34. Tutti

(Tutti — все, итал. В музыке обозначает звучание полного оркестра.)

Окрестности Палермо, тот же вечер

Роза

Открывать дверь гостям побежала Джульетта, как самая шустрая. А через полминуты в гостиную зашла Клаудиа, из-за спины которой Джульетта делала какие-то малопонятные знаки. Мне показалось, что-то вроде «я в шоке» или «ховайся, кто может».

Клау изменилась. Когда мы встречались в «Гудвине», она была воплощением хорошей девочки. Милая, уютная и мягкая, несмотря на попытки как-то противостоять «этим ужасным Говардам». Сейчас же в гостиную вошла уверенная в себе взрослая женщина, явно знающая, чего хочет. И хотела она явно не Бонни, на него Клау только бросила острый, как скальпель, взгляд. Она вежливо улыбнулась сначала синьоре Селии, затем Кею — он кивнул ей без малейшего удивления, чем сдал себя с потрохами, — и всем остальным, скопом.

— Добрый вечер, синьоры.

— Здравствуй, Клаудина, — первым ответил дон Джузеппе.

Встал ей навстречу, подал руку и проводил к столу — куда Карлито уже поставил еще один стул. Джульетта же по знаку мамы метнулась на кухню, наверняка за столовым прибором.

— Слава Пресвятой Деве, с тобой все в порядке, — вздохнула синьора Селия и одарила Кея укоризненным взглядом.

— Лорд Говард был так любезен, что помог мне вернуться домой. Благодарю вас.

Кей снова улыбнулся так загадочно, что мне остро захотелось применить к нему методы допроса третьей степени. Ну там защекотать… или… так, успокойтесь, леди Говард. То, что драма имеет все шансы снова стать романтической комедией, еще не повод вести себя в гостях неприлично.

— Рад, что вы приехали сегодня, синьорина Клаудиа.

— Вам сложно отказать, лорд Говард.

— Вас очень хотел как можно скорее увидеть мой дорогой друг Джузеппе, не так ли?

— Действительно, — дон Джузеппе уже опомнился и стал собой, то есть харизматичным и до чертиков самоуверенным мерзавцем… простите, сенатором. — Вот буквально только что мы все гадали, куда же ты подевалась.

Во взгляде, который он бросил на Кея, была много чего, кроме родственной любви. Например, неподдельное уважение и обещание ответной любезности при первом же удобном случае.

— Прошу прощения, Джузеппе, синьора Селия, что не предупредил, — без тени раскаяния улыбнулся Кей. — Я не был уверен, что синьорина пожелает приехать.

— Ты сукин сын, Британия, — тихо прокомментировал Бонни: он расслабился и даже начал искренне улыбаться.

— Я тоже тебя люблю, Сицилия, — так же тихо ответил Кей.

А я в очередной раз восхитилась их доверием. Бонни без малейшего напряжения принял игру Кея за своей спиной, а Кей явно ни на мгновение не усомнился, что именно так и будет. И еще меня порадовала реакция Клау на их короткий диалог. Она сумела сдержаться и не облила их ненавистью или презрением, несмотря на то, что ей явно этого хотелось. Что ж, если Клау каким-то образом останется в семье, будет шанс наладить отношения. Не прямо сейчас. Кумир только что рухнул с пьедестала, и думать о нем хорошо она пока не в силах.

— Как трогательно, — еще тише, почти не слышно, пробормотала Клау.

Дон Джузеппе «незаметно» накрыл ее руку своей — и Клау руку не отдернула. Вот и отлично! Вряд ли дон решится на развод с пятой женой и шестую свадьбу, но хотя бы не оставит Клау одну.

Мама Бонни, кстати, тоже успокоилась и смотрела на сына без желания огреть его скалкой. Видимо, признание Джузеппе сняло с Бонни самое страшное обвинение — в нежелании быть отцом своему ребенку. Еще бы они с Бонни поговорили, и тогда нам не придется уезжать посреди ночи в Палермо. Ну а что? Имею я право на свой маленький корыстный интерес? Я, между прочим, беременна и вообще устала. Хочу своих мужчин под бочок и спать. Часов десять!

