Глава 10. Комната с секретом

Марина

После случая в купальне прошло почти трое суток. Наместник Керташ снова с утра до вечера пропадал по своим наместническим делам. И снова избегал встреч и разговоров со мной.

Я постепенно начинала свыкаться, или правильнее сказать, смиряться с тем что стала савари двуликого. Но я так и не отказалась от идеи влюбить в себя Элроя до состояния «никому-не-отдам-самому-пригодится». Хотя по-прежнему не знала, как мне добиться этого самого состояния.

А ещё как это ни странно мне начинали нравиться уроки Киннока.

— Учитель. — Я на время отвлеклась от задания придумать и без ошибок написать красивое приветствие. — А как на ке-тарийском будет «я тебя люблю»?

Учитель поднял на меня взгляд и нахмурился.

— Никак не будет.

— Почему? — не отстала я так просто, как Кинноку наверняка хотелось бы.

— Потому что у ке-тари нет такого понятия, как «любить». — Учитель прокашлялся в кулак. — А раз нет понятия, нет и слова.

Вздохнув, я опустила голову и уткнулась в задание. Тонкий стержень в моей руке вновь быстро заскользил по электронному листу прописи.

Язык ке-тари был совсем несложный. Из всех занятий именно его я ждала с нетерпением. Мне нравилось, как мягко, а иногда очень забавно звучали на нём самые привычные слова.

— Кому это ты собралась признаваться в любви? — Строгий голос учителя, прозвучавший над моим ухом, заставил руку дрогнуть и испортить идеально ровную строчку.

Я совсем не услышала, как он приблизился ко мне.

— Да ты что, Киннок! Я просто так спросила. Из любопытства.

Учитель шагнул ещё ближе, упёрся ладонями в стол и наклонился ко мне.

— Просто так, говоришь? — Он подхватил мой подбородок двумя пальцами и, надавил, приподняв голову. Совсем как Элрой недавно. — Ты эти сказки про любопытство будешь двуликому рассказывать. А мне врать не надо. Говори, что задумала.

— Да ничего не задумала! — огрызнувшись, я оттолкнула руку Киннока. — Просто раз уж мне как савари надо наместника развлекать, хотела что-нибудь особенное сделать.

— В несуществующей любви ему признаться? — даже не пытаясь скрыть иронию, поинтересовался учитель.

— Да нет же, Киннок, — страдальчески закатила я глаза, старательно изображая смятение. — Про любовь, правда, просто так спросила. Не знала, с чего разговор с тобой на эту тему начать.

— На какую тему? — тут же ещё сильнее насторожился Киннок.

— Понимаешь, я не хочу, чтобы по окончании месяца наместник меня подарил, как какую-то ненужную вещь. А чтобы этого не произошло, я должна убедить его, что он ошибается, считая меня никчёмной савари, — выдала я слегка искажённую правду о тех целях, которые преследовала. Благополучно умолчав о страстном желании отомстить Элрою за недавний случай в купальне.

— Допустим. — В эту полусказку учитель, кажется, легко поверил. — И что же ты хотела услышать от меня?

— Как что, Киннок?! Ты ведь давно работаешь у наместника. Вот и расскажи мне о нём… — Я пожала плечами и развела руками, обдумывая, как бы плавно и незаметно подобраться к интересующей меня теме. — Да всё что угодно. Я же почти ничего о нём не знаю. Вот скажи, у него до меня были другие савари?

Учитель покосился на дверь, затем вздохнул обречённо.

— Были, конечно. — Он отнял у меня стержень, положил его на электронную пропись и сдвинул всё вместе на противоположный край стола. А потом сел на освободившееся место. — Первую савари звали Хлоя, а вторую Дилия.

— И почему наместник не оставил себе ни одну из них? — тут же уточнила я, довольная тем, что, наконец-то, удалось разговорить Киннока.

— Дилия была ужасной плаксой. Рыдала по любому поводу. Она очень быстро наскучила хозяину, и он подарил её кому-то. — Киннок покачала головой. — Кажется, начальнику охраны Дворца правления. Я не уверен.

— А первая савари? Хлоя, — заинтересовалась я уже по-настоящему. — Что стало с ней?

— Бедная наивная девочка. — Учитель произнёс это как-то по-особому. Мне показалось, он даже осунулся слегка, говоря о первой савари Элроя. — Хлоя поверила красивым словам двуликого и придумала себе любовь. Она забеременела и была казнена.

После слов Киннока я ощутила, как по спине пробежал холодок. Вспомнились неоднократные предупреждения Элроя о том, что мне необходимо глотать чёртовы розовые капсулы-конрацептивы.

Теперь я понимала, почему эта тема так беспокоила наместника. Потому что он не хотел повторения ситуации.

— Киннок. — Я решила не развивать тему прежних сексуальных связей наместника и перешла к тому, ради чего и завела этот разговор. — Не знаешь, есть ли что-нибудь особенное, что сводит хозяина с ума?

— В каком смысле «сводит с ума»? — непонимающе уставился на меня учитель.

— Есть ли что-то кроме покорности, что может заставить его желать женщину особенно сильно? Так, чтобы не хотелось расставаться с ней.

Киннок задумчиво почесал затылок.

— Вообще-то есть кое-что. Но ты вряд ли справишься.

Я даже привстала, проигнорировав неверие учителя в мои способности.

— Расскажи, а? — Я посмотрела на него со щенячьим заискиванием. — Я уж сама разберусь, справлюсь или нет.

