Глава 35

Дай шанс. Это же так легко. Просто дай шанс. Томе и хотелось, и кололось. Как только она начинала стекать лужицей к их ногам, попадая под морок хриплого голоса, перед глазами вспыхивали картинки того унизительного вечера, когда ей пришлось наблюдать с заднего сидения такси последствия злости и алкоголя. Из простого «дай шанс» миссия превращалась в «невыполнимо».

— Я не готова продолжать этот разговор, — огрызнулась, выдёргивая из клещей руки и вцепляясь пальцами в чашку, как в спасительный круг. Главное, занять руки, взять паузу, успокоить сердце, подпрыгивающее до ушей, и пнуть посильнее, стягивающий низ живота, комок похоти, не дающий спокойно находиться в их компании.

— Том. Это не серьёзно. Мы ни к чему не пришли, — возразил Владимир, с сожалением сжав кулаки. — Нам надо что-то решить.

— Я не в состояние сейчас что-то решать! Мне нужно время! Надо прийти в себя и начать трезво мыслить! — сорвалась Тома, вскакивая и опрокидывая кофе на белоснежную скатерть. Вместе с растекающемся, коричневым пятном, её затапливало безысходностью, от которой начинало трясти. — Два дня! Мне надо всего два долбанных дня!

— Не делай резких движений, Тамара. Не усложняй и так сложную ситуацию ещё больше, — крикнул ей в спину Роман, сдерживаясь от желания побежать следом и прижать к себе. Руки чесались со страшной силой, а про яйца нечего было говорить. Вся палитра тех, похороненных чувств с той лишь разницей, что продолжение и разрядка наступит не скоро.

Парни отдавали отчёт своим действиям. Растормошить, подтолкнуть к принятию решения, разбудить в конце концов, вытащить из этой ледяной спячки. Тома была всё той же девочкой, которая любила их, но сейчас она забыла, что значит любить, и для этого нужно было хорошенько встряхнуть.

— Вася! Вась! Они нашли меня! — влетела в квартиру Тома, задыхаясь и валясь с ног. — Васечка! Что мне делать?! Что теперь делать?!

Плотину прорвало и поток слёз неконтролируемо потёк по щекам, пропитывая воротник куртки. Новая волна страха вцепилась в глотку от осознания, во что это выльется. Тест на отцовство, суды, потеря дочери, позор от вытряски грязного белья.

— Кто они? — испуганно заметалась Василиса. — Прекрати реветь. Рассказывай всё по порядку.

— Господи. Ромка с Вовкой нашли, — вытянула на одном дыхании. — Они знают, что Машенька их дочь. Что теперь будет, Вась?

— А я давно тебе говорила выходить замуж за моего отца, — покачала головой Васька. — Жила бы без проблем, вила гнёздышко.

— Да какое гнёздышко, Вась? Ты совсем меня не слышишь, — не успокаивалась Тома, оттягивая полы куртки и заламывая руки. — Ты понимаешь, что я до сих пор их люблю. Мы спорили, кричали, а я банально текла. Как течная сука текла, ничего не соображая.

— Ох, подруга. Даже не зная, что тебе сказать, — поникла Василиса. Она до последнего надеялась пристроить папашу в хорошие руки, которые на глазах уплывали вместе со слезами. — Том, ты же знаешь, что мужчины не меняются. Они успокаиваются на первое время, преданно смотрят, но потом всё равно в лес смотрят и срываются, ищут новых ощущений.

— Но твой не ищет. Он ни на кого кроме тебя не смотрит, — с надеждой посмотрела на подругу Тамара.

— Мой не ищет. Он ведь бабником никогда не был. Да и менталитет другой. У них к женщинам совсем другое отношение из-за переизбытка мужчин. Это у нас мужики зажрались. А давай мы тебе такого же как у меня найдём? Будет тебя на руках носить, пылинки сдувать, бояться рот открыть.

— Нет, Вась. Мне бы со своим багажом разобраться.

Девчонки посидели ещё немного, распили бутылочку вина, и Василиса поехала в аэропорт, оставив Тамару приходить в себя и выстраивать логическую, мысленную цепочку. А как её можно выстроить, когда в голове винегрет из воспоминаний, и они, то заставляют сыреть в трусиках, то вызывают новые селевые потоки, то одуряющую злость.

— Мама, а тётя Вася ушла? — выбралась из комнаты Машка, распотрошив принесённые мужчинами игрушки.

— Полетела домой, кнопка, — погладила по голове и обратила внимание на куклу в ручке.

— Откуда новая куколка?

— В коридоре нашла, — довольно улыбнулась девочка. — Там так много было игрушек. Пойдём покажу.

Игрушек, действительно, было много. Куклы, плюшевое зверьё, кубики, пластиковая мебель для кукольного домика. Только Томе было не до них. У неё осталось два дня. Всего два дня, чтобы минимизировать удар по всей семье, чтобы прошлое не выбралось во всей грязной красе.

Она вошла в какой-то странный анабиоз. Вроде ходит, готовит, играет с малышкой, даже перевела несколько документов, а сама плавала где-то не здесь, где-то далеко в прошлом. Уже поздним вечером, когда Маша тихо посапывала в своей кроватки, подложив кулачки под щёчку, Тома сидела на кухне, смотрела на чёрный город, припорошённый снежными хлопьями, опустошала бутылку вина в одиночестве и думала, думала, думала.

Знакомить дочку с мужчинами надо, а как, что сказать, какую историю придумать. Можно, конечно, сдать тест на отцовство, подпустить к кнопке только биологического отца, и историю можно состряпать попроще.

— Утро вечера мудренее, — пьяно качнулась Тома и пошла спать.

А какой сон прокрался к ней в серую вязкость. Порнография отдыхает. Роман с Владимиром брали её жёстко, вбиваясь с двух сторон, забивая толчками стоны и крики, а Широков стоял, смотрел и медленно дрочил, ожидая своей очереди. Но это не самое страшное. Сверху на них падали и падали подаренные игрушки, улыбались острыми зубами и громко, чудовищно ржали.