P. S. Еще одна свадьба и никаких похорон

Где-то неподалеку от Палермо, месяц спустя

Роза

Бонни мы встретились в Палермо, прямо в аэропорту. Мы прилетели из Мехико, где у Кея были очередные дела бизнеса, а у меня — презентация «Бенито», только что переведенного на испанский. А Бонни — из ЛА, прямиком со съемок «Морского феникса». Название, конечно, аховое, но Фил сказал — намного лучше для кино, чем «Загробная жизнь дона Антонио». Ему виднее. Главное, из Бонни получается изумительный Тоньо де ла Вега, я уже видела несколько отснятых сцен. Сам процесс съемок тоже, целую неделю провела с ним в ЛА, и послезавтра вместе полетим в Испанию, сначала на еще одну презентацию «Бенито», в Мадриде, а потом натурные съемки в Малаге, и снова в ЛА, уже вместе с Кеем, а после Нового Года в Москву, на премьеру «Дракулы».

В общем, пока нам удается хотя бы частично совмещать поездки, слава Филу Штоссу и секретарю Кея, святым людям.

Но речь не о них, а о семейном торжестве. Молниеносный развод сенатора Кастельеро с супругой — по взаимному согласию, без скандалов и с астрономической суммой откупных — наделал много шуму. Но еще больше — его помолвка с синьориной Клаудией Паппини. Слава богу, о ее беременности пресса еще не прознала, хотя скрыть, что Клау еще до знакомства с Бонни работала с Джузеппе, не удалось. Впрочем, и не стоило этого делать. Иногда честность — лучшая политика.

Джузеппе отлично повернул ситуацию в свою пользу, Бонни подыграл, да еще так кстати оказались съемки фильма! Удобный повод для Клау «осознать, что она не склонна к кочевой жизни, а предпочитает жить в родной Италии, с серьезным и ответственным мужчиной». Короче, сенатор не только не потерял свой пост, но и завоевал любовь юных дев, падких на романтику, и старых кобелей, падких на юных дев. И все это — для блага семьи, кто бы сомневался.

Я понятия не имела, как отреагирует на нас Клаудиа. С большой семейной встречи месяц назад она уехала одна, не пожелав разговаривать ни с Бонни, ни со мной или Кеем. И все благие намерения Бонни пообщаться с ней на следующий день, после визита к отцу в больницу, пропали втуне. Рано утром он получил «письмо счастья» от Фила: завтра начинаются съемки фильма, контракт подписан, чтобы вечером в самолет до ЛА! Так что за завтраком в кругу семьи мы еще и уговаривали обормота, что предложениями от Люка не разбрасываются. Люк и так позвал его во второй раз, несмотря на то, что от предыдущего фильма Бонни отказался в пользу Эсмеральдо. Согласился Бонни только когда Кей пообещал отпустить меня в ЛА на недельку, а там и прилететь самому. Хотя как по мне, стоило сказать «как хочешь, любимый» и посмотреть, как Бонни станет бегать по потолку, пытаясь объять необъятное. Роль у Люка же! Новый опыт! Он еще никогда не снимался в главной роли в серьезном фильме, полсотни клипов и шоу вообще не в счет!

Гений. На всю голову двинутый гений. Все равно бы через час-другой побежал бы в ЛА, позабыв все свои страдания на тему «как же я снова буду один, совсем один».

Совсем один он был максимум две недели, и времени у него в те две недели было — упасть, уснуть в падении, проснуться — и бегом на съемочную площадку. Не знаю, как они с Люком не поубивали друг друга. Каждый вечер чуть не дрались, «обсуждая» отснятое и следующие сцены. Все же два режиссера, пусть один из них и называется хореографом — это полный конец обеда. Я знаю, видела.

Собственно, об очередном конце обеда и о том, как ему там нас не хватало, Бонни и рассказывал всю дорогу от аэропорта до виллы «Пустельга». А там…

