Глава 8

Медотсек вместе с той самой регенерационной капсулой, оказывается, находится в том же коридоре, по которому я убегала от нагов. Практически рядом с той самой дверью, которую я заклинила, а мои преследователи раскурочили, чтобы до меня добраться.

Не знаю, чем они её вскрыли, но выглядит всё так, будто проход просто-напросто прорезали чем-то. И теперь в двери зияет оплавленная дыра. Вряд ли такое можно легко починить во время полёта.

От одного взгляда на столь печальное зрелище я невольно виновато втягиваю голову в плечи. Сомневаюсь, что хвостатые спустят мне порчу их корабля. Боюсь, возмездия не миновать.

Но Шоа-дар, не останавливаясь, отдаёт голосовую команду и на стене вспыхивает ранее незамеченная мною панель. И тут же открывается дверь, похожая на ту, что вела в «прачечную». Но по сравнению с той комнатушкой это помещение в несколько раз просторней. Мой настороженный взгляд пробегается по белым стенам, панелям, мерцающим голубыми огоньками, каким-то странным приспособлениям, и останавливается на огромной, длиной широкой штуке, которая наверняка и является регенерационной капсулой.

Она занимает большую часть комнаты, похожа на странную пластиковую койку с купольной полупрозрачной крышкой, и явно рассчитана на нагов, судя по высоте и размерам. Хотя, наверное, даже в такой махине вытянуться в свой полный рост, точнее длину, у них всё равно не получится. Слишком уж хвосты длинные − их наверняка приходится как-то сворачивать.

Пока я ломаю голову над тем, какой всё-таки длины у нагов их хвосты, один из них уверенно подносит моё вялое, почти обездвиженное тельце к капсуле и с помощью голосовой команды заставляет крышку бесшумно подняться. А потом аккуратно укладывает меня на прохладную лежанку.

− Ляг ровно, руки вытяни вдоль тела, − велит довольно мягко. И сам принимается укладывать мою травмированную конечность так, как надо.

А потом выпрямляется и окидывает меня внимательным взглядом. Заинтересованным, откровенно оценивающим. Таким… истинно мужским. Словно представляет, что со мной ещё можно сделать, кроме того, что уже удалось. А я даже прикрыться не могу.

Не знаю, что он мне вколол, но онемение во всём теле становится только ощутимей. Это, конечно, избавляет меня от боли. Но и защититься я теперь никак не смогу.

− Значит… это тело выглядит так ж-ше, как твоё настояш-щее? – спрашивает, проводя тыльной стороной ладони по моему плечу.

− Не уверена насчёт тела, − отвечаю осторожно. От его прикосновения почему-то опять сбивается дыхание. Неужели эти запрограммированные реакции вообще нельзя контролировать? Даже в столь плачевном состоянии мне до дрожи приятны его прикосновения. − Своего отражения в полный рост я не видела. Но и каких-то явных отличий не заметила. Лицо действительно выглядит, как моё, только накрашенное. А вот волосы другие.

− Да? И какие ж-ше они у тебя? – склоняет наг голову набок.

− Тёмные и кудрявые, − признаюсь, невольно облизав пересохшие губы.

− Хм, − выдаёт змей задумчиво. Чёрные зрачки в серебристых глазах хищно сужаются.

− Я много думала… мне кажется, я не умерла на самом деле, − бормочу, смущаясь от столь пристального мужского внимания. – Возможно, моё тело сейчас находится в коме. А сознание вот отделилось как-то и сюда попало. Но я очень хочу найти способ вернуться в себя настоящую, вернуть свою настоящую жизнь. Помогите мне, пожалуйста. Это ведь и вам выгодно. Тогда у вас снова будет нормальная… кукла Эйш-ши, которая будет вас во всём слушаться. А не я…

− Почему ты думаешь, что это возмож-шно?

− Я не знаю, возможно ли это, − легонько качаю головой. Перед глазами всё плывёт. – Но если возможно… я должна… узнать… и вернуться. Я хочу быть настоящей, жить… по-настоящему. А не как кукла.

Почему-то при этих словах в глазах Шоа-дара появляется странный расчётливый блеск.

