Глава 6

И всё отходит на задний план, под сокрушительным наплывом неожиданной и непрошенной страсти.

Задохнувшись, я хватаюсь за его плечи. Пальцы впиваются в мужское тело, притягивая ближе. Ноги обиваются вокруг него. Я с ума схожу. От взбесившихся желаний, от всепоглощающего плотского удовольствия, от всей этой жуткой, неоднозначной ситуации − не правильной для моего человеческого сознания, но почему-то такой правильной по внутренним ощущениям.

Длинный змеиный язык творит форменное безумие в моём рту. Изучает, гладит нёбо и мой собственный язык, втягивая его в чувственный танец, скользит в провокационном жарком ритме, овладевая мною уже сейчас, уже вот так, собственнически и бескомпромиссно. А я, вместо того, чтобы чувствовать отторжение и отвращение, почему-то с каждым его движением завожусь всё сильнее. Даже получив контроль над своим предательским телом, я неспособна противостоять заложенным в него реакциям. Которые теперь ощущаются так остро, будто мои собственные.

Мне стыдно. Страшно. И сладко. Так порочно сладко.

Шоа-дар, подтягивает меня выше, укладывает на стол полностью, устраивая так, как его змеиному телу удобней, раскладывая меня на прохладной поверхности как угощение. Наваливается теперь, буквально накрывая меня собой, плавно потираясь между моих ног торсом… и целуя, целуя, порочно, откровенно, глубоко, полностью лишая воли.

Я глохну и слепну, опьянённая его ласками. Разум жалко трепыхается, пытаясь напомнить мне о «правильно и неправильно». И сдаётся под напором физического удовольствия. Это же не со мной… это же не я… как будто во сне… горячем эротичном сне, в котором запретность происходящего и моя собственная беспомощность лишь зажигают мою кровь сильнее.

Возможно, это такая своеобразная защита психики, возможно я потом буду злиться на свою слабость, но сейчас я не могу сопротивляться происходящему – ни физически, ни морально.

Все мои мысли, едва успевая оформиться, сгорают в огне чувственной страсти. В желании подчиниться. Не моём, как мне кажется, но таком непреодолимом. Это всё тело, программа, гормоны… не знаю… я не должна этим наслаждаться, не должна… или… должна. Почему нет? Я не обязана страдать, не обязана терзать себя... нужно просто отпустить всё и принять, как есть. Поверить, что не только моему телу можно получать удовольствие от происходящего.

Возможно, когда-то я проснусь. И с загадочной улыбкой буду вспоминать своего жуткого любовника из этой жизни понарошку. Как сон… как сон… а во сне можно всё.

Мои руки сами собой находят застёжки на мужском кителе, сами стягивают тот с мускулистых плеч, дёргают сорочку из-под пояса… С губ срывается хныканье, когда мне не удаётся добраться до обнажённой кожи. Я испытываю какую-то болезненную потребность ощутить его всей своей кожей. Не знала, что можно так сильно хотеть. Мой небогатый опыт к такому меня не подготовил.

И это тоже тело...

Сорочка трещит под мужскими руками. Слетает с меня в мгновенье ока.

И Шоа-дар набрасывается теперь на мою грудь. Ловит губами сосок, болезненно втягивая его в рот. А потом я вдруг чувствую, как он вонзает клыки в мою плоть. Боль обжигает изнутри, растекаясь лавой по венам. И каким-то невероятным образом преображается в ещё более острое возбуждение. Выгнувшись дугой, я сама невольно подставляю грудь этой жестокой ласке. Закрыв глаза, мечусь на столе, вскрикивая и постанывая. Ощущая, как жалящие поцелуи снова поднимаются выше, перемещаясь на шею. Ко мне прижимается уже обнажённое мужское тело.

Везде. Обездвиживая, покоряя. Что-то оплетает мою ногу, отодвигая её в сторону, открывая меня больше. Вторую ногу наг отводит, обхватив ладонью моё колено. А в следующий миг я чувствую, как что-то большое и твёрдое вжимается в мою промежность.

О небо… это действительно со мной случится… прямо сейчас… я не могу… хочу… страшно… а-а-а-а-х…

Ощущая, как меня медленно, но неотвратимо насаживают на громадный ствол, я даже дышать забываю, судорожно хватая ртом воздух и широко распахнув глаза. И именно в этот момент ловлю постороннее движение рядом.

− Я думал, ты о другом голоде говорил, − вышибает из меня воздух голос Са-арда. Заставляя оцепенеть от ужаса.

Он здесь? Он всё видел? Он...

− Умееш-ш-шь ты вовремя появитьс-с-ся, − фыркает раздражённо Шоа-дар, подаётся назад. Покидая моё тело.