Я представляла себе сицилийские свадьбы по фильму «Крестный отец», и в целом оказалась недалека от истины, разве что с масштабом ошиблась. Наша с Кеем свадьба откровенно проигрывала если не в помпезности, то в размахе — точно. Еще бы! Праздновал весь ближайший городок с населением тысячи в три (не считая туристов). Причем праздновал с самого утра — мы проезжали его по дороге на виллу. Ресторанчики и таверны с бесплатной выпивкой за счет сенатора, представления кукольного театра и цирковой труппы на площадях, несколько ансамблей уличных музыкантов, какие-то шоу для детей… Все гостиницы в радиусе полусотни километров были забиты до отказа, журналистов понаехало — туши свет… По счастью, их хотя бы в дом Джузеппе не пустили, и у нас было немного времени перед торжеством побыть почти в тишине и спокойствии. Мне очень хотелось пообщаться с невестой, но до свадьбы не вышло, Клаудиа должна была приехать из Палермо прямо в церковь. Зато удалось немного потрепаться с Карло — из всего семейства сенатора он единственный мне нравился, видимо, некоторой схожестью с Кеем. С Адриано и Николо я тоже познакомилась, вздрогнула от искр ненависти, проскакивающих между ними, Бонни и Карло. Похоже, эти двое вообще весь мир ненавидят, а собственную родню — особенно. Они запросто могли сделать какую-нибудь мерзость с Клау, если бы Кей о ней не позаботился.

Вообще все это было так странно! Кей — шафер на свадьбе дона Джузеппе! Кто бы мог подумать, да? И что Бонни наконец-то перестанет рычать и пускать дым из ушей при одном только упоминании дяди. Мало того, сегодня они вполне по-родственному обнялись (от чего Адриано и Николо перекосило).

Кстати, Марко Кастельеро тоже заглянул к брату перед торжеством, поддержать, выпить стаканчик молодого вина и поздороваться с Кеем. Как я поняла, у них с Кеем тоже были дела, но я не вникала, какие именно. Главное, что синьор Марко совершенно спокойно принял выбор Бонни, назвал меня дочкой и потребовал обещания, что его позовут на крестины маленького Говарда. Уж не знаю, что и как ему рассказала Селия о семейных разборках, но сдается мне, папа Марко на все это только поржал, отвесил Бонни отеческий подзатыльник и велел поменьше дурить и сомневаться в родительской любви.

Возможно, младшему брату тоже достался подзатыльник, даром что сенатор.

В общем, мы трое ехали в церковь в свите жениха, любовались праздником и опять ржали — над «скромностью» сенатора Кастельеро, устроившего из своей свадьбы чуть ли не национальный праздник.

— Традиция? — спросила я у Бонни.

Он покачал головой.

— Традиционная свадьба у него была только с первой женой. Как понимаешь, я не застал, мне только рассказывал папа. На Тине дядя женился тихо и скромно, чтобы не дразнить гусей. Три следующие были в мэрии Палермо и без меня, но ничего интересного я не пропустил. Там даже никто не подрался.

Мы с Кеем дружно рассмеялись. Сицилия — почти как Россия. Какая же свадьба без драки!

А еще я подумала вдруг, что в чем-то понимаю Клау. С Джузеппе она будет как за каменной стеной, никаких вам взбрыков, загулов и прочей творческой дури. Я же помню, Бонни рассказывал: пока Джузеппе был женат на Тине, матери Карло, не было на Сицилии мужа вернее. Жаль только, их брак продлился всего двенадцать лет. Тина сгорела от рака меньше чем за год, спасти ее не смогли лучшие врачи мира. Следующий брак Джузеппе не удался от слова совсем, и четвертая попытка кончилась разводом, и пятая. Вот теперь — шестая, дай боже, чтобы удачная.

— Ты больше не злишься на Клау и дядю? — спросила я Бонни.

— Не вижу смысла. Это была моя дурная идея, соврать маме с папой. Клау — нормальная девчонка, устоять перед дядей у нее не было шансов, а я… я похож на него. Внешне, — он хмыкнул и поцеловал мою руку. — Я слишком счастлив, чтобы злиться.

Он чуть-чуть лукавил. Самую капельку. К счастью его примешивалась нотка горечи, и я догадывалась, почему. Что ж, у меня есть одна идея, что с этим можно сделать. Не сию секунду, но… короче, если Кей согласится — то Бонни понравится.

Торжество удалось на все сто. Джузеппе и Клаудию обвенчали в украшенном цветами и колосьями храме, под ангельское пение детского хора и орган. Гости, едва поместившиеся на скамьях, искренне радовались за молодых, осыпали их рисом и монетками, аплодировали и местами даже утирали слезы умиления. А потом огромная толпа гостей, горожан и туристов подпевала Бонни Джеральду — ради дядюшкиной свадьбы он дал концерт прямо там же, на площади перед церковью.