− С-сейчас у нас слиш-ш-шком мало информации о том, как с тобой это произош-шло. Но обеш-щаю, мы с братом с-сделаем всё, чтобы узнать больш-ше и во всём разобраться. И если существует возможность для тебя вернуться в твоё настояш-щее тело… мы тебе с-скажем.

Его ответ становится для меня настоящей неожиданностью. То, что он обещал, за них двоих… это воспринимается довольно серьёзно… почему-то мне кажется, что змеехвостые братья не относятся к тем, кто разбрасывается пустыми обещаниями. Может, мне даже удастся уговорить их помочь мне. Например доставить меня на родную планету. Может, если я окажусь на Земле, найду своё настоящее тело, то тогда моё сознание само вернётся на своё законное место.

− Спасибо, − улыбаюсь я непослушными губами склонившемуся надо мной нагу. Глаза уже буквально слипаются.

Наверняка они чего-то потребуют за свою помощь… но размышлять о том, что я готова сделать ради возвращения, уже намного приятней, чем испытывать то отчаянье, которое меня крыло, когда я была уверена, что утилизации в случае поимки мне не избежать.

− Пока не за что. С-с-сейчас не пугайся, − велит Шоа-дар набирая что-то на нижней панели капсулы. – Чтобы процесс лечения запустился, капс-с-сула должна закрыться. Ты, с-скорее вс-сего, погрузиш-шься в сон на всё время лечения.

− Скорее всего? – недоумённо свожу брови. Звучит так, будто он не уверен.

− Да. Я не могу гарантировать, что твой биос-с-синтезоидный организм поведёт себя так же, как натуральный, − деловито объясняют мне. – Ес-с-сли вдруг прос-снёшься раньше, чем капсула откроется, не бойс-ся. И просто дождись, когда кто-то из нас-с-с за тобой придёт.

Ах да… я синтетическая… хотя...

− Организм всё-таки? А что такое вообще, эти биосинтезоиды? – интересуюсь, еле ворочая языком.

− Узнаешь, когда проснёш-шься, − ухмыляется Шоа-дар. И крышка у меня над головой начинает медленно опускаться.

Пару минут я ещё смотрю на смутные очертания мужчины, застывшего рядом с капсулой, а потом сон всё же побеждает и моё сознание уплывает в блаженную тьму.

Будит меня ощущение чужого взгляда. Не знаю, как я могу это ощущать, но вот почему-то практически уверена, что рядом кто-то есть и очень внимательно меня рассматривает. И, кажется, это не Шоа-дар. Значит, его старший брат.

Что-то мне опять страшновато становится. Этот змей способен одним своим взглядом довести меня до панической дрожи.

− Я чувс-ствую, что ты прос-с-снулась, − звучит над головой ровный голос Са-арда.

Значит, я не ошиблась. Действительно он.

− Как вы это чувствуете? – вырывается у меня прежде чем я успеваю подумать.

Открываю глаза, сосредотачивая настороженный взгляд на мужчину. Крышка капсулы снова поднята и я отлично могу рассмотреть каждую чёрточку этого нечеловечески-красивого тёмного эльфа со змеиным хвостом вместо ног. Он теперь снова одет в свой строгий чёрный китель, и от этого отнюдь не кажется менее пугающим.

− На ментальном уровне, Ж-шеня. После того как ты пус-с-стила меня в с-свой разум, я могу с-считывать твоё сос-с-стояние, − объясняет, слегка склонив голову набок.

О небо. Вот знала, что не нужно никого пускать в свою голову. Но как мне было ещё их убедить не утилизировать меня?

− Вы теперь… можете читать все мои мысли?

− Как ни с-с-странно, нет, не могу, − тянет наг задумчиво. Немного успокоив этим, но вместе с тем и запутав.

− Почему странно?

− Потому что во время наш-ш-шего зрительного контакта ты не противилас-сь образованию ментальной с-с-связи, и она должна была образоваться в полноценном виде. Но этого не произош-ш-шло.

Он плавно скользит вдоль капсулы, подняв руку, ведёт кончиками пальцев по моему животу, бедру. Медленно разворачивается и, вдруг стремительно поднимается на хвосте, нависнув надо мной. Опираясь руками о бортики, опускается совсем низко, почти прижимаясь к моему телу. И буравит испытующим взглядом.

