Глава 13

— Ощущаю себя глубоко женатым, — пожаловался Роман, смывая соль тренировки под плотными струями прохладной воды.

— Чего так? — появилась голова Владимира из-за перегородки, разделяющей душ.

— Ну, вот что мы делали раньше по вечерам? Клуб, охота, скачки до стёртости головки. А сейчас? Когда мы последний раз глохли от басов?

— Ром. Нам ничего не мешает сходить с Томой в бар или на дискотеку, а скачки у нас каждый вечер, ничуть не хуже прежних.

— Вот об этом я и говорю, Вов. Утром мы напяливаем на себя костюмы и тащимся в офисы к отцам, постигая науку бизнеса, затем тренировка и бегом домой, заказывая по дороге ужин.

— Это называется постоянство, братуха. Никакой охоты, никаких поисков куколок. Накормить, соблазнить, удовлетворить.

Вова перекрыл кран, обмотал на бёдрах полотенце и вышел в раздевалку. В тех ровных отношениях, что сейчас мерно дрейфовали, его устраивало всё. Тома, которую он хотел как в первый раз, вечера в собственной кровати, в которой наконец появилась нужная прослойка, отсутствие пьяных рож и приставучих шлюшек. Хотелось чуть-чуть больше, всего лишь чтобы Тома оставалась ночевать, но такой шаг означал бы новый формат отношений, к которому он был не готов. Страшила ответственность, а в их треугольнике места ответственности не было.

— Может выберемся сегодня куда-нибудь? — вошёл в раздевалку Ромыч, вытирая голову и тряся достоинством в свободном полёте.

— С Томкой? — развернулся Вовка и стегнул полотенцем друга по филейной части.

— Не даёт тебе покоя моя задница, — осклабился Ромка, тщательно растирая тело.

— Расслабься, Томина лучше. Так как насчёт неё?

— Да с ней, с ней. Куда мы без неё, — проворчал Роман, натягивая боксеры. — Но поверь моему слову. Скоро мы будем носить в зубах тапочки и печь по утрам панкейки.

Тамара рассматривала себя в зеркале, добавляя недостающие штрихи. Чёрный комбинезон с короткими шортиками и серебристой молнией через всю спину, заканчивающуюся в зоне копчика, колготки в сетку и босоножки на толстой танкетке. Высокий хвост и тёмно-красные губы довершили образ роковой красотки.

— Парням должно понравиться, — улыбнулась Тома, стёрла частицы помады с передних зубов и схватила клатч на цепочке.

Пятница, а значит гулять можно всю ночь, и вряд ли ребята будут против, если она останется у них до утра. Тома заглянула на кухню, обняла маму, стоящую у плиты, и тихо проворковала:

— Меня сегодня не ждите. Идём с ребятами в клуб, а потом к Наташке. Скину смс, чтобы ты не волновалась.

Валентина проводила взглядом дочь, накрыла крышкой рагу и налила себе чай. Детки растут, считаю себя взрослыми, а на самом деле ещё маленькие и глупенькие. Конечно, Валя будет волноваться, бродить ночью из комнаты в кухню, смотреть в затянутое копотью небо и ждать сообщение от ребёнка. Канада не сильно перестроила её взгляды на жизнь, но муж… Петя проникся воспитанием в чужой стране и запретил ей кудахтать, как наседке.

— Дети не должны засиживаться в гнезде, — твердил он. — Чем быстрее вылетят, тем выше взлетят.

— Или упадут, набив себе лишние шишки, — тоскливо обронила Валя, но с мужем спорить не стала. Пустое это. Если Петя сказал, лучше промолчать.

Челюсть отпала сначала у Ромки, а потом у Вовки, когда Тома повернулась к нему спиной, целуя Романа. Владимир представил, как цепляется зубами за язычок со стразиком в виде капли, тянет его вниз и распаковывает карамельку из соблазнительной обёртки. Сейчас он, как никогда, жалел, что роль парня отдал Ромке, даже не поборовшись за право прилюдно тискать Тамару.

— Потрясно выглядишь, детка, — выдохнул в ухо Роман, не удержавшись и прикусив мочку. — В клубе от меня не на шаг.

Бриленс встретил всё тем же грохотом басов, отскакивающих от стен, полумраком, освещаемым вспышками цветомузыки, и шевелящейся массой на танцполе, двигающейся как оголённый нерв под ударами тока. Дёрганный ритм, резкие выпады, перекошенные лица в белой пульсации. Молодёжь отмечала конец недели, расслаблялась, искала спутника на ночь.

— Нам наверх, — попытался перекричать музыку Ромка и подтолкнул Тому к металлической лестнице слева, оставив руку на талии.

Владимир шёл впереди, прокладывая путь сквозь, подогретую алкоголем и витающим сексом, толпу. Они уже поднимались, когда на горизонте замаячила Наташка, размахивая руками и привлекая к себе внимание. Она, как всегда, выглядела потрясающе, затмевая даже Томкин образ. Белое платье, облипающее как вторая кожа, с маленьким секретом. В лучах белого неона чётко прорисовывались соски, сигнализируя об отсутствии белья.

— Томка! Как я рада тебя видеть! Привет, Ром! Привет, Вов! Пригласите в свою компанию?

Тамара еле сдержала нервное подёргивание щеки, вцепилась в ладонь Романа и задышала медленно и глубоко. Владимир маякнул своей прицельной улыбкой, протянул руку вперёд, указывая направление и продолжил восхождение наверх.

Как Тома пережила этот вызов чувствам? Знакомая чернота поднялась сразу, как только Наталья притёрлась своей грудью к Вовке и отказалась отлипать от него весь вечер. Её рот не закрывался, что-то щебеча для всей четвёрке, что-то шепча непосредственно Вове, склоняясь к нему всем телом, практически ложась на него и пожирая ушную раковину.

Владимир с деланой заинтересованностью вникал её пустой болтовне, кивал в такт музыки и потягивал безалкогольное пиво. Он видел, что Тома не в восторге от поведения подруги, но сделать, чтобы не подставить себя, ничего не мог. Да и, если быть честным с самим собой, ревность Томки ему льстила. Вон как сверкает глазами, готовая наброситься на Наташку и повыдирать её волосёнки.

— Может уединимся? — облизала томно ухо Владимиру Наташа, пропустив пару коктейлей и, практически, оседлав его.

— Не выйдет, Наташ, — поймал её руку по дороге к паху. — У меня девушка есть, и ей не понравиться твоё предложение.

— Да ладно, Вов. Она не узнает. Мы уединимся в туалете и сделаем всё по-быстрому, — продолжала наседать она, внедряясь всё больше в его пространство.

— Хорошо, — подумав, согласился Владимир. — Иди первая. Я тебя догоню.

Как только Наталья скрылась в тёмном коридоре, ведущим к уборным, Вовка вскочил с места, подхватил Томку за руку и потащил на выход.

— Быстрее Тома. Быстрее, пока твоя подруга чистит пёрышки, — повторял он, таща за собой девушку и посматривая в сторону ухода Натальи.