Глава 32. Достойный наследник Императора

Элрой

Стараясь сохранять спокойствие и не показывать эмоции, я приветствовал Императора поклоном и прошёл через зал ближе к столу.

По правую руку от Крурана Ашенафи, поглядывая на меня с надменным выражением на лице, восседал Рисай. Его я с радостью проигнорировал. Хотя и получил кое-какое понимание того, благодаря кому на Землю прибыл сам Император.

Лишних стульев в зале предусмотрено не было. А настаивать, чтобы Император освободил моё место, стало бы верхом глупости. Судя по всему, сегодня мне ещё предстояло постараться, чтобы вернуть его и удержаться на нём.

Я остался стоять, прекрасно понимая, что виновен, и наказание моё неминуемо. Какими бы героичными и благородными не были цели и мотивы.

— Надеюсь, вы догадываетесь, почему я здесь? — не тратя времени на приветствия, сухо поинтересовался Император.

— Думаю, да, — так же спокойно признался я ему в ответ.

— Командующий Диррон подал жалобу. Он просит сместить вас с поста наместника, — без особого энтузиазма всё-таки пояснил Круран Ашенафи. — На основании неоднократных и грубых нарушений закона. Но перед тем как принять решение, я пожелал разобраться во всём лично. У вас есть, что сказать в оправдание, наместник Керташ?

Теперь я точно знал, что подозрения по поводу Рисая оправдались. Первое, что он сделал после моего визита в Ставку, это тотчас побежал жаловаться дяде.

— Мой Император. Всё, что было важно, я сказал в своём недавнем письме. Боюсь, мне нечего добавить.

Некоторое время Император молча смотрел на меня. По его взгляду невозможно было прочесть, ни что он думал, ни что чувствовал.

И было непонятно, получил ли он письмо, что я отправил по пути из тоннельного порта домой.

И было непонятно, удовлетворил ли его мой ответ.

Наконец, Император кивнул.

— Да, я получил ваше письмо, — промолвил он после длительного молчания. — Именно из-за него вы всё ещё остаётесь моим наместником. А я всё ещё хочу верить, что Рисай Диррон ошибся в своих суждениях.

— В таком случае прошу прощения. Но мне неизвестно, что ещё мог сказать вам Рисай Диррон. И если вы спросите прямо, я, разумеется, отвечу.

Я был уверен, что речь пойдёт о воинах ке-тари, по моей просьбе покинувших казарму. Но, похоже, Императора заставило прибыть на Землю вовсе не это.

В подтверждение посетившей меня мысли, Ашенафи прожёг меня суровым взглядом.

— Тогда ответьте, что это значит?! — Он небрежно бросил на стол передо мной новый Свод законов. — Кем вы возомнили себя, решив, что вправе менять вековые устои ке-тари на завоёванных территориях? Без согласования со мной!

— Но дядя, — моментально взвился на своём месте Рисай. — Я ведь просил не о том…

Император резко повернулся к нему и с грохотом опустил тяжёлую ладонь на стол.

— Молчать! — рявкнул он. Все высшие ке-тари разом вздрогнули от звука удара и от того, как грозно прозвучал звериный рык Императора. — Разве я позволил говорить кому-то кроме наместника?!

В зале повисла гробовая тишина. Мне казалось, я слышал стук собственного сердца.

— Ответьте мне, наместник. — Тон Императора смягчился. — Я хочу знать, о чём вы думали, сочиняя новые законы.

Я понимал, что от моего ответа зависела моя судьба и жизнь. А возможно, и не только моя.

На миг прикрыв глаза, почему-то именно сейчас вспомнил рассказ Марины о том, как наедине с ней Император говорил о своей единственной савари. И о том, с какой теплотой отзывался о ней. И как болезненно реагировал на её утрату.

Я мог бы сыграть на этом, но…

Нет, сообщать о беременности Марины, о страхе потерять её… Ни за что я не стал бы так рисковать жизнью Марины.

— Хорошо, я отвечу, мой Император. Но прежде прошу вас о милости. — Я с искренней покорностью склонил голову, всем своим видом показывая раскаяние.

— Говорите вашу просьбу, — позволил мне Ашенафи.

— Я заранее признаю свою вину и готов понести наказание. Моя жизнь всегда принадлежала вам. Но я прошу помилования для тех воинов, что пошли за мной. Они виноваты лишь в преданности.

