Саяре, космический корабль двух вероломных хвостатых братьев. Наверное, Са-ард и Шоа-дар сейчас мчатся к нему на джете, чтобы отправиться дальше в путь, следуя важному для них маршруту. Наверное, уже спустя несколько стандартных суток они забудут о своей «игрушке», сосредоточившись на более важных делах. И вряд ли будут сожалеть… Подумаешь, поимели и бросили…

Шмыгнув носом, закусываю губу. Чувствую, как по щекам струятся слёзы.

Предатели!

Будь они хоть тысячу раз в своём праве, всё равно… предатели!

Сколько бы я ни готовила себя к нашему неотвратимому расставанию, сколько бы ни убеждала себя раньше, что справлюсь, сейчас я чувствую себя растоптанной и сокрушённой. Отвергнутой и униженной. Потому что не так всё должно было быть. Не так.

Вот кем я была для них. Игрушкой, которая никогда не будет превыше долга.

Как всегда, не имеющая значения. Чего я ждала? Меня даже родная мать не любит в достаточной мере, чтобы ради меня чем-то жертвовать. Что уж говорить об этих змеехвостых гадах.

И ведь я даже не могу сказать, что они разбили мне сердце. Моё хрупкое, ранимое человеческое сердце не здесь. Оно умирает где-то там, на Земле.

Боже. О чём я думаю? Да пошли они!

Рыдания сменяют истерическим смехом. Пошли они!

Пусть я никому не нужна. Тогда и мне никто не нужен.

Знать бы ещё, что теперь делать? Просто взять и вручить свою жизнь этой кошмарной суке Хамане, согласившись на её ритуал? А если и она меня обманет? Как получить гарантии?

− Ур-р-р-стр-р-рт-т, − вдруг слышу я внизу.

И в мою щиколотку снова тычется голова моего новообретенного… друга.

− Привет, малыш, − ещё раз шмыгнув носом, я вытираю слёзы и приседаю рядом с Трещоткой. – Хоть ты меня не бросил.

− Ур-р-р.

− Вот как мне быть? – вздыхая, чешу его за бочок. − Не доверяю я этой жуткой Хамане. А выбора у меня нет. Если она сказала правду, моё настоящее тело скоро умрёт. И я навсегда останусь куклой. Но как я могу ей довериться, просто взойти на какой-то там алтарь и позволить этой особе проводить надо мной свой неведомый ритуал? Это же… даже звучит глупо.

− Ур-р-р-р, − Трещотка снова тыкается головой мне в руку.

И там, где он прикасается, кожа вдруг начинает вибрировать, а в голове внезапно вспыхивает яркая картинка, на которой я вижу себя со стороны на этом самом балконе, подсвеченную мягким золотисто-лиловым светом двух «солнц».

− Что это было? – замираю ошарашенно.

− Ур-р-р, − снова ластится ко мне Трещотка. Странная вибрация повторяется. И я вижу теперь Хаману, окутанную клубящейся тьмой. Её чёрные, как космическая бездна, глаза и коварную, жестокую улыбку на алых губах. – Стр-р-р-р-р, − дрожит мой маленький друг, прижимаясь ко мне всем телом.

− Это ты мне показываешь? Ты тоже считаешь её жуткой? – спрашиваю почему-то шёпотом.

И в мыслях мелькает калейдоскоп картинок, со стремительно несущимися навстречу домиками-шариками и мостиками между ними. Дыхание перехватывает ужасом и ощущением свободного падения. Внезапные тиски чьих-то объятий и резкий сильный удар выбивают из меня дух... и буквально выбрасывают из видения.

Я в красках вспоминаю, как черноволосая сука просто взяла и просто бросила этого милого малыша в пропасть. Конечно, он считает её жуткой.

− Извини. Глупый вопрос, − вздыхаю. – Для тебя она наверняка исчадие ада.