Глава 7

Шоа-дар

− В грузовом отс-с-секе её нет, − озвучиваю очевидный факт после того, как мы с братом обыскали здесь всё вдоль и поперёк. – Нужно ос-смотреть все технические помеш-щения.

Са-ард, мрачно сжав губы, молча устремляется обратно в коридор. Я следую за ним.

− У тебя есть предполож-шения, что вообш-ще всё это может значить? – интересуюсь ровно. – Вс-с-сё ещё считаеш-шь, что это баг системы?

Перед глазами до сих пор стоит картинка, где Эйши застыла на столе в защитной позе. А в мыслях то и дело крутятся её слова. Совершенно невозможные слова. Если по-прежнему считать её просто биосинтезоидом.

– Нет. Это больш-ше похоже на с-с-скрытую программу, которую я проглядел, – зло шипит брат.

В его словах есть рациональное, логическое зерно, но… не сходится как-то.

– И в чём мож-шет заключатьс-ся задача этой программы? Тебе не каж-шется, что случивш-шийся инцидент больше похож-ш на эмоциональную реакцию ис-спуганной человеческой с-с-самочки, чем на действия запрограммированного биос-синтезоида?

– Это невозмож-шно, – цедит Са-ард, полоснув по мне раздражённым взглядом. – Ты выдаёш-шь ж-шелаемое за действительное.

– Тогда объяс-сни, какую цель могли прес-следовать эти её с-странные, нелогичные дейс-ствия? – уже я не сдерживаю раздражения. – Зачем ей было так откровенно провоцировать нас-с? Для чего она могла с-с-сделать столь с-странное заявление... Это иррационально.

– Возмож-шно, такой алгоритм действий прописан в её программе при угрозе разоблачения, – хмуро предполагает Са-ард, но я вижу, что он сам не уверен в том, что говорит.

− С-с-серьёзно? Вмес-сто того, чтобы затаитьс-ся и ус-сыпить наши подозрения полным подчинением, наоборот подтолкнуть нас-с-с к радикальным дейс-ствиям неожиданным бунтом? Это кто ж-ше такой алгоритм нелогичный мог написать?

− А какие предполож-шения у тебя? – остановившись, требовательно смотрит на меня брат. – К чему ты ведёш-шь, Ш-шоа?

Что ж, кажется, старший брат наконец-то готов меня услышать. Обогнув его, я замираю напротив. Смотрю в глаза, не пряча свои мысли.

– Ты сейчас наверняка подумаеш-шь, что я с-спятил, − признаюсь со вздохом, − но во время с-секса с Эйш-ши я, кажется, снова уловил исходящие от неё ментальные волны. Ничего разобрать не удалось, я был слиш-шком поглош-щён своими собственными ош-щущениями, но сейчас, проанализировав всё, я практически уверен, что мне не показалось. Она испытывала настояш-щие эмоции от происходящего. А с учётом того, что и ты улавливал её мыс-с-сли, вся эта ситуация лично мне уже не каж-шется такой однозначной. Я пока не знаю, что именно проис-с-сходит, и как это всё объяс-снить. Но по моему мнению, вероятность того, что Эйш-ши всё-таки не биос-синтезоид, достаточно выс-с-сока, чтобы её учитывать. А значит, когда мы её найдём, нужно с-с-сначала разобраться во всём, прежде чем предпринимать какие-либо дейс-ствия. Ты со мной с-с-согласен?

Не знаю как такое возможно, и почему это происходит, но мысль о том, что приглянувшаяся мне куколка может быть утилизирована, делает что-то очень странное с моими инстинктами. Моя реакция на этого биосинтезоида вообще слишком странная. Эйши воздействует на меня, как живая самочка, с высокой степенью ментальной совместимости. Её хочется прис-своить себе, как женщину. И хоть вслух я этого не произношу, брат прекрасно может считать моё состояние и мои мысли. А я прекрасно читаю его недоумение. И кое-что ещё… неужели у него тоже возникли подобные ощущения?

– То что проис-сходит, выглядит как бред, – вздыхает Са-ард. – Её необъяс-с-снимое воздействие на нас-с может нес-с-сти угрозу нашей мис-с-сии.

Бездна. Если он не отступится от своего намерения уничтожить Эйши, отстоять её будет сложно. Брат крайне редко меняет свои окончательные решения.