Император кивнул, а вслух сказал:

— Ваша просьба достойна уважения. Считайте, что они прощены. А теперь ответьте мне, о чём думали, подписывая закон.

— Мой Император. Я думал о своей савари.

Высшие ке-тари, сидевшие за столом, обменивались друг с другом многозначительными взглядами. В глазах большинства из них я видел осуждение. И тем не менее никто не решался произнести ни единого слова против. Пока молчал Император.

— Вот как? — переспросил Ашенафи. — Объяснитесь.

Я ещё тогда, во время нашего с Мариной визита на Тариону понял, что моя савари запала Императору в душу. А сейчас заметил, как дрогнул уголок его губ.

— Ни для кого не секрет, что месяц назад в моём доме появилась третья савари. Такие отношения были для меня не в новинку. И я знал, как следует вести себя и регулярно делал инъекции. Но однажды я начал замечать странности.

— И что же это были за странности? — спросил Император.

Я внимательно посмотрел на Императора, гадая, известно ли ему о проекте «Покорение», и чего будет стоить мне это признание. Он слушал спокойно и не был похож на того, кто скрывал тайну. Скорее на того, кто был заинтересован.

Мне даже подумалось, что в отношениях со своей савари Император тоже прошёл через эти странности. Та женщина давно умерла, а он так и не узнал, что она была его парой.

И тогда я продолжил:

— Сначала на меня перестал действовать препарат, и появилась агрессия. Затем я изменился внешне, и наружу вырвалась вторая, звериная сущность ке-тари. А теперь я могу сам, по своему усмотрению управлять зверем внутри. И ещё моя савари может смотреть на меня без последствий.

— Это невозможно, — осторожно высказался один из высших.

— Согласен, враньё! — поддакнул другой.

Но были и те, кто молчали, уткнувшись взглядом в пол. И я не сомневался, что они мне верили. Оставалось лишь, чтобы поверил Император.

Мне был известен только один способ убедить его и остальных.

Я активировал браслет и нашёл сохранённые сведения, обнаруженные в императорском архиве. После чего набрал личные номера всех высших, находившихся в зале, включая Рисая и Императора, и отправил данные.

Кто-то из высших принялся изучать информацию сразу. Кто-то даже не открыл сообщение. В числе таких был Рисай.

Император лишь бегло взглянул…

Внутри у меня похолодело. Я понял, что совершил ошибку. Круран Ашенафи всё знал.

А тем временем, пока я пытался представить, каким именно способом меня казнят, Император окинул членов правления взглядом.

— Я желаю, чтобы остались наместник и командующий. Остальные пока свободны.

Высшие ке-тари покидали зал неохотно. Но всё же вскоре мы остались только втроём.

— Сядьте, Керташ, — приказал Ашенафи.

За столом было много свободных мест, но я продолжал стоять.

— Простите, мой Император. Я готов к любому наказанию.

Император устало махнул рукой.

— Не торопитесь умереть. Для начала вам придётся расхлебать всё, что вы сегодня заварили. — Он усмехнулся. Поднялся из-за стола, подошёл к окну и, уставившись вдаль, задумчиво, произнёс: — А я ведь чувствовал, что ваша савари не просто так отплясывала. Но я даже благодарен в какой-то степени. Давно надо было рассекретить… Скоро информация станет достоянием общественности. Вам как наместнику будет очень непросто бороться с последствиями.

— Как наместнику? — следом за ним с места вскочил Рисай. — Ты же не собираешься оставить его?

— Вообще-то собираюсь, — совершенно спокойно отозвался Император. — Во всяком случае, пока я не вижу более достойной кандидатуры.

— Но… Дядя, Эл нарушил закон! — никогда ещё на моей памяти Рисай не был так настроен против меня. — Он толкнул моих воинов на дезертирство, и они до сих пор не вернулись. А ты оправдываешь его? Если проблема только в том, чтобы найти замену…

— Довольно, Рисай! — резко отвернувшись от окна, прервал Ашенафи племянника. — Я слишком долго терпел твои выходки. Но больше не намерен!

Рисай, когда-то называвший себя моим другом, приблизился к Императору.

— То есть ты не накажешь его? Ты стал так мягок, дядя. Это закончится тем, что подданные сядут тебе на шею и будут…

Всё произошло так внезапно, что я не сразу сообразил.

— Неблагодарный щенок! — Звонкий звук пощёчины эхом прокатился по пустому залу. — Ты надумал учить Императора править?! Или считаешь меня глупцом?

