Глава 34

Тамара стояла, вцепившись в дверь, и боялась пошевелиться. Да что там пошевелиться. Она боялась дышать. Все её страхи, преследующие первые месяцы, все кошмарные сны от которых она просыпалась в поту, обрушились удушливой лавиной, погребая под смертельным натиском устоявшуюся жизнь. Тома привыкла жить тихо, без потрясений, без аттракциона, то подбрасывающего вверх, то резко свергающего вниз в пропасть, и дна той пропасти не видно.

— С какой дочкой? — прошептала на остатках кислорода в лёгких.

— Том, ты никогда дурой не была, так что не начинай ей прикидываться, — съязвил Роман, ставя на пол сумки с игрушками и складывая руки на груди.

— Видно была, раз пришла к тому, что имею, — всё ещё не веря в происходящее, тихо проговорила Тамара.

— Ну не прибедняйся, Том. Тебе было хорошо, нам было хорошо, а теперь будет ещё лучше, — продолжал давить Роман, проталкивая незаметно девушку в глубь квартиры.

— Нам нужно поговорить, Тамара, — вклинился в разговор, уплывающий куда-то не в то русло, Владимир. — Выбирай, здесь, или в кафе?

— Вася! Посиди с Машкой! Я отойду! — крикнула Тома хриплым, словно не смазанное колесо, голосом. Влезла в сапоги, схватила первую попавшуюся куртку и выскочила на лестницу, торопясь быстрее увести проблему от дочери.

Ближайшее кафе находилось в соседнем доме. Туда Тамара и понеслась, проскальзывая на ледяных проплешинах и подворачивая ноги на снежных колдоёбинах. Она так торопилась, что не чувствовала холода, боли и дискомфорта. Главное, бежать как можно быстрее и дальше, озвучить свою позицию, заявить свои права на ребёнка, запудрить им мозги, и врать, врать, врать. Что угодно, хоть придумать про измену, лишь бы они испарились из их жизни.

— Хочу сразу предупредить, — сел напротив Томы Роман. — Мы знаем, что Маша наша дочь и, как ты понимаешь, доказать это не сложно. Хочешь в добровольном порядке, хочешь — через суд. В твоих интересах прийти к правильному решению без резких движений.

— К какому правильному решению? — выкатила глаза Тома. — Поиграем в неправильную семейку, или это снова станет нашим маленьким, грязным секретом? А в папочек как будете играть? Вместе, или по очереди? Неделю папа Рома забирает из садика, неделю папа Вова водит на танцы.

Тамару несло. То ли пробежка по морозу помогла, то ли организм встал в режим нападения. Напуганная девочка, боявшаяся шевелиться и дышать, осталась в коридоре, а здесь сидела обозлившаяся самка, готовая порвать любого когтями и зубами за своего ребёнка.

— Не утрируй и прекрати истерить, — прикрикнул Роман. — Всегда можно найти решение, устраивающее все стороны конфликта.

— Мою сторону вполне устроит, если вы помашете мне ручкой, уйдёте в закат и больше никогда не появитесь на нашем горизонте, — закивала Тома, натягивая пластмассовую улыбку.

— Нет, Тамара. Мы не сможем притворить твои фантазии, — такую же улыбку напялил Роман. — Общение с дочерь стоит наиважнейшим пунктом в нашем мирном соглашении.

— Почему ты сбежала, малыш? Почему не сказала, что ждёшь ребёнка? — мягко спросил Владимир в противовес резкости Ромки.

— А вам нужен был ребёнок? На какое место вы впихну ли бы дочь между потрахаться с бабами и потрахаться с бабами? — зашипела Тома.

— У нас не было никого кроме тебя, — постарался вложить всю честность в голос Роман.

— А Наташке вы просто оказывали первую помощь. Один делал искусственное дыхание, а другой массаж сердца, поддерживая за жопу, чтобы не упала. И самое главное, нужно было её дотащить до гостиничного номера. Только там была возможность уложить бездыханное тело на кровать, а затем провести экстренную реанимацию с двойным проникновением.

Чего стоило Тамаре сохранить хладнокровие, проговаривая спокойно эту речь, не срываясь на визгливые ноты и не повышая эмоционально тон. Сердце рвалось наружу, а слёзный ком пёк горло, но она сдержала свою боль, не показав на сколько ей плохо.

— Ничего не было, малыш. Это правда, — схватил её за руку Владимир, вцепившись как клещ и не выпуская. — Мы разозлились, увидев, как Широков лапает тебя во время танца, выпили больше, чем следовало, напридумывали всякую херь, зацепили Наташку, желая отомстить, а придя в номер, не смогли. Не потому, что были пьяны. Тошно стало.

— Мы оставили её в гостинице, а сами поехали домой, — закончил рассказ Роман.

— Да ты что, — глупо похлопала ресницами Тома. — А у Натальи осталось совсем другое воспоминание. Она мне в красках описала, какая у вас горячая любовь на троих. У меня, после её рассказа, молоко пропало! Я чуть от боли не загнулась! Чем вы в это время занимались?! Где были вы, когда моё тело скручивало от желания сдохнуть?! Знаете, кто вытаскивал меня из ада? Широков! Да, да! Тот самый Широков, который лапал мою спину во время танца!

— Мы ждали тебя. Всё лето караулили возле дома, а осенью ждали у института, — побитой собакой стал оправдываться Вовка. — Васька сказала, что ты уехала в другой город и больше не вернёшься. Но мы продолжали искать, ни разу не посмотрели ни на одну бабу. Полгода землю рыли.

— А потом? — с вызовом спросила Тома.

— А потом сдались, — опустил голову Вовка. Он мог соврать, навешать лапшу о воздержании на протяжении всего этого времени, но больше врать парень не хотел, и скрывать их отношения от окружающих он больше не хотел. — Ты ушла, мы переболели и попытались жить дальше. Прости, что толкнули тебя на побег. Прости, что оставили тебя в таком положении. Прости, что мало искали и не нашли. Прости, что оказались мудаками.

— Дай нам шанс, детка, — взял за другую руку Роман. — Не гони, не лишай дочери, позволь присутствовать в вашей жизни. Мы клянёмся. Никогда и никого кроме тебя. Навсегда, Тамар. Просто дай шанс.