– Но я признаю, что во всём этом дейс-с-ствительно слиш-ш-шком много несоответствий и непонятных моментов, – неожиданно продолжает он. – И с-согласен, что действовать, не выяс-с-снив с-суть проблемы, будет неразумно. Впрочем, у нас теперь ес-с-сть возможность проверить, биос-синтезоид она, или ис-с-спуганная с-с-самочка, как ты предполагаешь. Если она прос-с-сто спряталась, с-считая нас угрозой, и не собирается предпринимать никаких попыток навредить кораблю, тогда дейс-ствительно имеет смысл разобраться. Ес-с-сли ж-ше будет иметь место диверсия, с-с-сам понимаешь, угрозу нужно ликвидировать в кратчайш-шие сроки.

Неужели я действительно испытываю облегчение? Из-за куклы? Нет, с ней действительно что-то не так.

– С-с-справедливо, брат, – согласно киваю я. – Если Эйш-ши отказалась выполнять команды и сбежала из-под наш-ш-шего наблюдения, чтобы соверш-ш-шить диверсию, я не стану спорить с-с-с твоим реш-ш-шением об её утилизации.

Придя наконец к согласию, мы начинаем методично проверять каждую комнату, в которой Эйш-ши теоретически могла спрятаться. Таких тут не так уж и много.

И вскоре наш поиск приносит плоды.

В помещении с ионным очистителем мы оба улавливаем её запах.

– Она соверш-ш-шенно точно была здесь, – пробуя воздух языком, произносит Са-ард. Прикрыв глаза, раскачивается на хвосте, поднимается к вентиляционному люку. – Пробралась в вентиляцию. И мне каж-шется, она почему-то испытывала боль при этом.

Я тоже ощущаю в воздухе эту горчинку, вызывающую во мне инстинктивное желание найти беглянку как можно скорее, чтобы убедиться в её целостности.

– Плохо. Если она реш-ш-шит прятаться в вентиляционных туннелях, дос-с-стать её оттуда будет проблематично.

– Ничего. Дос-с-станем. Главное найти, – хищно усмехается брат. – Думаю, мы вполне можем задействовать для поис-с-ска кое-что из наших новых игруш-ш-шек. Заодно ещё раз испытаем перед высадкой и сбором стратегической информации.

Женя

Небо, как же больно. Если у меня и были раньше мысли о том, что теперь моё тело, как у неуязвимого киборга, то к этому моменту я полностью убедилась в ошибочности таких суждений. Не знаю, хорошо это или плохо, но, кажется, биосинтезоид это никакой не киборг и не робот. Да, я-кукла намного сильнее и выносливее, чем я-человек, но всё равно эта оболочка вполне себе живая, способная испытывать не только тактильные удовольствия и оргазм во время секса. Боль я тоже более чем способна чувствовать. В моей груди бьётся сердце. От волнения перехватывает дыхание. В стрессовых ситуациях я испытываю что-то очень похожее на выброс адреналина. А ещё мои кости вполне реально сломать. Что я, кажется, и сделала.

Рука болит ужасно. Настолько, что я уже не способна ни двигаться, ни ползти куда-то, ничего. Хочется свернуться клубочком и не шевелиться. А ещё скулить и плакать, жалея себя несчастную.

После того как мне удалось забраться в вентиляционную шахту, я ещё некоторое время держалась. Куда-то ползла, петляла в этих узких туннелях, несколько раз натыкалась на такие же крышки, как та через которую я сюда залезла. Парочку я даже открыла, чтобы выглянуть наружу и осмотреться. Надеялась найти более надёжное убежище. Но в первый раз попала на комнату с каким-то инвентарём, которая по размерам уступала даже «прачечной», а второй раз мне «повезло» на чью-то личную каюту. Само собой, я постаралась убраться оттуда куда подальше и как можно быстрее. На это меня ещё хватило.

А потом пришла усталость. Может, тело и было способно ещё двигаться и что-то делать, но морально я просто выдохлась. Поэтому в какой-то момент решила, что в вентиляции тоже вполне себе можно пересидеть некоторое время. Хотя бы пока не отдохну и не придумаю другой план. В конце концов, змеехвостые меня тут не достанут. И возможно не скоро найдут. Я на это очень надеюсь.