Я уже готовлюсь к тому, что меня сейчас отпустят, позволят выбраться из этой сумасшедшей, дикой ситуации… Но в следующий миг змей младший с оттяжкой вбивается в меня на всю длину. Будто по обнажённым нервам своей оглоблей там внутри проводит. И меня просто выгибает дугой в его руках. С губ срывается низкий гортанный стон. Глаза закатываются. Я слепну и глохну.

− Не меш-ш-шай. Ты отвлекаеш-ш-шь Эйш-ши от наш-ш-шего приятного занятия, − шипит Шоа-дар, даже не думая прекращать это безумие. Буквально вколачиваясь теперь в моё тело.

Упираясь затылком в стол, я беспомощно скребу руками по металлической столешнице, ничего больше не видя и не слыша… хотя…

− Отвлекаю, говориш-ш-шь? – задумчиво тянет где-то рядом змей старший.

И я вдруг чувствую, как мои запястья перехватывают, вздёргивая над головой, а на шее сжимается чья-то ладонь. Не сильно, не перекрывая воздух, но всё равно ошеломляя внезапным чувством опасности. Сердце делает кульбит. Внутренние мышцы сжимаются вокруг плоти Шоа-дара. И я, не веря, что это действительно происходит со мной, почти улетаю в каком-то неправильном, мазохистском оргазме.

А в следующий миг Са-ард склоняется к моему лицу, завораживая своим пронизывающим взглядом. Смотрит прямо в глаза. Снова. Будто в душу пытается заглянуть. Вспомнив, чем всё обернулось в прошлый раз, когда он вот так вот смотрел, я невольно сжимаюсь в ожидании боли, губы испуганно распахиваются… но мой вскрик выпивает тот, кто больше всего меня и пугает.

О боже… боже… боже…

Если поцелуй Шоа-дара пусть и властно, но соблазнял, то его брат целует, буквально порабощая меня каждым касанием. Не щадя, не жалея, сметая своим беспощадным напором даже мысли о сопротивлении. Пугая… и заставляя испытывать какое-то животное удовольствие от его власти и обладания. От их обладания.

Мир окончательно сходит с ума. Я схожу с ума. Просто отпускаю всё… позволяю себе это безумие… просто отдаюсь двум мужчинам и урагану болезненно сладких, порочных, почти невыносимых ощущений… ведь всё равно ничего не могу сделать… не могу… могу только кричать в рот Са-арду в ответ на каждый толчок его брата. Могу только беспомощно следовать туда, куда они меня ведут. К огненной пропасти. Могу только покорно шагнуть в неё, взрываясь в нестерпимом болезненно-остром удовольствии, содрогаясь всем телом и извиваясь в руках моих любовников.

Движения Шоа-дара теперь становятся ещё сильнее и глубже. Я слышу его низкое шипение, мужские пальцы больно сжимают мои бёдра, и он, вжавшись в меня, вздрагивает шумно выдыхая и скалясь.

Са-ард отстраняется, и я теперь могу видеть. Могу попытаться отдышаться.

− Хорош-ш-ша куколка, − улыбается блаженно змей младший, ещё раз толкнувшись в меня. Заставляя вновь содрогнуться от посторгазменного афтершока.

Но вот он наконец выходит из моего тела, освобождая от своего веса. Я, пользуясь долгожданной свободой, переворачиваюсь на бок. Пытаясь прийти в себя. Осознать случившееся, то что мне пришлось испытать… боже, я только что занималась сексом с двумя змеехвостыми мужиками, которые считают меня своей куклой для утех… и кончила от этого. Капец.

С двумя... да… но своё ведь получил только один. Испуганно замерев, я осторожно поворачиваю голову. Поднимаю взгляд на Са-арда.

Ой мамочки. Он… он… раздевается. Покачиваясь на своём огромном хвосте, неспешно расстёгивает пояс, отбрасывает тот в сторону, стягивает с себя китель, сорочку… а я в немом шоке смотрю на пребывающий в полной боевой готовности член, покачивающийся прямо напротив моего лица.

Хотела посмотреть, как у них там всё? Вот. Теперь могу рассмотреть всё буквально крупным планом. И то, как мужской торс цвета стали плавно переходит в чёрный змеиный хвост. И две чёрные раздвинутые гладкие пластины в паховой области. И внушительное мужское орудие по форме практически ничем не отличающееся от того, что мне доводилось видеть у парочки парней моей расы. А вот размер… если у Шоа-дара такой же, не представляю, как это в меня поместилось.

Ой, Женька. Не о том думаешь. Не о том.