Я тоже подпевала! Особенно «Italiano vero»! (Настоящий итальянец, итал.) Я и не знала, что Бонни приготовил для дяди такой подарок. Джузеппе точно не знал. Когда Бонни запел, он расчувствовался до слез. Даже Клау проняло настолько, что она меня обняла! Мы с ней немного потрепались — об утреннем токсикозе, толкающихся изнутри ножках и преимуществах английского образования перед итальянским. А еще Клау по секрету сказала:

— Хочу извиниться перед Бенито за то, что его ненавидела. Мне было больно, и я не понимала, почему все так получилось. И… ну… не надо было его спасать, — тут Клау, хорошая девочка, покраснела и быстренько сменила тему. — Джузеппе тоже сожалеет. Ему кажется, что они с Бенито не договорили месяц назад. Ты же намекнешь Бенито, чтобы поговорил с дядей?

— Конечно. Я думаю, им давно пора это сделать тет-а-тет. Я рада, что ты больше не злишься на Бонни.

— Мне сразу надо было понять, что он совсем не похож на Пеппе. Не представляю, как ты с ним уживаешься!

— А я не представляю, как ты уживаешься с Джузеппе. Он же политик!

Мы рассмеялись, словно удачливые заговорщицы, и я подумала: вдруг мы с Клау сумеем стать подругами? Сейчас у меня с этим делом все сложно. Демократия демократией, а из старых подруг осталась лишь Манюнюэль, даже Катька Либман перешла в разряд приятельниц/подопечных. Финансовый вопрос и статус, как бы ни хотелось обратного, решают очень многое. А Клау хотя бы не видит во мне волшебника в голубом вертолете, который должен ей минимум пятнадцать порций эскимо. Возможно, потому что она свое эскимо уже получила.

Благодаря Бонни, кстати.

Если бы не его афера с подложной невестой, совершенно не факт, что она бы стала синьорой Кастельеро, что бы там ни говорил сенатор о своей великой любви. Он же наверняка начал ее очаровывать с прицелом на счастье Бенито, а не ради нее самой. Но не суть. Главное — все сложилось удачно. Умница Кей вовремя подстраховал Клау и помог принять здравое решение. Немаловажно, как мне кажется, и то, что он сначала подарил ей финансовую независимость. Женщина со своими деньгами чувствует себя гораздо увереннее, чем полностью зависимая от супруга, даже если это самый лучший, самый любящий и милый супруг на свете. По себе знаю.

Вручив новобрачным подарки, — как и говорил Бонни, подарков была натуральная гора, и клетки с козлятами там тоже присутствовали, — мы с Кеем закруглили беседы с гостями и смотались танцевать. Свой долг шафера он выполнил, засветился рядом с Джузеппе перед журналистами и высокими гостями, и хватит. Мы же приехали на праздник, а не очередную политическую обязаловку. Тем более Бонни пел итальянские песни — из репертуара Челентано, Тото Кутуньо, Рамазотти и какие-то незнакомые, все вперемешку.

Но самой лучшей была безумно романтичная песня о прекрасной незнакомке…

— …написал один мой друг в честь самой прекрасной женщины на свете! Я люблю тебя, Мадонна! — со сцены, на всю площадь.

Я разревелась от избытка чувств. Бонни такой Бонни! Мой сумасшедший гений!

Меня утешил только танец с Кеем. Танец — и нежные, горячие поцелуи. Мой Бонни и мой Кей. Сбывшаяся мечта идиотки.

— Смотри, падающая звезда, — Кей указал в темнеющее небо с ярким росчерком. — Загадай желание.

— Загадала, — я прижалась к нему, глядя на метеорит, а может быть просто след реактивного самолета, какая разница? — Знаешь, чего я хочу, Кей?

— Счастья всем, даром, и чтобы никто не ушел обиженным, — ответил он по-русски и поцеловал меня в макушку.

— Не знала, что ты читал Стругацких.

— Чего только я не читал… Так я прав или прав?

— Прав, наверное. Хотя сейчас я подумала, что Гёте мне как-то ближе. Остановись, мгновенье и все такое.

— Их будет еще много. Очень-очень много прекрасных мгновений, я тебе обещаю, Колючка.

— Я тебе верю.

— Главное, что ты не желаешь никого изменить, — меня снова поцеловали в макушку.

— Не-а. Я люблю его таким, какой он есть. И если ты хочешь мягко намекнуть, что не стоит смотреть вчерашние ролики на ю-тубе, то поздно. Я уже видела.

— Видела, и?..

— Коллегой больше, коллегой меньше, подумаешь. Фил отправил с ним Маризу, она следит, чтобы он носил с собой презервативы и регулярно обследовался. Опять же отгоняет самый подозрительный контингент вроде фанаток. А вот съемки видео это уже нехорошо, может, дать ей в помощь пару людей в черном?

Кей хмыкнул.