И вот лежу на спине, вытянувшись в полный рост. Таращусь в потолок. Прижимаю к себе руку, которая ни на секунду не прекращает болеть. По щекам текут слёзы – оказывается, моё тело даже на это способно. И пытаюсь хоть как-то осмыслить весь кошмар своей ситуации.

Вот что мне теперь делать? Как выжить? Зачем было вот так во всём признаваться? Да и потом... может, стоило попытаться что-то объяснить? А теперь, после моего побега, да ещё такого феерического, с порчей имущества, они наверняка сочтут меня шпионкой, или ещё чем-то похуже. И убьют, как только обнаружат.

У меня есть только одна маленькая надежда, что мне удастся пересидеть тут до их первой высадки. Тогда я действительно могу попробовать сбежать с корабля. Но, если вдуматься, это тоже очень ненадёжный, опасный план. Я ничего не знаю о том, где именно они должны высадиться, что это за планета, какие там условия, населена, или нет. В общем полный ноль информации по всем фронтам.

Надеяться на то, что моё тело выдержит любые нагрузки тоже не приходится. Плюс я не знаю, сколько продержусь на той порции концентрата, который проглотила сегодня. Что ещё мой организм способен усвоить, как пропитание, мне тоже неизвестно. За всё то, время, что я бодрствую, у меня ни разу не возникло даже намека на желание сходить в туалет. Значит, этот концентрат полностью усваивается. И не факт, что моя пищеварительная система справится с обычной едой.

Боже, как всё сложно. Что мне делать? Что делать?

За что мне всё это?

Всхлипнув, зажмуриваюсь. Сдерживать рыдания всё сложнее. Вот умру тут, и будет у нагов своё личное вентиляционное привидение. Буду по ночам выть и пугать их. Хотя таких попробуй, напугай.

Скривив губы, которые всё ещё горят после жёстких поцелуев, я пытаюсь выровнять дыхание и не скатиться в полную истерику. Но из груди вырывается ещё один судорожный всхлип.

И тут я слышу какой-то тихий цокот. Здесь, в вентиляции.

Настороженно замерев, распахиваю глаза. Что это? Мне послышалось?

Пару минут я лежу прислушиваясь. Но ничего не происходит. И ничего не слышно. Но этот цокот… вдруг здесь какая-то жуткая инопланетная живность водится?

Едва дыша, я поднимаю голову, чтобы осмотреться, насколько это возможно. Вокруг царит полная темень, но я, благодаря своему зрению, довольно неплохо различаю стенки своего лаза. Вижу ближайший поворот в нескольким метрах от моих ног. А ещё… замечаю какие-то кругляши на потолке. Штучки три. Размером, как среднее яблоко. Приплюснутое.

Что это? Их раньше не было.

Проходит ещё пара минут. Эти странные штуки не шевелятся. Я тоже. Но из-за поворота вдруг снова доносится цокот. И он приближается.

Что-то движется сюда. Обмирая внутри от страха, я отталкиваюсь ногами и пытаюсь отползти дальше. И тут замечаю, как на тех самых кругляшах вспыхивают красные огоньки. А потом у них внезапно вырастают паучьи лапки. Много паучьих лапок.

Это... Это... Это что?

Пока я пытаюсь прийти в себя, эти жуткие инопланетные пауки отлепляются от потолка и медленно двигаются ко мне. Издавая тот самый цокот. А из-за поворота показывается ещё несколько таких же.

Взвизгнув от ужаса, я переворачиваюсь на живот и бросаюсь ползти прочь. С одной рукой это очень сложно. Пару раз я чуть не падаю. Особенно, когда доползаю до другого поворота и пытаюсь в него вписаться, не сбавляя скорости. Но позади по-прежнему слышится приближающийся цокот, и это служит самой лучшей мотивацией держаться на своих трёх конечностях и двигаться вперёд.

Мне даже начинает казаться, что я оторвалась. Какие-то эти пауки совсем медленные. Может, они и не преследуют меня вовсе? Но всё равно жуткие.

И тут впереди, в метрах десяти от меня вспыхивают ещё огоньки. Много. На стенках и потолке лаза притаилось десятка два-три проклятых «кругляшей». И теперь они все дружно начинают выпускать свои лапки.