− Я улавливаю твои ментальные волны, но они слишком искажены, чтобы их можно было разобрать, − сообщает вкрадчиво, вдыхая мой запах, пробуя воздух языком. −М-м-м, и мне оч-шень интерес-с-сно, как у тебя получается закрыватьс-с-ся от меня.

− Я… я не знаю о чём вы. Я ничего не делаю, − мотаю головой, невольно вжимаясь в лежанку, мечтая провалиться сквозь неё.

До чего же он жуткий. Красивый, но пугающий до дрожи.

− С-с-смотри мне в глаза, − хватает Са-ард меня за подбородок. Поворачивает мою голову, ловя взгляд.

И снова я мгновенно тону в расплавленном серебре, задыхаясь от полной дезориентации.

− Хм, дейс-с-ствительно ничего не делаеш-шь, − цокает языком. Ещё более заинтересованно. Отпускает, наконец, позволяя отвернуться и отдышаться. – Значит, причина, с-с-скорее всего, в этой физической оболочке. И нужен зрительный контакт. Как любопытно. Мне дос-с-ставит огромнейш-ш-шее удовольствие возможность изучить тебя.

− Изучить? – испуганно округляю глаза. – Вы будете проводить надо мной эксперименты?

− Ну ты же хочеш-шь понять, как ты очутилась в этом теле и как всё ис-с-справить? – его губы изгибаются в усмешке, обнажая острые клыки.

− Хочу, − киваю, нервно сглотнув.

− Хорош-шо. Значит, будешь выполнять вс-с-сё, что я тебе с-скажу. Поняла? – прожигает властным взглядом.

− Да.

А что мне ещё остаётся?

Удовлетворённо хмыкнув, змей выпрямляется. Окидывает всю меня весьма откровенным взглядом, особое внимание уделив груди и развилке между ног. Серебристые глаза хищно сужаются, а между губ снова мелькает раздвоенная лента языка.

Ой мамочки. А ведь он, в отличие от брата, так и остался неудовлетворённым. Вот и смотрит теперь так, что пальцы на ногах подгибаются. А предательское тело реагирует томительной тяжестью внизу живота.

− Твоё вос-с-становление заверш-ш-шено, − продолжает тем временем Са-ард. − Треш-щина лучевой кости заращена, воспалительный процесс снят. Вс-с-ставай, одевайся и иди за мной.

Про «одевайся» это самая приятная часть из всего услышанного. Я невыносимо устала от постоянной наготы. Морально. И если раньше ещё хоть как-то могла отстраниться, напоминая себе, что тело не моё, то теперь, когда оно так остро ощущается моим, а эти хвостатые проявляют к нему столько плотоядного интереса, отстраняться больше никак не получается. Особенно после того, что они со мной в пищевом отсеке творили.

Так что дважды мне повторять не приходится. Мне даже не составляет труда отодвинуть на задний план острое желание вывалить на нага кучу вопросов о своей физической оболочке, о том, как она функционирует, почему я понимаю всё, что они говорят, кто они вообще такие, куда летят, смогут ли отвезти меня на Землю, и так далее. Для всего этого будет время. Подозреваю, много-много времени. А сейчас нужно первым делом поскорее одеться. Немного прийти в себя, собравшись с мыслями. И определиться с моделью поведения. Так, чтобы и я себе на горло не наступала, и чтобы новых проблем от хозяев корабля не огребла.

Старательно пытаясь игнорировать пристальное и какое-то хищное внимание возвышающегося надо мной нага, я осторожно сажусь. Прислушавшись к своим ощущениям, убеждаюсь, что с организмом, кажется, действительно всё в порядке. Дальше выглядываю за пределы капсулы, оцениваю расстояние до пола. Высоковато тут, однако. Но не критично. Свесив ноги, я отталкиваюсь руками и легко спрыгиваю вниз. Тело снова прекрасно слушается.

Одежда обнаруживается на небольшом столике рядом с капсулой. Это опять всего лишь сорочка. Но на этот раз немного длиннее и чуть больше размером. И мне почему-то кажется, что теперь со мной Са-ард поделился.