— Пожалуй, стоит. Градус звездности повысился, напор фанаток тоже. Ты в самом деле на него не обижаешься?

— Да ну, на фига? Для него это так же естественно, как танцевать. Лишь бы не пытался скрывать или врать.

— Иногда я не верю собственному счастью, — Кей погладил меня по спине вверх, запустил руку мне в прическу (от которой остались одни воспоминания) и заставил поднять голову, посмотреть на него. — Ты настоящая леди Говард.

— Жена Кея Просветленного, он же Никель Бессердечный? Ага. У меня и справка есть. От ветеринара.

Кей бессовестно заржал, и я с ним вместе.

Ну а что, я должна была расстроиться, истрепать себе нервы, взревновать и плакать, что ли? Ага. Щас. Ну, снимали эротическую сцену. Ну, продолжили прямо в гримерной после съемок. Бывает. С темпераментом Бонни и его представлениями о морали — нормальное продолжение рабочего процесса, а главное, по взаимному согласию, без скандалов-обязательств. Донью Анхелес, опять же, играет состоявшаяся актриса, ей нет смысла цепляться за Бонни и тем более нарываться на неприятности с Кеем. А сбросить напряжение — надо, уж мне ли не знать, как действует доза по имени Бонни.

— Справка от баранолога? — переведя дыхание, уточнил Кей.

— Не-а, от знатного сицилийского козловеда, — и мы снова заржали.

А потом запили молодым красным, то есть Кей — красным, а я минералкой и глоточком вина из его стакана.

— Кей, как думаешь, — совсем тихо спросила я, вовсе не уверенная, что в самом деле хочу слышать правдивый ответ, — он бы мог в самом деле?..

— Жениться на Клау? Нет.

— Потому что ребенок не его?

— Потому что ему пока не нужна такая семья.

— Пока… это звучит как-то… — я поежилась, — как будто ты готов с ним расстаться.

— Нет, Колючка. Я не готов с ним расстаться и не собираюсь этого делать никогда. Но Бонни — сицилиец. Ты сама видишь, в какой семье он вырос, как носится со своими младшими.

О, да. Я видела. И как на нем висли чертенята, и как он держал на руках маленькую Агату, и как обещал Джульетте что-то такое показать ее рок-группе на тему отстойных древних мамонтов.

— Не представляю Бонни в роли добропорядочного отца семейства.

— Убери слово «добропорядочный», и все получится.

— Аморальный отец семейства? Хм… хорошая тема для комедийного сериальчика.

— Почти как «Семейка Кастельеро», — в тон мне усмехнулся Кей.

— Не знаю, не знаю. «Семейка Говардов» звучит завлекательнее. А я думала… я подумала… Бонни же хочет детей…

Ну, вот я и решилась. Спросила.

— Я тоже об этом подумал, Колючка. Я знаю, ты хотела ребенка Бонни. Не боишься наследственной гениальности на всю голову? Кастельеро — это не лечится.

— Ага, как будто Говард лечится, — буркнула я.

— Я тоже хочу. Маленький Бонни… это может быть забавно, тебе не кажется?

— Еще как кажется. А твои родители не предадут нас анафеме за такое дело?

— Не предадут. Это вообще не их дело, если уж на то пошло, а только наше. Наш Бонни, наши дети.

Вместо ответа я его поцеловала. Мой Кей. Мой лорд Совершенство. Готова спорить, когда Кей только планировал наше трио, о детях он тоже подумал. Может, даже о детях раньше, чем о чем-то другом. Он вообще такой, мой лорд, рассчитывает на десять ходов вперед. Поэтому с ним спокойно и надежно. Он даже свои дозы адреналина рассчитывает, а значит — не сорвется, как некоторые сицилийские гении.

— Безумная семейка Говардов, смотрите только на нашем телеканале! — пропела я и только собралась снова поцеловать Кей, как из колонок раздалось:

— А теперь, дорогие мои дядюшка Джузеппе и тетушка Клаудиа, еще один подарок от молодого поколения Кастельеро!

Публика захохотала: хорошая подначка, даже туристам видно, что новобрачная тетушка здорово младше племянничка.

Мы с Кеем обернулись на сцену, куда выскочила группа подростков в рокерских прикидах. Девчонка с зелено-сиреневыми дредами и пирсингом выглядела ну очень знакомо! Правда, в прошлый раз у нее были розовые волосы и нос еще не проколот.

Как же Кей прав! Опять прав. Бонни — Кастельеро, от этого никуда не деться. И когда-нибудь мы снова с этим столкнемся. Лишь бы не лбом с разбегу.