Чёрт. Кажется, меня попросту, как дичь, загнали в ловушку. Теперь с обеих сторон на меня надвигаются эти инопланетные членистоногие твари.

Едва не скуля от ужаса и тяжело дыша, я замираю на месте. Оглядываюсь назад. Они уже совсем близко.

Те, что впереди, немного дальше, но тоже скоро до меня доберутся. Снова смотрю вперёд.

Что делать? Я не хочу умирать. Не хочу быть съеденной пауками.

И тут я замечаю то, что может стать моим спасением. Крышка. В паре метров от меня есть отверстие. Я могу выбраться отсюда. Не знаю, куда, но могу.

Тело устремляется туда раньше, чем я успеваю додумать эту мысль. Пауки, словно поняв, что добыча ускользает, начинают перебирать своими лапками гораздо быстрее, буквально устремляясь ко мне с обеих сторон.

Поспешно нажимая на пазы, я толкаю крышку вниз и буквально вываливаюсь из вентиляционного отверстия, молясь только о том, чтобы не сломать шею.

Но ещё в полёте ощущаю, как меня вдруг хватают чьи-то руки. Меня переворачивают и вокруг туловища обвивается змеиный хвост.

− Ну вот ты и попалас-с-сь, − урчит довольно… Шоа-дар. И внезапно прижимает меня к себе.

Руку простреливает такой болью, что в глазах темнеет окончательно. И я с животным стоном просто повисаю в его хватке.

Кажется, отбегалась.

Дальше всё происходит, как в тумане. Я смутно ощущаю, как меня перехватывают по-другому, практически укладывая навзничь. На хвост, кажется. Чувствую мужские руки, которые поспешно обследуют моё тело. Когда пальцы нага пробегаются по руке, прощупывая кость, новая порция боли снова заставляет меня сдавленно застонать, скручивая тело в неконтролируемой судороге.

Шоа-дар теперь что-то шипит... мне даже чудится в его голосе обеспокоенность… и сочувствие. Нет, точно чудится. Какое сочувствие к кукле?

– У неё рука травмирована, – сообщает он кому-то.

Разлепив пудовые веки, кое-как фокусирую на нём взгляд.

– Пожалуйста, – шепчу хрипло. – Не убивайте меня.

И тут я слышу сбоку ещё какой-то шорох. Испуганно вздрогнув, поворачиваю голову на звук. И только теперь замечаю, что Шоа-дар тут не один. К нам неспешно подползает Са-ард. И от его прищуренного сканирующего взгляда я снова забываю обо всём, впадая в панику.

Всхлипнув, пытаюсь сесть, выбраться как-то из ловушки змеиного хвоста. Но всё, на что меня хватает, это снова свалиться Шоа-дару в руки и расплакаться от страха, беспомощности и боли. Наг, развернув меня к себе спиной, снова прижимает к своему телу. Теперь уже гораздо аккуратней, не задевая больную руку. Мне даже кажется на миг, что меня успокаивающе гладят по голове. А потом я вдруг чувствую, как в моё правое плечо вонзается что-то острое. Несколько игл. И от места укола начинает расползаться онемение. Сознание снова мутится.

Что это? Какой-то яд? Щадящая казнь?

– Пожалуйста. Не надо меня утилизировать, – лихорадочно трясу головой. Практически ничего не видя из-за пелены слёз. – Я... я не угроза. Мне страшно умирать. Не убивайте. Я очень вас прошу.

– Пос-с-смотри на меня, – сжимаются на моём подбородке мужские пальцы. Силой заставляют повернуть голову.

И я встречаюсь взглядом с пристально наблюдающим за мной Са-ардом.

– Кто ты? – сужает он глаза.

– Женя, – срывается с моих губ всхлип. Белая бровь нага удивлённо изгибается, поэтому я спешу добавить. – Я человек. Точнее... мой разум, моя личность. Я просто очнулась в этом теле. Не знаю, как и почему. Со мной случился несчастный случай. На Земле. Я потеряла сознание. Думала, что умираю. А когда пришла в себя, оказалось я что заперта в в искусственной копии самой себя. Сначала даже влиять на это тело никак не могла.

– Это невозмож-шно, – потрясённо выдаёт Шоа-дар. Да и Са-ард тоже, судя по виду, не спешит мне верить.