— Рассказать будет довольно сложно, савари, — качнул он головой и встал со стола. — Но я могу показать, пока хозяина нет дома. Если хочешь, идём.

Он развернулся и быстрыми шагами направился к выходу из классной комнаты.

— Подожди меня, Киннок.

Электронная пропись с так и не дописанным приветствием осталась лежать на столе, а я бросилась вслед за учителем.

Очень скоро мы очутились в небольшом ответвлении коридора. Оно было тупиковым и напоминало аппендикс в едином организме дома. Здесь располагалась одна-единственная дверь.

— Хм. А ты знаешь, как вызвать интерес, Киннок. — Я тихонько засмеялась. — Что такого особенного за этой дверью?

— Я этого не знаю, савари, — улыбнулся учитель.

— Не знаешь? — У меня создавалось впечатление, что Киннок просто надумал поиздеваться надо мной.

— У меня нет права заходить туда.

— Тогда объясни, почему ты решил, что там, — ткнула я пальцем в дверь, — что-то особенное?

— Потому что эту комнату хозяин приказал оборудовать специально для уединения с первой савари. Но он так ни разу и не побывал здесь. После казни Хлои комнату просто закрыли на ключ.

Внимательно выслушав учителя, я уже с бо́льшим интересом посмотрела на дверь.

В том, что эта загадочная комната скорее всего была оборудована секс-игрушками для весьма пикантного времяпровождения я не сомневалась ни на миг. Но почему наместник не использовал её? Ведь кроме Хлои и второй савари до моего появления у Элроя наверняка были и другие женщины.

Похоже, особенной была не только сама комната, но и женщина, для которой её оборудовали. И, разумеется, отношение к ней Элроя…

Если я пойму в чём секрет, пойму и то, как приручить злюку двуликого.

— Киннок, а какой была Хлоя?

— Она… Она была совсем молоденькой, наивной в том, что касалось отношений. Думала, все похожи на неё. Не верила, что в мире есть предательство и подлость.

Учитель вздохнул, а мне почему-то подумалось, что ему очень нравилась первая савари хозяина.

Он говорил о ней с грустью и нежностью. И это чувствовалось. Но я не перебивала, решив дослушать до конца и позволить Кинноку излить душу.

— Хлоя была очень ласковой и покорной, но при этом страстной. Могла без приглашения прийти ночью в спальню к хозяину. Он называл её идеальной савари. Обещал однажды увезти с собой на Тариону и представить Императору.

— Как же тогда получилось, что идеальная савари ослушалась и забеременела?

— Я предупреждал хозяина, что Хлоя не подходит на роль савари. Она была слишком влюбчива, слишком доверчива и легко поддавалась чужому влиянию. Я говорил, что она погубит и себя, и хозяина. Но он меня никогда не слушал. И однажды так и вышло. — Киннок размашистым движением руки рубанул воздух. — Всё! Довольно грустных воспоминаний!

— Если не хотел вспоминать, зачем привёл меня сюда? — поинтересовалась я, пытаясь понять, с какой стати учитель вообще так разоткровенничался со мной.

Вряд ли ему хотелось получить пару-тройку ударов плетью за слишком длинный язык.

— Ты спросила, что особенного можно сделать, чтобы двуликий не захотел избавиться от тебя. — Киннок сунул руку в карман штанов, достал ключ-карту и протянул мне. — Если ты достаточно умна и сможешь стать для хозяина Хлоей хотя бы на одну ночь в этой комнате, значит, сможешь многое.

Я протянула руку и осторожно взяла ключ-карту.

— Главное, не повторяй ошибок, — напомнил учитель напоследок. — А теперь я должен тебя оставить. Советую хорошенько осмотреть комнату и составить план действий.

Он уже повернулся и собрался уходить, но я тут же окликнула. Во время нашего разговора мне не давал покоя вопрос:

— Киннок, откуда ты так много знаешь о Хлое? Она делилась с тобой своими мыслями и чувствами?

Учитель как вкопанный застыл на месте и, чуть помедлив, обернулся.

— Хлоя была моей сестрой.

По моему телу прошла волна нервной дрожи.

— Сестрой?!

Но Киннок сделал вид, что не услышал. Он отвернулся и зашагал прочь о коридору. А мне ничего не осталось, как только, покрутив ключ-карту, вставить её в щель электронного замка и открыть дверь.

Стоило мне оказаться внутри таинственной комнаты, и я испытала головокружение и тошноту.

Нет, я не увидела здесь крюков с цепями, комода с коллекцией наручников и вешалок с плетьми и флоггерами. Просто все стены и потолок были зеркальными и посреди всего этого серебряного «великолепия» стояла кровать.

Первой посетившей меня мыслью стало сбежать, но я себя пересилила. Сделала глубокий вдох, задержала дыхание, выдохнула и направилась к кровати.

— Нет, здесь что-то не так, — озвучила я вслух терзавшие меня мысли.

На кой чёрт двуликий стал бы организовывать отдельную спальню для того, чтобы просто поиметь савари? Он мог сделать это где угодно. Если хотел видеть весь процесс со стороны, достаточно было просто прижать Хлою к любому зеркалу.

Я обошла кровать, разглядывая красивые витые столбики перил в изголовье. Они напомнили мне тех странных огненных змеек с крыльями, которые вырвались из рук Элроя, когда мы были в кабинете.

Протянув руку, я осторожно коснулась одного из столбиков и постучала ногтем по металлу.

В тишине комнаты раздался тихий щелчок, и зеркала на стенах и потолке пришли в движение…