— Семья — это святое, — хмыкнул Кей. — Надеюсь, хоть программу им выбирал Бонни.

— Не Оззи Озборн, и то ладно. Может… того, от динамиков подальше?

Кей засмеялся, но от динамиков подальше меня увел. К накрытым столам. Впрочем, я зря перестраховывалась. Бонни с Джульеттой пели что-то вполне человеческое, а не тяжелый рок. Что-то заводное, ритмичное, такое, что танцующей публики прибавилось. А вскоре Бонни под гром аплодисментов ушел со сцены, предоставив развлекать публику как-то итальянской поп-группе, нашел нас — и мы снова танцевали, и целовались…

Я утанцевалась в хлам. С Кеем, с Джузеппе, с Карло и Марко, с Бонни и Энзо, с какими-то смутно знакомыми личностями из итальянских политиков и международных журналистов. Даже дала мини-интервью, поздравила нашего дорого друга Джузеппе с прекрасным выбором супруги и пообещала вывести его в одном из своих романов, а то и написать роман о нем лично. Такая интересная судьба! Такая выдающаяся личность! Да, конечно, мы с мужем будем участвовать в благотворительных акциях, организованных синьором Джузеппе. Мы же практически родня!

От журналистов меня спасли Бонни и Кей. Заявили, что леди утомилась от публики и проголодалась, ай-ай-ай так напрягать беременную женщину! Закутали меня в теплую кофту и утянули куда-то в узенькие переулки, освещенные редкими, но безумно красивыми фонарями, со свисающими с балконов бегониями и вьющимся по стенам виноградом, мимо маленькой площади с волшебной красоты фонтаном…

Я не была готова вот так, внезапно, оказаться над морем. Вот только что был город — и вдруг кривая улочка повернула еще раз и оборвалась. Звезды над головой, звезды под ногами. Штиль. Лунная дорожка. Подсвеченный силуэт яхты.

— Красиво, правда же? — шепнул мне в волосы Бонни.

— С ума сойти как красиво, — согласилась я.

Когда они вместе обнимают меня, я с чем угодно соглашусь, даже с тем, что синьор Кастельеро — мирный законопослушный гражданин Зимбабве.

— Я знал, что тебе понравится Сицилия. Можем приехать сюда на Пасху, Прицци совсем рядом, посмотрим карнавал и Танец Смерти.

— К Пасхе я буду совсем толстая, меня самолет не выдержит.

— Мы тебя на руках донесем, — это уже сказал Кей.

— Если только, — не стала спорить я. А потом поймала Бонни за руку, потерлась о нее щекой. — Красивая свадьба, ты был прав. И друг у тебя — что надо, я бы не устояла. А песня… ты споешь ее для меня еще?

— Конечно. Это твоя песня, мадонна.

— А… Бонни… — я развернулась в его руках так, чтобы смотреть в лицо. — Я бы спросила тебя, кого ты хочешь, мальчика или девочку. Но тут уж как получится…

— У тебя же мальчик, Роза?.. — он очень старался казаться легким, спокойным и счастливым, но не получалось: нотки недоумения и горечи были слишком сильны.

— Сейчас — мальчик. А второго можно и загадать, — Кей обнял нас обоих. — Я хочу, чтобы у нашего второго ребенка были длинные ресницы, черные кудри и волшебный голос. Как у тебя, Бонни.

— А я хочу, чтобы он… или она… была такая же яркая, как эти звезды, и такая же талантливая, как ты, Бонни. И чтобы у нее были твои глаза, и твоя грация, и твоя харизма. Мы назовем ее Селией, да, Кей?

— Селия Марина Говард-Джеральд.

— Мама разрыдается от счастья, — Бонни все еще пытался шутить, но…

— Мы же семья, — я стерла с его щеки мокрую дорожку и, привстав на цыпочки, поцеловала в губы.

А потом… потом было еще очень много моментов, как и обещал Кей. И веселых, и грустных, и тревожных, и счастливых. Самых разных. И были еще всякие интересные истории: об украденном Рождестве и мешке Санта-Глюка; о папе-олене, дубе и настоящих индейцах; о покере, ледяной принцессе и волшебной академии; о леди-археологе и сокровищах чердака…

И я непременно их расскажу. Потом. Если захотите.

А сейчас — мы счастливы и не заглядываем в будущее. У нас есть здесь и сейчас. Самое прекрасное здесь и сейчас, которое только можно придумать, стоя под сицилийскими звездами и держа за руки людей, которых любишь.

Вот теперь — конец кина.

Ноябрь 2018