Глава 25

Более торжественной обстановкой ведьма посчитала мою спальню — туда нас с эльфом и перенесла.

А что? Мебель и стены целы, дверь на месте, осколки стекла на полу не валяются — чем не свадебный зал? Да ещё и до кровати рукой подать. Это уже на случай первой брачной ночи, которую, впрочем, мне предстояло провести в одиночестве. Я ведь пообещала, что не трону будущего мужа и пальцем.

Пальцем-то я, конечно, его не трону, а вот укусить за шею придётся.

Только как это сделать? Чтобы и до крови, и не больно, и я себя при этом глупо не чувствовала.

Похоже, о драконьих брачных традициях Вечер был осведомлён лучше, чем я. Потому что нагнулся, подстроившись под мой рост, спрятал взгляд под длинными опущенными ресницами и расстегнул три верхние пуговицы рубашки — обнажил шею. Кусай, мол. Ставь метку.

Скулы и кончики острых ушей при этом трогательно заалели. Под кожей судорожно дёрнулся кадык.

Волнуется?

Я давно догадалась, что отслеживать чужие эмоции можно и без чтения мыслей — с помощью наблюдательности и драконьего слуха. Сердце Вечера колотилось как бешеное. Захотелось прижать руку к его груди и ловить отдающуюся в ладонь отчаянную пульсацию.

То, как откровенно эльф предлагал себя укусить, как неловко, но решительно оттягивал ворот светлой рубашки, как краснел и прятал глаза, и то, как вся эта стыдливая невинность сочеталась с широкими плечами и руками настоящего воина, — зажигало меня, словно спичка поднесённая к фитилю.

Красивый. Какой он был красивый с иллюзией, скрывающей порез на щеке. Эти волосы, эта белая кожа без единой неровности, родинки, проступающей венки. Глаза, в которых тонешь. Губы, которые жаждешь поцеловать. Скрытый рубашкой идеальный рельеф груди, кубики твёрдого живота, мышцы рук.

А запах…

Особенно сильный в том месте, где чувствовался ток крови.

Закрыв глаза, я припала к сонной артерии. Втянула чарующий аромат: горечь трав, свежесть недавно прошедшего дождя, нотка медовой сладости. Вкус её, мягкий, волнующий, осел на языке, разлился во рту. Эльф в моих объятиях дёрнулся, застонал. Я прижалась крепче, вошла в него глубже — клыками, душой, магией.

Мощная волна удовольствия прокатилась по всему телу. Это был оргазм, более сильный, долгий, чем я когда-либо испытывала. Чистое, ослепительное блаженство. Прижатый ко мне мужчина несколько раз крупно вздрогнул, его стоны наполнили комнату. И если первый стон был стоном боли, то теперь голос срывался от криков наслаждения.

Я словно качалась на волнах, и с каждой секундой гребень волны поднимался выше, приближая меня к экстазу, разделённому на двоих. Тело, которое я оплела руками, напряглось, стало твёрдым, начало мелко подрагивать, а потом эльф выгнулся и завыл — сладко, протяжно. Рухнул в алую бездну удовольствия, в этот огненный бурлящий котёл, увлекая следом меня, ослепшую, оглохшую, будто расщепившуюся на атомы.

В себя я приходила медленно. Когда зрение вернулось, я обнаружила, что в комнате мы одни: Кхалэ ушла. Вечер опирался на изголовье кровати и всё ещё пытался отдышаться. На шее наливалась кровью метка — следы от моих клыков. Рубашка оказалась разорвана в лоскуты. А брюки…

Эльф кончил. Кончил ни разу к себе не прикоснувшись. Просто от того, что я с ним делала. От моего укуса.

Возможно, в этом и заключался брачный ритуал — взаимное удовольствие было его неотъемлемой частью. То, что произошло между нами, казалось чем-то сакральным, более интимным, чем секс, и разрядка наступила более полная. Такой сытой, расслабленной, довольной жизнью я не ощущала себя никогда.

Эльф дрожал — ловил последние отголоски наслаждения. Когда наши взгляды пересеклись, он облизал губы в безотчётном, но недвусмысленном жесте. Голубые глаза потемнели, словно небо в грозу.

Он поднял руку и осторожно коснулся метки на шее. Скривился, почувствовав боль.

И снова тёмное желание проснулось, наполнило меня, затопило.

Как я его хотела! Сейчас. В этот самый момент.

И сколько нежности, сколько любви плескалось в душе.

Мой! Только мой!

Бездна, я готова была его сожрать! Целиком. Проглотить как удав добычу.

Пришлось напомнить себе об обещании не принуждать к близости. Этот брак затевался не для моего удовольствия.

Вечер выпрямился. Заметил, что рубашка порвана, и безуспешно попытался прикрыть грудь лохмотьями ткани. А затем, судя по густому румянцу, почувствовал дискомфорт в паху — там, где влажная ткань холодила кожу. Вспомнил, что произошло. О том, что кончил в штаны, как мальчишка.

Его жгучую неловкость я ощутила кожей.

— Душ за дверью.

Эльф кивнул и бросился в обозначенном направлении со скоростью пули.

Я проводила его взглядом и рухнула на кровать.

«Теперь он мой муж. Мой муж», — думала я, прислушиваясь к шуму воды за дверью.

Мысль о том, что теперь у меня не один муж, а два, вызывала странные ощущения.

А ещё я вспомнила о Сивере. Вспомнила его ярость, которую питала душевная боль. Я ведь чувствовала её по связи, эту нестерпимую муку. Наверное, своим поступком я его предала. Приступ самобичевания был недолгим. Виноватые размышления прервал появившийся в дверях эльф.

Мокрый. Голый. Не прикрытый даже полотенцем.

Полностью готовый к первой брачной ночи.