— Нет, — всхлипнул Рисай, держась за левую половину лица. — Я никогда бы не посмел…

— Думаешь, я слепец и не вижу, как ты ради власти готов засунуть в петлю чужую голову?! А знаешь, что больнее всего рвёт мне сердце, Рисай?

— И что же?

Не знаю, расслышал ли Император, но лично я уловил в голосе Рисая вызов.

— Ты всегда был для меня больше чем племянником. Я возлагал на тебя все свои надежды. Считал родным сыном. Но пора признать, что я ошибся. Мой сын никогда не предал бы друга! Пора тебе, Рисай, научиться отвечать за свои поступки.

— О чём ты говоришь? — уставился он на Императора.

— О том, что за свои козни ты будешь наказан. — Ашенафи посмотрела на нас по очереди. Сначала на племянника, а после на меня. — А поскольку задета честь наместника, наказание для тебя выберет он.

— Что?! — Рисай в ужасе вытаращил глаза на Императора.

А я, не задумываясь, чётко и уверенно вынес приговор:

— Изгнание!

— Да вы оба с ума сошли! — заорал Рисай. — Элрой, не смей! Я знаю, ты мстишь мне за Хлою. Но поверь, я пальцем её не тронул!

Император молчал и только с нескрываемым презрением и разочарованием смотрел на племянника.

А я решил идти до конца. И, не обращая внимания на крики и проклятия, сыпавшиеся на мою голову от бывшего друга, холодно процедил:

— В течение двадцати четырёх часов ты отправишься в поселение в районе При́зон. Тебе запрещено брать савари и покидать район без моего разрешения.

— Но это район для преступников! — В попытке обрести защитника в лице Императора, Рисай бросился к нему. — Не нужно, я усвоил урок.

— Теперь не я решаю твою участь, Рисай. — Император дважды хлопнул в ладоши, и в зале, как по волшебству появились двое охранников.

Рисай не стал ждать, пока его выведут из зала силой. Гордо вскинув голову, он сам направился в их сторону. Но, проходя мимо меня, бывший друг неожиданно остановился.

— Запомни этот день, Керташ, — не поворачивая головы, прошипел он. — Не знаю, когда и как, но ты заплатишь мне за него.

— Не сомневаюсь, — ответил я равнодушно.

Даже если Рисай никогда не считал меня другом, это не отменяло того, что я хорошо его знал. У меня не было ни малейших сомнений, что он сделает всё для того, чтобы отомстить. И я со своей стороны собирался максимально усложнить ему эту задачу.

— Сопроводите командующего Диррона на выход, — приказал Император. — И пусть кто-нибудь проследит, чтобы он благополучно добрался до района Призон.

Рисай всё-таки повернулся ко мне и оскалился в хищной ухмылке. Возможно, он собирался сказать что-то ещё, но не успел.

— Не останавливаться! — Один из двух охранников слегка подтолкнул Рисая в спину.

И вскоре все трое покинули зал.

Мы с Императором остались только вдвоём.

— Я сегодня же своей рукой подпишу приказ об изгнании, — тихо сказал Ашенафи. — И не вините себя, наместник. Подлость моего племянника — это не ваша вина.

Я покачал головой, но спорить с Императором не стал.

Рисай в чём-то был прав. По сути я мало чем отличался от него.

Когда-то двадцать лет назад он назвался другом и ради собственных интересов втянул меня в незаконную авантюру. Так же и я пришёл к нему в Ставку и предложил снова дружить, скрепив нашу дружбу совместным нарушением закона…

Император медленно подошёл ко мне и почти по-отечески положил руку на плечо.

— Только одно скажите мне, наместник. Кто для вас савари Марина? Ради чего вы рисковали жизнью?

Этот вопрос я и сам задавал себе не раз. И только сегодня, наконец-то, нашёл на него ответ.

— Она… и есть моя жизнь.

Я ждал, что Император выкажет недовольство, но он лишь улыбнулся.

— Никогда не сомневайтесь в правильности своего решения, Керташ, — сказал он, словно прочитав мысли, терзавшие меня. — Если не хотите, чтобы в нём сомневались ваши подданные.

Последнее слово резануло по ушам.

— Подданные?

— Я устал за последние годы, — вздохнул Император. И на миг мне померещилось, будто я увидел тёмные круги, что залегли под его глазами. — Всю свою жизнь я посвятил Тарионе. Настало время остановиться. И так уж вышло, что у меня нет сына, а все мои надежды были связаны с Рисаем. Но сегодня я увидел, что он не готов принять эту ношу. И я хочу, чтобы вы стали моим наследником и преемником.

