Глава 12

— Ваше задание. На выполнение сорок минут, — протягивает листы строгая женщина, входящая в состав приёмной комиссии.

С двумя предыдущими экзаменами Тома справилась на отлично, несмотря на отсутствие времени для подготовки. Хорошая база, полученная в Канаде, и постоянная работа над расширением знаний, призванная доказать окружению, что русские девушки приезжают не только раздвигать ноги, но и работать над своим образованием.

Восемь человек, усердно заполняющих нужные клетки и вписывающих с мерным скрипом стержня о бумагу ответы, три преподавателя и один охранник, зорко следящие за каждым движением претендентов, лишающие любой возможности списать. Томе без надобности помощь со стороны. Материал, выученный ещё год назад, на опережение, отскакивал от зубов, как таблица умножения, как приевшееся правило «ча-ща», нарушаемое только армянскими фамилиями.

Тридцать минут, и Тома выскользнула из аудитории, тихо прикрыв дверь, с полной уверенностью высших балов и неплохих шансов в поступление на выбранный факультет. Тамара представила себя в тёмно-синей форме, улыбнулась отражению в зеркале и, толкнув стеклянную дверь, выскочила в июльскую жару.

Ощущение полного счастья, разливающееся под кожей, заполнившее собой каждую молекулу организма. В таком состоянии Тома пребывала последние три недели. Полное погружение в чувства её и их, полная отдача в сексе для неё и для них. Господи. Что они вытворяли с ней… Что она позволяла вытворять с собой… Всё было остро до предела, но вчера предел был оставлен далеко позади, оставив немного стыда, неловкости и море удовольствия.

— Расслабься, Том, ты сможешь, — задевал напряжённой вибрацией голос Вовки, теряющийся в её дыхании.

Девушка лежала на нём с расставленными ногами, впиваясь сосками в мощную грудь, и задыхалась от распирающего давления в том месте, где ещё никто не был. Лёгкая боль, обжигающее трение, выворачивающее удовольствие.

— Я на месте, — сдавлено прошипел Роман, замирая и давая возможность Томе смириться с размером. — Твой ход, — уже Вовке.

Для них троих мир перестал существовать в тот момент, когда Володя сделал первое движение, скользя внутрь и теряясь в обрушившемся небе. Синхронность, слаженность подачи, грудной стон, смешивающийся с горловым хрипом. Пот, стекающий и капающий на спину, испаряющийся от накала, чувство невозможности это перенести, нарастающий темп, стирающий всё, что было до, горькое осознание невозврата к пресным отношениям и взрыв, топящий сомнения, смешивающийся с победоносным рычанием и их семенем, выжигающим остатки воли. Она их… И только их… По-другому не может быть…

— Привет, подруга, — выбивает из воспоминаний Наташка, садясь за столик под пёстрым зонтиком в открытом кафе. — Вся сияешь, и улыбка загадочная. Колись. Ромка оказался на высоте?

И Ромка, и Вовка… На высоте, это слабо сказано. Тома снова окунулась во вчерашний вечер и залилась краской. Стыдно-то как. Не дай бог кто-нибудь узнает об их неприличных отношениях.

— Ну раз у вас с Романом всё на мази, сведи меня с Владимиром, — горящим взглядом пожирала подруга Тому, потирая по кругу край стакана с водой. — Вовка такой… такой миленький. Такой красавчик. У меня на него давно слюни текут.

Тома напряглась, не зная, как осадить Наташку, не выдав себя, но и не обидев её. Вовка, действительно, красавчик, мечта любой женщины, этакий метросексуал два метра живого тестостерона. Густая шевелюра тёмно-русого цвета с осветлёнными на солнце прядками, прямые брови, живущие в комплексе с эмоциями, стальные глаза, меняющие цвет от погоды и настроения, широкий, волевой подбородок, продолжающийся мощной шеей с выдающимся, мужским кадыком. А его улыбка… Произведение искусства для глаз, кнут для мурашек, бегущих в ту сторону, куда перетекает стальной взгляд.

Тамаре хватило всего секунду, чтобы ответить себе на вопрос, смогла ли она поделиться с кем-нибудь Вовкой. Нет, нет, и ещё раз нет! Вова, как и Рома принадлежат только ей, и позволять кому-то тянуть к ним свои лапы она не позволит.

— Прости, Наташ, не выйдет. У Вовки уже есть девушка, и ей вряд ли понравиться твоя компания рядом с её парнем, — честно отвечает Тома, обходя вниманием имя его девушки.

— Ну Тоооом. Ну мы же подруги… Что тебе до его очередной присоски? Ты просто сведи нас в каком-нибудь месте, случайно, а дальше я всё сделаю сама.

Напор Натальи вызвал волну раздражения, поднимая с глубин что-то чёрное, что-то ядовитое, то, что сложно уложить в понятие «ревность». Оно сильнее, разрушительнее, смертельнее. Томе самой стало страшно от шевелящейся в груди черноты. Неужели именно так выглядит любовь, так ощущается, так болезненно реагирует на посторонние поползновения? И нужна ли она, такая любовь, превращающая внутренности в нечто мерзкое, противоречащая с тем светом, которым наполняется каждая клеточка в их руках?

— Том. Ты чего так посерела? Можешь не сводить. Просто шепни, когда соберётесь в клуб или кафешку, а ещё лучше достань билетик на игру, — не отставала Наташа, продолжая с упорством старателя рыть себе яму.

— Наташ, не сейчас, — процедила сквозь зубы Тома, цепляясь за край стола и ища твёрдый выступ, способный вытянуть её из зыбкой черноты. — Я прощупаю ситуацию и подумаю, чем тебе помочь.

— Спасибо, подруга, — чмокнула в воздухе Наташка. — Знала, что ты мне поможешь.

Через десять минут телефон Томы ожил, замигав сообщением от Вовы нескромного содержания, и спас девушку от компании Натальи. В свете промелькнувшего разговора Тамаре сложно было находиться рядом с подругой, потому что из френд-зоны она резко заняла место соперницы.

Тома скомкано простилась, долетела до метро, нырнула в кондиционированную подземку, предвкушая вечер, наполненный страстью и новыми познаниями в мире любви.