Глава 45

— Тебе нужно провести тест ДНК. Я мог бы всё устроить, но ты должен сделать это сам, — настаивал Георгий, развалившись в рабочем кресле.

— Не понимаю, зачем? Мне не важно чей сперматозоид добежал первым. Маша наша дочь, как и Тома наша женщина, — подобрался Роман, готовясь держать оборону. — Ты ничего не будешь творить за моей спиной. Если при таких условиях любовь к ребёнку для тебя обременительна, можешь не тратить время.

— В том-то и дело, что ты ни черта не понимаешь! — взвился Георгий. — Тамару пора сделать честной девушкой и жениться на ней! Или вы собираетесь всю жизнь держать её в любовницах? Я уже смирился с тем, что мой сын будет окучивать на двоих с другом одну женщину, и это ваши проблемы, но дети должны рождаться в браке. А как вы решите этот вопрос? Кто из вас станет официальным супругом? Логичнее прибегнуть к тесту. Природа сама определит счастливчика.

— Мы решим этот вопрос, но без делёжки дочери, — закрыл тему Роман, поднимаясь со стула.

— Подожди, сын, — окликнул его отец. — Мы с Катей хотим взять Машеньку в воскресенье на целый день. Поговоришь с Тамарой, или мне самому ей позвонить?

— Можете заехать за кнопкой к нам домой. Тома не будет против, — кивнул Ромка и вышел за дверь.

Отец всколыхнут тревожные мысли, всплываемые последнее время часто, и продавленные на дно не реже. Один раз они уже потеряли Тамару, наплевав на её чувства и выставив на первый план своё удобство. Теперь всё подошло к тому, чтобы Томка стала неотъемлемой частью их жизни, как говориться: и душой, и телом, и документами.

С душой и телом проблем не возникало, а с документами… Что может быть проще? Забросить на плечо и отнести в ЗАГС. Только отец вскрыл тот самый нарыв, на который Рома боялся даже дуть и смотреть. Беспощадно содрал когтями, открывая обильное кровотечение. Кто оденет Томе обручальное кольцо? Кто будет вписан отцом Машеньки? Кто будет значиться в свидетельстве о рождении других детей?

Вовку посещали те же думы, но озвучить он их не решался. Кажется, что могло между ними измениться? Всего лишь штамп. Всего лишь формальность. Всего лишь публичность одного и тень другого. Самым сложным оказалось сделать выбор. Кто навсегда останется тенью, другом семьи, тайным любовником. Хотел бы Владимир такой роли? Нет. И он был уверен на сто процентов — Рома так же не жаждет оказаться под толщей их маленького, грязного секрета.

Сколько бы мужчины не избегали важный разговор, сколько бы не делали вид, что всё и так прекрасно, нарыв созрел, и его необходимо было оперировать срочно. Время неслось, перепрыгивало через барьеры, протекало в узкие трещины, не давая возможности остановиться, обдумать чуть дольше, принять более правильное решения. Оно ревело на порогах, перекатывало через камни, с гулом срывалось вниз, затягивая их за собой.

Они встретились в баре, в том самом, где часто сидели с Томой, приучая её к себе. Он совсем не изменился. Тот же спокойный полумрак, то же красноватое освещение, та же официантка, правда, чуть потрёпаннее, чем четыре года назад.

— Какие предложения? — не стал ходить вокруг да около Владимир, поняв с одного взгляда о чём пойдёт разговор.

— Рад, что ты тоже понимаешь сложившуюся ситуацию, — медленно кивнул Роман, подаваясь вперёд и опираясь локтями в стол. — Остаётся решить, кто поведёт детку в ЗАГС.

— Будем кидать монетку, или тянуть спичку, — ухмыльнулся Вовка, крутя в руке луковое кольцо.

— Отец предложил провести тест ДНК и сделать выбор в пользу биологического родителя.

— А что потом? Делать каждый раз тест и развлекаться с разводами и свадьбами? — гоготнул Владимир и сделал большой глоток пива.

— Неплохая идея, — оживился Ромка. — Пару лет один, пару лет второй, затем снова по кругу. Будет весело. С детьми так же, через одного. И срать на ДНК.

— Согласится ли на это Тома? Бесконечная череда штампов в паспорте, смешки знакомых, осуждение родных. Захочет ли она такой аттракцион длиною в жизнь? — озадачился Вова, хотя предложение друга ему понравилось. Всё по-честному, всё поровну.

— Родных и друзей пригласим только в церковь на единственное настоящее бракосочетание, всё остальное будем проделывать без огласки, оставляя секрет внутри семьи. Паспорт можно меня каждый раз под новое свидетельство о браке, а регистратор в состоянии провести выездную церемонию.

На позитиве парни поехали к своим девочкам, купив цветы, пирожные и игрушки. Всё казалось таким простым, что дышалось легче, как будто с плеч свалился тяжеленный груз. Они летели на крыльях любви, совсем не ожидая застать Тамару в постели, а Машку в логове бывшего конкурента.

Томин день не задался с самого утра. Тошнота, озноб, головная боль, приезд Васьки. Тамара готова была засунуть голову в любую задницу, лишь бы совсем немного побыть в тишине, а лучше в одиночестве. Громко было всё: Машкин топот ног, Васькино непрекращающееся щебетание, работающая дрель выше на несколько этажей. Каждый звук врывался в голову, рикошетил о стенки, детонировал и взрывался.

— Том, ты меня совсем не слушаешь, — выпятила нижнюю губу Вася. — Папа с Ларой решили пожениться и хотят, чтобы мы помогли подобрать платье и приглашения.

— Рада за них, — выдавила Тома, сглатывая тошнотворный ком. В груди пекло и сосало от голода, только кусок в горло не лез.

— Ну что с тобой, Тома? Не заболела? Румянец у тебя какой-то нездоровый, — озадачено проговорила Вася, протягивая руку и щупая лоб. — Да ты горишь, подруга. Давай градусник в зубы и в кровать.

Тридцать восемь и три пульсировало на градуснике и в глазах Васьки. Она побежала на кухню, перевернула аптечку, набирая одновременно отца.

— Папа. У Томы высокая температура. Привези жаропонижающее и забери Машку, — истерично прокричала в трубку, возвращая в коробку детский парацетамол. В аптечке было всё, что только может понадобиться, но для детей.

— Буду через двадцать минут. Мы как раз недалеко.

Таблетка жаропонижающего сбила температуру, а сопротивляющийся болезни организм впал в спячку. Василиса дождалась парней, недовольно фыркнула в их адрес, так и не простив их за прошлые прегрешения, предупредила, что кнопка переночует у Артёма с Ларой, и уехала домой, оставив мужчин заботиться о Томе.

Ребята заботились. Давали лекарство, меняли постельное бельё, обтирали тело тёплой водой. Томка отнекивалась, пыталась их выгнать, просила оставить её одну, но разве можно оставить любимую женщину?

— В болезни и здравии, детка, — шептал Ромка, натирая стопы согревающей мазью, как рекомендовала дородная женщина в ютубе.

— Мы не женаты, — устало прикрыла глаза Тома.

— Предлагаю исправить сей недостаток в ближайшее время, — улыбнулся Ромыч своей самой сексуальной улыбкой.

Тамара ничего не ответила, сделав вид, что заснула. Притвориться сейчас было проще всего, чтобы оставить себе немного времени. Времени подумать. Времени решить. Времени не наделать ошибок.