И вообще, что они все снова молчат? Где сицилийские страсти?!

— Как думаете назвать ребенка, Клаудиа? — с невинной улыбкой поинтересовалась я. — Мне кажется, Джузеппе Паппини звучит очень мило.

Дона Джузеппе слегка перекосило, Бонни и Кей по сторонам от меня неслышно хмыкнули. Синхронно. А вот синьора Селия нахмурилась и требовательно осмотрела всю мужскую часть населения, остановившись особенно внимательно на Бонни и Карло. Ну да. Только они тут неженаты.

Ну что, благородные синьоры, как будете решать проблему?

Первым отозвался Карло. Как самый ответственный и не политик.

— Кастельеро звучит лучше. Клау, ребенку нужен отец, а я как раз совершенно…

— Карле! — гневно оборвал его дон Джузеппе. — Не лезь, куда не просят!

— Как скажешь, папа, — спокойно согласился Карло.

Этакий послушный-послушный сын. И если мне не изменяет жопочуйка, самый любимый. Помнится, Бонни говорил, что Карло — сын от второй жены, Эрнестины. Единственной, которую Джузеппе по-настоящему любил. Кстати, рожден вне брака, пока мать Адриано и Николо еще была жива и здорова. Младше обоих, то есть мой ровесник. Самый вероятный наследник дона Джузеппе, вряд ли тот оставит на своем месте маньяка-убийцу Адриано или не менее маньячного «малыша» Николо.

М-да. Вряд ли кто-то поставил Клау в известность о таких подробностях. Вот сюрприз будет! Если она сейчас не пошлет их всех, конечно.

— Отчего же, Джузеппе? — почти без задержки отреагировала Клаудиа. — Карло прав, история о том, как двоюродный брат увел у мистера Джеральда невесту, понравится избирателям намного больше, чем история твоей ошибки. Как думаете, синьора Селия?

— Я всегда знала, что ты умная девочка, Клаудина, — кивнула Селия и улыбнулась Карло. — Дедушка Антонио бы тобой гордился, мой мальчик

— Селита! — дон раздул ноздри и прищурился.

— Я тебя внимательно слушаю, Пеппе! — Селия ответила ему не менее горящим и твердым взглядом.

О, вот и сицилийские страсти! Наконец-то! Главное, не тянуться за смартфоном, чтобы заснять сцену для потомков. Клаудиа, кстати, во все глаза смотрела на внезапный (для нее) взрыв. Думай, Клау, думай. Еще не поздно слинять на Аляску, если надумаешь, мы с Кеем поможем.

— Это не твое дело, Селита, — припечатал дон тоном, от которого наверняка бы и сенат обоссался.

— Ты в доме твоего старшего брата, Пеппе. В моем доме, — Селия не дрогнула, лишь чуть подалась вперед, прожигая дона взглядом. — Не нравится, куда я лезу — вот бог, вот порог. Не держу.

— Успокойся, Селита. Давай не будем забывать, что мы семья, — чуть сбавил обороты дон.

— О, так вот о чем ты думал, Пеппе, подсовывая Бенито беременную от тебя девочку! О благе семьи! Или нет, Пеппе, ты опять не думал ни о чем, кроме того, что чешется у тебя в штанах?! И этот человек — сенатор! Глава семьи! Да ты хуже блудливого кобеля!

— Прекрати, Селита! — попытался достучаться до нее Джузеппе. — Ты орешь так, что тебя слышит вся Сицилия!

— Пусть слышит! Вся Сицилия знает, что ты — шелудивый козел! И что тебе не стыдно, тебя заботит лишь твое «хочу», а не семья. Твой ребенок, Пеппе! Не Бенито, не Карло, а твой! Не будь трусом хоть раз в жизни! — под конец речи на глазах Селии выступили слезы.

Вся семья, включая непоседу Джульетту, притихла. Даже чертенята, подслушивавшие под дверью гостиной, перестали шебуршать. Еще бы! Если я все правильно понимаю, этот разговор должен был состояться лет так тридцать пять назад, до рождения Бонни. И плевать, что с тех пор многое случилось. Плевать, что Джузеппе женился на Эрнестине, матери Карло, и усыновил самого Карло. Для Селии ничего не изменилось. Гештальт-то не закрыт.

