Глава 52

Врата замкового телепорта выглядели как две колонны, между которыми сверкало, переливаясь всеми цветами радуги, силовое поле. Проходя сквозь это буйство красок, я ожидала чего угодно. Пожалуй, где-то на задворках сознания мелькал и плохой сценарий, но я старательно отгоняла дурные мысли. Был ли у меня выбор, кроме как довериться незнакомой ведьме, поклявшейся говорить только правду? Исполнять роль ширмы — теперь уже открыто, без сладкой лжи и вежливых расшаркиваний со стороны советницы, этого серого кардинала, — я не хотела, а противостоять Кхалэ без магии не могла. Значит, всё, что оставалось, — шагнуть в неизвестность, в открывшуюся воронку портала.

Голова на мгновение взорвалась болью, перед глазами заплясали разноцветные круги, а потом я обнаружила себя в маленькой тёмной комнате, одинаково похожей на кладовку и камеру пыток.

Это был не парадный дворцовый зал, не рабочий кабинет и не чьи-то личные покои — каморка два на три метра с голыми кирпичными стенами и бетонным полом.

Достаточно было оглядеться по сторонам, чтобы в груди заворочалось дурное предчувствие. Неужели я ошиблась? Напрасно доверилась давнему врагу Мхил Дракар?

— Где мы?

— На Цетрине. В подземельях замка.

С нарастающей тревогой я смотрела, как спутницы Верховной ведьмы скрываются за железной дверью одна за другой.

— Что там с моей магией? — В горле пересохло, и голос позорно дрогнул на последнем слове.

В комнате было сыро и холодно. Пахло, как в моей съёмной земной квартире, когда я впервые туда въехала вместе с бойфрендом, — залежавшимися влажными тряпками. В тёмных углах клочьями свисала паутина. Дверь осталась приоткрытой, и узкая щель между ней и косяком казалась средоточием всего мрака в мире.

С каждой секундой мне становилось всё больше не по себе. Верховная молчала, и от её взгляда по рукам бежали мурашки.

Мне не хотелось повторять свой вопрос. Мне казалось, повторить его — признать: что-то пошло не так. Но терпеть тишину, мучиться неизвестностью было невыносимо, поэтому я заставила себя заговорить — буквально вытолкнула слова из горла. Каждое упало камнем.

— Вы обещали вернуть мне магию. Чтобы я могла предотвратить пророчество.

В этот момент оно, пророчество, показалось мне главным козырем, убедительным аргументом. И я выставила его — этот козырь, этот аргумент — между мной и ведьмой как щит. Спряталась за ним от своего страха, от её непонятного молчания.

Верховная должна была мне помочь. Должна. Кто, кроме всесильной Мхил Дракар, справится с предсказанным Злом? Кто остановит его неумолимое наступление?

— Пророчество, — усмехнулась Верховная, и что-то в её ухмылке, в выражении глаз мне не понравилось. — Пророчество уже исполнилось. Оно уже исполнилось. Это пророчество. Зло пришло во вселенную и поработило миры. Древние Дома пали. Драконы были изгнаны со своих законных земель, обращены в бегство и теперь вынуждены прятаться в горах, словно крысы в норах. Страх и ненависть поселились повсюду. Страх перед жестоким диктатором, захватившим власть. Ненависть к нему. Или правильнее сказать… к ней.

К ней…

В голове воцарилась звенящая тишина. Парализовало всё — и тело, и мысли. Я поняла, что имела в виду Верховная. Поняла, но не смогла принять.

Я — вселенское Зло, о котором говорилось в пророчестве? Не воин света, идущий с мечом против Тьмы, а эта самая Тьма, главный антагонист? Не Гарри Поттер, а Лорд Волан-де-Морт? Не храбрый Арагорн, а злодей Саурон? Не добрый молодец, а Кощей? Нет, не я. Не я! Мхил Дракар!

Но её больше нет. Разве смерть не искупила грехи прошлой жизни?

Возможно, Верховная не знала, что я другая, не такая, как моя предшественница. Возможно, следовало об этом сказать?

— Но я не Мхил Дракар. Я… не злая. Не жестокая. Я не буду…

— Не будете? Что? Казнить, пытать, убивать, жечь, топить, захватывать, изгонять?

Верховная приблизилась. Питон обернулся вокруг её головы и поднял морду, сделавшись похожим на живую корону. Сверкнул рубиновыми глазами.

— Я никому не причиню вреда. Мхил Дракар погибла, а я…

Ведьма усмехнулась:

— Думаете, Мхил Дракар впервые умерла и возвратилась? Думаете, раньше такого не было? Каждую тысячу лет история повторяется. Из раза в раз. Из раза в раз.