− Спасибо, − бросаю на нага благодарный взгляд, поспешно натянув одёжку на голое тело и разгладив её.

Он в ответ молча кивает и неспешно ползёт к двери. А я иду следом, как мне и велели.

Первое, что бросается в глаза в коридоре, это странная конструкция, напоминающая «руку» высокотехнологичного производственного робота. Ещё одну, точно такую же, я вижу через дыру в двери в комнате управления. Синхронно двигаясь, эти «руки» буквально на глазах заращивают пропаленное нагами отверстие. Медленно, но так качественно, что новообразовавшуюся поверхность не отличишь от прежней.

А я-то думала, что с этой поломкой не справиться во время полёта. Наивная.

Са-ард отдаёт голосовую команду и «роботы» останавливаются, давая нам возможность попасть в комнату управления. Приходится лезть через дыру. А по другую сторону я сразу вижу Шоа-дара, увлечённо копающегося во вскрытой панели.

Заметив нас, он сразу обращает всё своё внимание на меня.

− Прос-с-снулась? – улыбается клыкасто. Окидывает меня внимательным взглядом. – Как рука?

− Спасибо, хорошо, − киваю смущённо.

Сказал бы мне кто-то, как себя вести с инопланетными змеехвостыми мужчинами, один из которых меня купил, а второй успел поиметь. И от которых теперь полностью зависит моя жизнь.

− Что с-с-с панелью? Сможеш-шь, починить? – интересуется у брата Са-ард.

− Да, − уверено кивает тот. – Это займёт немного времени, но с-с-сложностей я не вижу.

− Хорош-шо. Тогда с-с-сделай небольш-ш-шой перерыв. Объясним Ж-шене её обязаннос-с-сти на нашем корабле.

− С-с-с удовольс-ствием, − ещё шире ухмыляется Шоа-дар, оставляя панель и двигаясь ко мне.

− А мои права мы тоже обсудим, да? – невольно отступаю на шаг. Потом ещё… А потом вдруг натыкаюсь спиной на что-то твёрдое. На плечах смыкаются мужские ладони, ещё теснее прижимая меня к мужскому телу позади.

− Обязательно, − вкрадчиво тянет Са-ард, обжигая моё ухо горячим дыханием. – Мож-ш-шем даже продемонс-с-стрировать.

Я в ловушке. Ни сбежать, ни скрыться. Они уже очень наглядно продемонстрировали, что на своём корабле могут достать меня практически из любой щели. Куда бы я не забилась.

Шоа-дар приближается медленно, будто крадётся. Следит, за каждым моим движением, прожигая пристальным, изучающим взглядом. Словно им в руки попался неопознанный дикий зверёк, которого интересно исследовать. Впрочем… для них всё наверняка именно так и выглядит. Покупали бездушную куклу, а она оказалась с неожиданным дефектом в виде души и собственного разума.

− Ну чего же ты боиш-шься? – урчит ласково змей младший, оказавшись рядом. Склонившись, проводит большим пальцем по моим губам, берёт лицо в ладони. – С-са-ард ведь уже с-сказал, что не будет никакой утилизации.

− Утилизация это не единственное, чего в моей ситуации можно бояться, − бормочу, не пряча своей настороженности. Легко ему говорить.

− М-м-м, и как ж-ше ты видиш-шь ситуацию? – щурится Шоа-дар, склоняясь ещё ниже, проводя носом по моему виску. – Рас-с-скажи.

− Ну… это же очевидно, − совсем теряюсь я.

От их близости, от всех этих прикосновений, от ощущения собственной беспомощности в их руках и воспоминаний об уже случившейся близости, моё предательское тело начинает дрожать и наливаться тем самым желанием, которое так умело разжёг Шоа-дар во мне в прошлый раз, перед тем как… разложить на столе. Приходится очень сильно постараться, чтобы сосредоточиться на разговоре и выдать хоть какой-то ответ:

– Я невольно лишила вас дорогой игрушки, попав в это тело, нахожусь тут незаконно и на птичьих правах. Ещё и имущество ваше попортила. Я не знаю, кто вы, куда летите и какие у вас теперь намерения относительно меня. Не знаю, чего мне ждать. Вдруг вы жестокие садисты и любите издеваться над женщинами?