— Мама, перестань, пожалуйста, — Росита обняла ее. — Мама…

Селия расплакалась на груди своей дочери. Если я правильно помню, первого ребенка Марко. Хотя учитывая, как они похожи все Кастельеро — хрен разберешься, кто тут чей.

— Пожалуй, мне пора, — Клау попыталась встать, но дон Джузеппе ее удержал.

— Останься, Клаудина. Прошу тебя.

— Пожалуйста, синьорина. Стоит выяснить все сегодня, — поддержал его Кей.

Со вздохом Клаудиа села обратно и взялась за стакан с минералкой, явно чтобы хоть чем-то занять руки. А дон Джузеппе подошел к рыдающей Селии, мягко отстранил от нее Роситу, опустился на колени и взял Селию за руки.

— Мне очень жаль, Селита. Ты не представляешь, как мне жаль, что я вел себя, как блудливый козел.

— Брехливый пес! — оборвала его Селия и отвесила ему оплеуху.

Дон Джузеппе лишь поморщился, но стерпел и снова поймал ее за руки.

— Ты же знаешь, что это не так. И знаешь, что я делал все возможное для семьи. Да, Селита, все возможное! Даже когда мне хотелось совершенно другого. Прости меня. Прошу тебя. Мы с тобой — семья, что бы ни было в прошлом. Мы все — семья. Мы все волнуемся за Марко… Ты же знаешь, я бы никогда не сделал ничего, что могло бы навредить брату, тебе и вашим детям.

— Твое «никогда» не стоит ни сантима! — в голосе Селии было уже намного меньше ненависти. Скорее, печаль и остатки злости.

— Я хотел счастья для Бенито и Клаудины. Всего лишь счастья нашим детям, Селита.

— Не мешало бы спросить детей, чего хотят они, Пеппе! Не только у тебя в этой семье есть голова! Твой Карле, и то умнее тебя!

— Не спорю, Карле умница, а я старый дурак. Не надо было отдавать сыну то, что могло бы стать моим счастьем. Но вы с Марко так хотели внуков…

— Как будто десяти мало, — под нос пробормотала Джульетта, за что тут же схлопотала подзатыльник от Роситы.

А дон Джузеппе, привыкший в сенате (а может быть и дома) не давать сбить себя с толку, продолжил, все так же проникновенно глядя в глаза жене брата:

— Я хотел, как лучше. Да, старый дурак, я не думал, что у Бенито все настолько серьезно. Ты же знаешь, в прессе иногда такого напишут, не верить же всему…

— Замолчи, Пеппе. Хватит морочить мне голову. Ты сейчас расскажешь такую трогательную историю, что мы все расплачемся от умиления и благодарности. Молчи, я сказала! — Селия хлопнула его по губам, не давая и рта раскрыть. — Я знаю, как ты умеешь перевернуть все с ног на голову! Ты поступил, как свинья!

Дон Джузеппе со вздохом кивнул, полностью признавая вину.

— И тебе надо извиняться не передо мной, а перед детьми.

Дон снова молча кивнул, а я опять же восхитилась: манипулятор сотого левела! Почти как Кей. Сенатор, не хухры-мухры. Умеет отступить, когда надо, покаяться и повернуть ситуацию в свою пользу. Спорим, сейчас он это продемонстрирует? И женит-таки Карло на Клаудии. Репутация сенатора — залог его переизбрания, а пост сенатора — залог успешного бизнеса и благополучия семьи. Так что опять все для семьи.

— Неужели ты думал, Пеппе, что все опять сойдет тебе с рук?! Нет, не отвечай. Разумеется, тебе все и всегда удается. Бесстыжий козел. Не смей оправдываться! Из-за тебя я едва не потеряла сына!

— Прости, Селита.

Теперь Селия вздохнула и отобрала у него руки.

— Скажешь это Марко, когда он вернется домой. Пресвятая Дева, у него завтра операция, а вы тут… — она обвела семейство отчаянным взглядом, словно ища поддержки и утешения. — Нет, не говори ничего Марко. Если он опять будет нервничать… ты понял меня, Пеппе?!