Кажется, сейчас мне собираются на практике показать, что куда и как помещается. Са-ард тоже явно не прочь воспользоваться разогретой куклой Эйш-ши.

А я… я не согласна. Не хочу так. Если с Шоа-даром я была застигнута врасплох неожиданным напором и реакциями своего предательского тела, то сейчас… когда я осознаю происходящее, когда могу выбирать, как действовать… если позволю им иметь меня дальше, если не попытаюсь остановить всё это… как мне потом жить с этим?

Са-ард, не сводя с меня пронзительного голодного взгляда, двигается к столу. Но я больше не жду, когда меня схватят и обездвижат. Понимаю, что тогда снова не совладаю с этим проклятым кукольным телом, которому как раз всё очень даже нравится.

Неотрывно следя за движениями змея старшего, я поспешно вскакиваю на ноги, мысленно радуясь сейчас своей нечеловеческой выносливости.

Са-ард удивлённо хмурится.

− Ляг на с-с-стол, Эйш-ши, − приказывает, сужая грозно глаза.

− Нет. Не подходи ко мне! Я не хочу!

− Ч-ш-што? Ч-ш-што значит, не хочешь? – вскидывает он брови.

− То и значит. Я не пустоголовая кукла. Не Эйш-ши, − передразниваю его. – И не хочу быть вашей сексуальной игрушкой.

В комнате повисает оглушительная звонкая тишина. И до меня только теперь в полной мере доходит, что именно я только что сказала. И кому именно.

Они же убьют меня теперь. Утилизируют. Как неопознанную угрозу.

Взгляд Са-арда становится таким хищным и бритвенно острым, что меня до нутра пробирает животным ужасом. Паника захлёстывает с головой. И я, не дожидаясь его действий, стремглав бросаюсь бежать.

Тело, получив команду выжить во что бы то ни стало, действует чётко как робот. Рыбкой сигает к краю стола, каким-то чудом увернувшись от рук змея старшего, молниеносно метнувшегося ко мне. Упав на спину и проехавшись по металлической поверхности, умудряется не влететь в ловушку рук младшего, успевшего преградить мне путь. Сорвавшись вниз, на пол, едва успевает откатиться от змеиного хвоста, которым меня явно пытаются спеленать.

Снова бросок рыбкой, и пролетев над извивающимися кольцами второго змея, я кубарем выкатываюсь из пищевого блока. Позади что-то грохочет.

– Держ-ш-ши её, – несётся мне вслед.

Ой мамочки, убьют. Точно убьют. Если поймают.

Но я уже молнией уношусь в сторону грузового отсека, надеясь найти какую-то щель, куда можно забиться и спрятаться.

Выбежав из комнаты управления, хлопаю по панели рядом с дверью, закрывая её. А потом, по-прежнему действуя на вложенных в тело алгоритмах самоспасения, я что есть мочи луплю по этой панели кулаком, слепо уповая на силу своей синтетической оболочки. Руку простреливает адской болью. Но на прогнувшейся поверхности стены образуется отчётливая вмятина, даже трещины появляются. Но самое главное это то, что символы вспыхивают красным, начинают хаотично бегать, а потом и вовсе гаснут.

Вот только с другой стороны вдруг доносится оглушительный грохот, от которого я буквально подпрыгиваю на месте. Кажется, наги уже пытаются открыть дверь, но у них ничего не выходит.

У меня получилось, я её заклинила.

– Эйш-ши, открой сейчас ж-ше! – слышу шипящее рычание разъярённого Са-арда. – Девяносто ш-шестая, приказываю подчинитьс-ся.

Ага, сейчас. Как же. Может, ещё самой залезть в утилизатор?

Но отвечать вслух я им, конечно же, не собираюсь. Баюкая ушибленную руку и едва не скуля от боли и ужаса, бегу прочь по уже знакомому мне коридору-трубе, лихорадочно высматривая, куда можно спрятаться. Самый очевидный вариант – сам грузовой отсек. Там полно всяких контейнеров, помещение огромное. Но там меня и будут искать в первую очередь.

В прошлый раз я заметила, что стены коридора кое-где подсвечены символами. Может, это панели и, соответственно, рядом с ними есть двери? Например, в какие-то служебные помещения?

Миновав пару коридорных отсеков-сегментов, всё же решаюсь остановиться у одного такого подсвеченного участка. И действительно, стоит мне поднести руку к светящимся символам и перед глазами проявляется уже с виду знакомая мне панель. А на графитово-серой поверхности стены вблизи теперь отчётливо видны очертания дверей.

Позади слышатся какие-то пронзительные звуки, скрежет, приглушённые и неразборчивые мужские голоса.