Для меня слова Императора стали полной неожиданностью. К тому же мои личные планы шли вразрез с его планами. На вверенной мне Земле оставалось так много того, что я хотел, но ещё не успел изменить.

Необходимо было выяснить судьбу воинов, которых я отправил на поиски Киннока. Разобраться с ним самим и прочими главарями, а так же с остальными повстанцами.

А кроме всего прочего Марина была беременна, и я не знал, как всё это отразится на ней.

Но вместе с тем и просто сказать Императору Ашенафи «нет» я не мог.

— Мой Император, это великая честь. — Давая понять, что слова идут от сердца, я коснулся ладонью своей груди. — Но я её не достоин.

— Я так не думаю, — уверенно возразил Ашенафи.

— И тем не менее это так. — Я тут же поспешил возразить. — Ваш племянник был прав. Будучи гарантом исполнения законов, я сам нарушил их. Я впустил в дом главаря повстанцев и доверил ему самое ценное. Я не смог вовремя увидеть проблему с первой своей савари под самым своим носом. По моей вине едва не погибли несколько человек.

Император покачал головой. Он явно был не согласен со мной и не собирался так легко отказываться от своего желания сделать меня своим наследником.

— Скажите, наместник, каковы, по-вашему, главные качества, которыми должен обладать Император? — поинтересовался он, всё так же держа руку на моём плече.

— Полагаю, силой духа. — Не углубляясь в размышления, я высказал самые элементарные предположения. — Умением идти до конца во всём, делать выбор и принимать правильные решения. Даже если они кажутся трудными. А приняв их, нести ответственность за последствия.

— Верно. Но слишком идеально. В жизни никогда и ничего не будет идеально. И любое ваше решение, правильное оно или нет, имеет свою цену. — Ашенафи на этот раз чуть сдавил моё плечо. — Быть Императором вовсе не значит, не совершать ошибок. Быть Императором — значит, понимать цену своих ошибок до того, как совершил их. И понимать, готов ли эту цену заплатить.

Не знаю, подозревал ли Ашенафи истинную причину моего отказа, произнося подобные слова. Потому что она скрывалась в неготовности отказаться от Марины. Именно эту цену мне пришлось бы заплатить, став Императором.

— Наверное, я пока не готов, — глядя на Ашенафи, пожал я плечами. — Может, когда-нибудь…

— Я умею не только смотреть на подданных, но ещё и видеть их. И я вижу, что вы могли бы стать достойным Императором. Подумайте хорошенько. Власть Императора абсолютна и неоспорима. — Он хитро усмехнулся. — Вам с вашими начинаниями такой бонус сейчас был бы весьма кстати.

— Я обещаю подумать. Слишком многое нужно решить на Земле, закончить начатое. Я хотел бы остаться здесь.

Император не стал разубеждать меня и едва заметно качнул головой.

— Я понимаю… Что ж, воля ваша, наместник. — Он помолчал, словно обдумывая следующие слова. Затем посмотрел прямым взглядом в глаза. — Тогда на аудиенции на Тарионе я сказал правду. Я завидую вам. Обещайте выполнить мою просьбу.

— Какую, мой Император?

Я насторожился, но Ашенафи вдруг убрал руку с моего плеча и почти шёпотом попросил:

— Когда станете говорить с савари Мариной, передайте ей от моего имени пожелание скорейшего выздоровления.

— Уверен, савари скоро выпишут. Вы могли бы остаться и погостить у нас, — предложил я из чистой любезности, очень хорошо понимая, что Ашенафи откажется.

— О, нет-нет, — в ту же секунду запротестовал Император. — Я хотел бы остаться, но дела требуют моего присутствия в другом месте. Поэтому как только подпишу указ об изгнании Рисая и одобрю ваш Свод законов для Земли, тотчас же вернусь на Тариону.

— В таком случае предлагаю перейти в мой кабинет. Там будет удобнее.

На самом деле, мне, как и Императору, не терпелось поскорее покончить с делами. Только по иной причине. Я всё-таки решил позвонить Марине…

Но как и сказал Ашенафи, «в жизни ничто и никогда не будет идеально».

Когда мы с Императором распрощались, и я готов быть набрать номер Марины, мои планы нарушил совсем другой звонок…