— Конечно, понял, Селита. Мир?

— Ладно, чертов политик. Я прощаю тебя. Но если ты…

— Я все сделаю правильно, Селита. На этот раз я не потеряю…

— Скажи мне только одно, Пеппе, как твоей сестре. Ты любишь эту девочку? Я же вижу, как ты на нее смотришь… она чем-то похожа на Тину… ну, Пеппе?

— Люблю, — твердо сказал Джузеппе, отвернувшись от Селии и глянув в глаза Клаудии.

Клау прерывисто вздохнула, даже глаза увлажнились. Еще бы. Дон Джузеппе — профи! Дал представление для всех сразу и для каждого по отдельности. Сенатор, елы.

— Ну так иди, скажи это девочке, пока она не сбежала от тебя, старого идиота.

Поднявшись, дон Джузеппе подошел к Клау, поднял ее со стула, взяв за руки.

— Я люблю тебя, Клаудина. Выходи за меня замуж, — да так уверенно и проникновенно, словно уже развелся с пятой женой. Кобель.

Ну, если бы Клау была деревом, возможно, она бы устояла. Хотя нет, вряд ли. Даже дерево бы прослезилось и кинулось старому манипулятору на шею. И плевать, что ему уже за шестьдесят, детей он делает только так, и вообще, импозантный мужчина. Обязательно в следующем романе возьму его прообразом какого-нибудь пройдошистого персонажа. Сенатор Прохвост.

— Джузеппе, — негромко окликнул его Кей, когда дон с Клау закончили целоваться.

Дон обернулся, а Кей кинул ему что-то… коробочку черного бархата, ага. Я разглядела, когда дон ее поймал. Коротко и благодарно улыбнулся, открыл и преподнес Клау кольцо. Была бы я урожденной леди (или стервой по призванию), непременно бы определила и количество карат в бриллианте, и торговую марку. А так я просто поняла, что бриллиант — большой, и что Клау растрогана до глубины беременной души. Вон, какие слезы, крупнее брюлика.

Почти как у меня. От восторга. Все же Кей — манипулятор двухсотого левела, не чета всяким там сенаторам. Вон даже колечко для помолвки дона и Клау предусмотрел. Мой Кей.

И мой Бонни. Его дон Джузеппе оставил напоследок. Финальным аккордом.

Усадив теперь уже свою невесту, подошел к Бонни. Тот встал навстречу. Не то чтобы с радостью, но минимум с уважением. Режиссер режиссера и все такое.

— Прости старого дурака, Бенито.

Несколько мгновений помолчав, надо ж выдержать правильную паузу (режиссер чертов!), Бонни шагнул к нему и обнял.

— Сукин ты сын, — шепнул сенатору тихо, так что слышали максимум мы с Кеем, ну и сам дон Джузеппе, разумеется.

— От дуба не жди оливок, — так же тихо парировал Джузеппе.

— Ладно, черт с тобой. И не вздумай обижать Клау, кобель ты блудливый.

— Только не Клаудину, — пообещал дон Джузеппе, и я ему поверила.

А семейство дружно захлопало в ладоши и захлюпало носами.

— Браво, браво! — подала голос и я, утерев скупую слезу салфеточкой. — Синьора Селия, а чем это так вкусно пахнет с кухни? Апельсиновым?

На этих словах два черненьких чумазеньких чертенка, которые прыгали и вопили от радости, что им показали бесплатное кино, почему-то притихли и юркнули под стол, куда-то в район ног мамы с папой.

— Ма!.. Что, еще и пирог? Я же в дверь не пролезу! — Джульетта похлопала себя по старательно выпяченному тощему животику.

— Бегом, ленивая девчонка! — велела ей синьора Селия.

А Кей принялся разливать по бокалам домашнее вино из большущей оплетенной бутыли.

В общем, тут можно было бы написать красивое слово «конец кина», но разве ж можно не поделиться еще одной сбывшейся мечтой? Пусть не моей, пусть сбывшейся не совсем так, как мечталось, плевать. Счастье, оно такое счастье…

Так что я пишу:

Оставайтесь с нами, продолжение следует.