— Я не понимаю.

Я и правда не понимала. Или… не хотела понимать?

— По моим подсчётам, это уже десятый раз, когда Кхалэ, Ведьма без фамильяра, убивает вас и возвращает обратно.

— Подождите, — я прижала ладони к лицу, щёки горели, сердце заходилось в груди, — хотите сказать, что…

— Это цикл. Цикл, который повторяется каждую тысячу лет.

В висках застучало от боли. В ушах зашумело, загудело. Заныли, пульсируя, барабанные перепонки.

— Почему? Почему Кхалэ убивает меня каждую тысячу лет? — собственный голос показался чужим, слишком тихим, почти неслышным за гулом крови.

— Потому что свою безграничную силу вы получили не бесплатно. Она шла в комплекте с проклятием.

— С проклятием? С каким проклятием?

— С проклятием безумия.

Бред. Какой-то бред. Пророчество. Зло. Проклятие безумия. Это всё не могло происходить со мной. Не могло иметь ко мне никакого отношения.

— Мы, ведьмы Цетрина, всегда следили за порядком в этой части вселенной, — продолжила Верховная. — Я помню, как вы прилетели сюда, как захватили Харон, а затем ещё девятнадцать планет. Мы ничего не могли сделать — Мхил Дракар была слишком сильна. Слишком. И тогда мы решили не вмешиваться, наблюдать, выжидать. Со временем выяснилось, что смена власти пошла Харону на пользу: империя процветала. Вы оказались справедливым, хотя и жёстким правителем, но именно такой требовался Четвёртому галактическому квадранту в то время. Лидер, способный восстановить пошатнувшуюся экономику, навести порядок в каждом уголке планеты, погасить давно не затихающие конфликты. Простой народ вас обожал. Вы пришли как захватчик, а стали спасителем, победившим бедность, размывшим границы социальных классов. Некоторым это не нравилось. В основном тем, кто до вашего появления был на коне, а теперь оказался свергнут со своего пьедестала. Например, драконам, которых вы уравняли в правах с простыми смертными. Да, это был светлый период в истории Харона, но вскоре сказка закончилась. От вашей адекватности остались ошмётки. У руля оказался потерявший разум диктатор. Могущественный, жестокий. И абсолютно спятивший. Теперь вас боялись. И, следует заметить, небезосновательно. Мхил Дракар сжигала города, топила в крови миры, истребляла целые народы. Кхалэ пришлось вас убить. Она надеялась, что смерть освободит Мхил Дракар от проклятия. Что, переродившись, вы начнёте новую жизнь. Но…

— Но?

— Всё возвращалось на круги своя. Вы были нормальной сто, двести, триста, тысячу лет — сколько удавалось, а потом безумие побеждало. Кхалэ убивала вас снова и снова. Убивала, когда вы становились неуправляемой, теряли рассудок, и отправлялась на поиски перерождённой души. Снова запускала цикл. Эгоистичная дрянь, она не думала о последствиях, о будущих жертвах вашего безумия — только о собственной выгоде. Без Мхил Дракар она бы потеряла то положение, которое занимала в Хароне. Свою власть, своё влияние.

Боги, это всё было не обо мне. То, что говорила эта белая, бесцветная женщина, было не обо мне. Она что-то напутала.

Не было во мне ни капли жестокости, ни грамма. Совсем не было. Сколько ни пыталась, я не могла представить, что когда-нибудь сойду с ума и начну жечь города, истреблять народы. Да меня от вида крови мутило! Выворачивало. Я даже на лягушку руку бы не подняла, не то, что на человека.

Я прислушалась к себе — искала признаки развивающегося безумия, глубоко запрятанную безжалостность. Но я была мягкой, как грёбаная манная каша, как старая продавленная кровать. Что могло измениться за сто лет, даже за тысячу?

Но Верховная поклялась говорить правду, а значит…

— Неужели со временем я превращусь в чудовище?

Я обхватила себя руками. Меня подташнивало. Живот крутило, будто внутри ворочался усыпанный лезвиями шар.

— Превратитесь. Всегда превращаетесь. И прежде, чем вас убьют, успеваете натворить много бед.

Как же так?

— И ничего нельзя сделать?

Меня трясло. Вязкая горечь поднималась по пищеводу, жгла горло, наполняла рот. Я не хотела превращаться в монстра, становиться зверем, терять разум. Не хотела! (3303c)

— Вы можете остановить Зло.

— Как? Как это сделать?

— Назовите мне своё имя.