Выпалив это, понимаю, что, кажется, немного перегнула. Слишком уж выразительно потемнели прищуренные глаза Шоа-дара. Слишком жёстко сжались на моих плечах пальцы Са-арда.

Но отступать поздно, сказанного не воротишь. В конце концов я ничего не утверждала, лишь обрисовала свои опасения. Имею право. Не думают же они, что я сразу прониклась к ним доверием? Впрочем, не факт, что они вообще нуждаются в моём доверии. Может им вообще глубоко параллельно, что я чувствую и думаю о них. Если вдуматься, то, с большой долей вероятности, именно так оно и есть.

− Хм, нет, с женщинами мы любим другими веш-щами заниматьс-ся, − неожиданно отвечает змей старший, прикусывая кончик моего уха. – И, насколько я помню, ты точно не страдала в наших руках.

О боже. Зачем он это делает? Я же вообще думать скоро не смогу.

Одна его ладонь перемещается мне на горло, обхватывает, заставляя поперхнуться воздухом и запрокинуть голову на широкую мужскую грудь. А вторая рука вдруг оказывается на моём животе, комкая ткань сорочки. И опускается ещё ниже, забираясь под край сорочки и накрывая лобок.

Вытянувшись в струнку, я нервно сглатываю, ещё острее ощутив его прикосновение к шее. Да ещё и Шоа-дар смотрит, жадно впитывая каждую мою реакцию.

От страха, густо приправленного возбуждением, темнеет в глазах. Кожа становится такой чувствительной, что впору уже самой умолять о близости. Старшего, младшего, обоих... Дурное тело.

− Ты ж-ше не думаеш-шь, что я забыл, как ты сбежала, ос-с-ставив меня голодным? – вкрадчиво интересуется Са-ард.

− Но… но я же не могу. Я не кукла, − шепчу сбивчиво. – Вы же не будете меня принуждать?

− Принуж-шдать? – отстраняясь, вскидывает брови Шоа-дар. – Зачем? Разве тебе было плохо?

− Это всё тело. Это ему было хорошо, из-за заложенных программ. А я… я вас не знаю совсем. И боюсь, − пытаюсь достучаться до них. – Я не соглашалась на близость.

− Значит, согласиш-шься, − безапелляционно заявляет Са-ард. И, внезапно подхватив меня на руки, зачем-то тащит в комнату отдыха, не давая даже мяукнуть что-то против. Да и сложно это, когда мысли подобно бильярдным шарикам разлетелись в шоке от его заявления.

То есть, вот так вот просто, возьму и соглашусь? Потому что «хозяин» сказал? Вот это самоуверенность.

Он же не собирается прямо сейчас с меня долг по его удовлетворению спрашивать?

Если собирается… Я не дамся. Буду сопротивляться, сколько смогу. Я не вещь бессловесная, которую можно иметь, когда вздумается.

Шоа-дар, хмыкнув, скользит вслед за нами.

Не успеваю я прийти в себя, как змей старший перехватывает меня по-другому и, усевшись в одно из больших «кресел-мешков», сворачивает хвост двумя кольцами вокруг и устраивает меня в этих кольцах, как в гнезде.

− Спраш-шивай, − разрешает милостиво, вальяжно откинувшись на локоть. Взгляд серебристых глаз небрежно скользит по моему телу, особо задержавшись на обнажившихся из-за задравшейся сорочки ногах.

− Что спрашивать? – уточняю осторожно, пытаясь не обращать внимания на то, что сижу я на его хвосте. И мой голый зад находится слишком близко от того места, откуда у него член высовывается.

Выбраться бы как-то. Но второе кресло занимает Шоа-дар. И смотрит на меня так, что становится сразу понятно − стоит мне выбраться из рук одного брата, и я сразу угожу в руки второго.

− Ты ж-ше говорила, что не знаеш-шь нас и поэтому боишься. Мож-шешь задать с-свои вопросы. А мы ответим, если с-сочтём это приемлемым.