– Я не вру, – пытаюсь произнести как можно убедительней. – Меня, правда, зовут Женя. Евгения Чёрная. Я с Земли. И не знаю, как очутилась в этом теле.

– Чёрная? – с каким-то непонятным весёлым изумлением переспрашивает Шоа-дар. – Это твоё имя рода?

– Да, можно и так сказать, – киваю растерянно. – Моя фамилия. Вы верите мне? – умоляюще смотрю на Са-арда.

– То, что ты говориш-шь, звучит, как нечто соверш-ш-шенно нереальное, – тянет он. – В это крайне с-с-сложно поверить, не имея доказательств.

– Но как я могу доказать? У меня ничего нет, кроме моих слов.

– Кое-что есть, – неожиданно склоняется он ко мне. Гладит большим пальцем губы. – Твои мыс-с-сли, Ж-шеня. Если ты говориш-шь правду. Впус-с-сти меня в свой разум добровольно, и я с-с-сам увижу все нужные доказательства.

– В разум? – испуганно округляю глаза. – Вы действительно можете прочитать мои мысли?

– Могу. Я с-сделаю это в любом с-случае. И только от тебя будет завис-с-сеть, как ты это перенесёш-шь. Если подчиниш-шься и не станешь сопротивляться, вс-с-сё пройдёт безболезненно.

Звучит довольно жутко. Не только потому что я уже испытала жуткую боль, когда он пытался взломать мой разум. Вообще пугающе осознавать, что кто-то сможет прочитать, или увидеть всё, что я думаю, или думала. Но, если таким образом я действительно могу доказать, что говорю правду, и спасти себя от смерти, то будет огромной глупостью не воспользоваться этим шансом.

− А если я это сделаю, если вы увидите правду и убедитесь, что я не вру, вы меня пощадите? – уже более уверенно смотрю я на него.

− Да… Ж-шеня, обеш-щаю, − кивает Са-ард.

− Хорошо. Что я должна делать? – решительно выдвигаю подбородок.

− Ничего. Прос-сто смотри мне в глаза. И не с-с-сопротивляйся тому, что буду делать я, − змей старший подползает ближе и теперь я почти зажата между ними двумя. Голая. Да и они тоже. Видимо так спешили меня изловить, что даже одеться не подумали.

Глубоко вздохнув для храбрости, я поднимаю глаза на Са-арда, позволяя ему поймать мой взгляд.

Он берёт моё лицо в ладони, фиксируя, не позволяя больше двигаться. И склоняется совсем близко. Настолько, что у меня возникает чувство, будто я тону в серебряных омутах его нечеловеческих глаз. Чёрный вертикальный зрачок начинает казаться вратами в бездну. И я падаю туда, полностью теряя ориентацию во времени и в пространстве.

− Покаж-ши мне, малыш-ш-шка. Я хочу увидеть вс-с-сё, − шелестит в моей голове вкрадчивый гипнотизирующий голос.

Всё? Зачем ему всё?

Но я уже не могу сопротивляться. Да и не должна, ведь так? Память взрывается калейдоскопом воспоминаний и картинок.

Пусть смотрит. Нет в моей голове ничего такого, за что стоило бы отдать жизнь.

Не знаю, как долго это длится. В какой-то момент я просто снова начинаю воспринимать окружающее. Своё вялое немощное состояние. И близость двух нагов. Один из которых по-прежнему удерживает моё тело в капкане своих рук. А второй с каким-то новым интересом рассматривает меня. Словно сравнивая.

− Ты не с-с-соврала, земная девочка Ж-шеня, − неожиданно гладит он моё лицо большими пальцами. – И не будеш-шь утилизирована, как я и обеш-щал. Мы оставляем тебя с-с-себе.

− Что? – моргаю в полном недоумении.

− Ты ус-с-слышала. С-с-сейчас брат отнесёт тебя в регенерационную капс-с-сулу. Там твоя рука во-с-становится. А потом мы поговорим, − не терпящим возражений тоном сообщает Са-ард, отстраняясь.

И прежде чем я успеваю осознать всё услышанное, Шоа-дар уже подхватывает меня под колени, чтобы взять на руки. И с крайне довольным видом тащит куда-то прочь. Видимо, в ту самую капсулу, которая восстановит мне руку.