Они вот-вот ворвутся в коридор. Надо прятаться немедленно.

Доверившись памяти тела, я поспешно нажимаю на тот символ, который у меня ассоциируется с «открыть».

И едва не плачу от счастья, когда это срабатывает. Дверь с едва слышным шипением начинает отъезжать в сторону. Так медленно. Ну же! Ну же, быстрей! Стремительно юркнув в отрывающийся проём, я быстро ищу взглядом панель уже по эту сторону, чтобы закрыть своё случайное убежище.

Мне снова везёт. Тут горит свет. Я быстро справляюсь с дверью. Она плавно закрывается обратно. И я сразу же оглядываюсь назад, чтобы понять, куда попала.

А попала я в небольшую комнатку, метра три на три, не больше. Кажется... это прачечная. Ну или что-то похожее на неё по предназначению. На эту мысль меня наталкивает две корзины с грязным бельём, стоящие под двумя прямоугольными отверстиями в стене. Судя по всему, грязная одежда через них как-то попадает сюда из личных комнат нагов. Вот это здоровенное кубическое нечто, больше метра высотой, с дверцей сбоку, и мигающими огоньками на ней, это, наверное, что-то наподобие стиральной машины. Полки со стопками чистого белья только убеждают меня в моих выводах.

Но всё это неважно.

Тут совершенно негде спрятаться.

В «кубик» я точно не полезу. Это глупо и опасно. Мало ли как он запускается и как очищает вещи.

С отверстиями в стене та же история. Даже если бы я в них как-то втиснулась, вещи оттуда не под воздействием силы тяготения падают. Каюты экипажа находятся на этом же уровне и даже в другой стороне. Тут впору в телепортацию поверить… хотя… почему нет? В змеехвостых инопланетян я раньше тоже не верила. В любом случае лезть туда − это подвергать себя риску неизвестного воздействия.

Но тут есть ещё одно отверстие. Вентиляционное. На потолке. И, если залезть на «кубик», я даже дотянусь до него. Потолок тут не сильно высокий.

Решение приходит мгновенно. Вскочив на «стиральную машину» я пытаюсь поднять люк. Одной рукой. Второй даже шевелить теперь больно. Но у меня ничего не выходит. Никаких винтиков, которые можно было бы открутить, не видно. Зато есть два странных углубления по бокам. Не видя больше никаких вариантов, закусив губу от боли, я просто нажимаю на них пальцами, одновременно с двух сторон. Там что-то щёлкает и крышка отрывается, болтаясь теперь у меня над головой.

Есть. О боже.

Теперь осталось туда как-то забраться.

Придётся подпрыгнуть. И подтянуться. А у меня чёрт знает что с рукой.

Грохот в коридоре становится громче. А потом я слышу такой оглушительный скрежет, будто циркулярка по металлу работает.

Чёрт! Чёрт! Чёрт…

От нового всплеска паники у меня всё внутри немеет, зрение становится совсем туннельным. Сердце теперь колотится, как бешеное. Нельзя медлить. Плевать на руку. Жизнь дороже.

Выдохнув, я просто прыгаю. Ухватившись обеими руками, рывком забрасываю внутрь правый локоть, чтобы здоровой левой рукой наполовину затолкнуть себя наверх. В глазах уже буквально темнеет от боли. Кажется, я теперь даже хруст слышала. Если перелом… не знаю, что буду делать. Но всё это потом, когда найду хоть какое-то убежище. Передохнув секунду, я заставляю себя, извиваясь ужом, заползти внутрь. А потом, попятившись и достав ногами до противоположного края отверстия, зависнуть над ним и рукой дотянуться до крышки, чтобы её закрыть. Толку будет от этих пряток, если наги сразу поймут, куда я залезла?

Крышка к моему счастью снова защёлкивается погружая меня в полумрак закрытого тесного пространства. Радует только то, что змеехвостые братцы сюда, скорее всего, не протиснутся. Уж больно громадные и широкоплечие.

Теперь нужно отползти как можно дальше. Чтобы меня не увидели, если заглянут сюда. Ну и в идеале нужно найти, в какую щель забиться на время, чтобы переждать бурю. Са-ард что-то там говорил, что они через тридцать девять часов куда-то прилетят и будет первая точка высадки. Может, мне удастся продержаться это время, а потом сбежать из корабля?

Всё это надо будет взвешенно обдумать. Но сначала спрятаться.

Гоняя в голове совсем полубредовые мысли о том, как буду выживать на какой-то необитаемой планете без пищи, воды и воздуха, и изо всех сил стараясь не шуметь, я медленно уползаю прочь на трёх конечностях.