Ах, вот оно что. Решили удовлетворить моё любопытство, чтобы не боялась. Что ж, грех не воспользоваться такой возможностью.

− Хорошо, − киваю, натягивая сорочку на колени и стараясь меньше ёрзать на своём живом «кресле». – Скажите пожалуйста, кто вы? Как называется ваша раса?

− Наш-ша рас-са называется на-агары. Мы являемс-ся поддаными империи Аш-ша-Ирон, и принадлежим к Выс-сокому Дому Чёрных на-агаров, − ровным тоном отвечает Са-ард.

Значит, на-агары, а не наги. Надо запомнить. Ещё и чёрные. Не удивительно с их-то кожей, цвета тёмной стали, и чёрными, с серебристым узором, хвостами. Теперь понятно, почему Шоа-дар так многозначительно ухмылялся, услышав мою фамилию… и, кстати, об этом.

− А на каком языке мы сейчас говорим?

− На языке аш-шаров. Это самая многочис-сленная и, соответственно, правяш-щая рас-са в империи, − получаю ответ на этот раз от змея младшего. – Он прош-шит в твоей памяти.

Ну не совсем в моей, допустим, но об этом немного позже спрошу. И вообще о памяти. Сейчас меня интересует другое.

− Я не уверена, потому что в тот была немного не в себе, но мне кажется, что я своё имя и фамилию назвала вам на своём родном языке, но вы всё поняли… вы знаете языки землян? Или мне показалось?

− Не показалос-сь. И да, мы понимаем все извес-стные в наш-ш-шей части вс-селенной языки. В том числе те, которые суш-ществуют на твоей планете. Это возмож-шно благодаря с-с-специальному импланту, универс-сальному лингвистру. У тебя он тоже ус-становлен, − перехватывает эстафету объяснений Са-ард.

Спрашивать о том, знают ли в их империи о Земле после всего того, что я уже услышала, по меньшей мере, глупо. Но кое-что мне всё же хочется понять:

− Я так понимаю, что помимо вашей империи существуют и другие… цивилизации и… государства, − старательно подбираю я слова. Вижу, подтверждающий кивок Шоа-дара и уже более уверено продолжаю: − Вы знаете о Земле, знаете наши языки, вот даже биосинтезоидов у вас делают по прототипам землян. Хоть я и не понимаю, зачем. Но ведь у нас о других цивилизациях ничего неизвестно, только догадки одни. Ну или, по крайней мере, простым людям ничего не известно. Почему так? С нами не контактируют?

− Официально нет, − невозмутимо сообщает змей старший. − Ваш-ша планета находится в закрытом с-секторе. Государства Араянс-са двенадцати на законодательном уровне не вмеш-шиваются в развитие низш-ших рас. Но нелегальные, либо незапротоколированные контакты иногда с-случаются.

Значит, мы для них низшая раса? Не самая приятная новость.

− Но, когда вы меня покупали, я слышала что-то об императрице землянке, − поворачиваюсь к нему. – Это правда? Мне не послышалось?

− Не послыш-шалось, − кивает он. − С-супруга наш-ших императоров действительно землянка.

− А как так получилось? – округляю я глаза. – Как она попала в вашу империю?

− А вот об этом тебе знать не полож-шено. Гос-сударственная тайна, − криво усмехается Са-ард.

Ничего себе! Что же там за история такая? И я уже в который раз слышу об «императорах». В империи император не один? Сколько их? Двое? Трое? Больше? И на всех одна супруга? Уму непостижимо. Представляю, как её охраняют.

− Обратиться к ней за помощью тоже нельзя? – спрашиваю, уже не особо надеясь на положительный ответ.

Глаза Са-арда недовольно вспыхивают, словно ему не нравится мой вопрос. Да и от Шоа-дара ощущается что-то похожее.

− Почему же? Мож-шно, − тянет старший брат. – Но на данный момент это технически неос-существимо. Связи с Аш-ша-Ирон у нас с-сейчас нет, и не будет, пока мы не закончим наш-шу мис-с-сию и не вернёмся в родную Вс-селенную.

− То есть как… в родную Вселенную? – ошарашено вытягивается моё лицо. – А сейчас мы где?