Глава 46

Слабость. Постоянная слабость. С ней Тома жила третий день, как проснулась после температурной ночи, так и жила. Состояние шарика, накаченного гелием и пущенного в открытое небо. Головокружение, невесомость, нарушение вестибулярного аппарата. Куда подует, туда и понесёт.

Парням нужно отдать должное. Побросав работу, они самоотверженно занимались девчонками, взяв на себя готовку, уборку, кружки и заботу о Томе, перевезя предварительно тех в дом и рассчитывая обратно не возвращать. Правда, пришлось держать оборону с родителями Тамары, желающими навестить дочь и внучку. Такого допустить было нельзя. Не сейчас, пока Тома болеет. Мало ли, на что уговорят её Поляковы. Не дай бог заберут.

— Давай, детка, ещё ложечку, — дул на куриный бульон Рома и исправно вливал тот в девушку.

На какой по счёту ложке в Тамару закралось подозрение своего состояния? На шестой, вливаемой в неё, или на первой, вырывающейся обратно? Полоскало её долго, качественно, до озноба. Четыре года назад ей было так же плохо, и это могло означать только одно. У неё больше нет времени думать, решать, взвешивать. Всё разрешилось без её участия, без возможности выбрать. Не важно, что выбрала бы она, как всегда, их. Сам факт осознания свободной воли раскололся на части.

— Может врача? — влез в проём Вова, держа дочку на руках.

— Лучше тест, — простонала Тома, отметая все предложения и подозрения по поводу здоровья.

Рома мгновенно переглянулся с Вовой, перевёл взгляд на Тому и сполз к ней на пол.

— Уверена? — спросил шёпотом.

— Нет, но нужно проверить, — в тон ответила ему.

Да что тут проверять? Ребята были уверены, что у них получилось. Зря, что ли они старательно любили Тамару каждую ночь, не жалея себя и биоматериала. Член бодро дёрнулся в штанах, потянулся за приятными воспоминаниями, а затем чуть обмяк, поимев совесть.

Рома схватил Тому на руки, отнёс в кровать. Дальше действовал на автомате, подгоняемый желанием удостовериться в подвалившем счастье. Можно ли мужчине поручать такую покупку? Можно, только с чётким указанием что и в каком количестве. Роман влетел в аптеку без нужных знаний.

— Тест на беременность, — с гордостью склонился у окна.

— Какой? — буднично поинтересовалась фармацевт.

— Они бывают разные? — чуть сбавил радость мужчина.

С каждым словом, с каждым нудным описанием характеристик, Ромка впадал в пертурбацию. Окошечки, плюсики, полосочки, удобные держатели, чувствительные, способные, в красочной упаковке. Перемешалось всё, не приближая к ответу.

— Давайте все, — рявкнул, с трудом останавливая карусель в голове.

— Как все? — обомлела женщина, поющая секунду назад соловьём.

— Так все. Жена сама разберётся за какой держаться, и на какой писать.

Домой долетел быстрее ветра, поглядывая с предвкушением на яркий пакет. Вовка в это время не находил себе место. Кнопка просилась поплавать в бассейн, но оставить Тому и пропустить самое интересное Вова не мог.

— После, кнопочка. После. Папа Рома вернётся, уложит маму поспать, и пойдём вместе, — уговаривал Машу, усаживая за столик и подсовывая в руки пластилин. — Давай, солнышко, слепи маме бублик, а я тебе помогу.

Бублики у Вовы получались сегодня особенно корявые, да и не до них ему было. Он весь ушёл в слух, ловя каждый шорох во дворе.

— Что ты так долго? — набросился на друга, как только тот подъехал к крыльцу.

— Знаешь, сколько оказывается бывает тестов? Мне такую лекцию прочли, еле заткнул.

— Возьми кнопку, — выхватил Вовка пакет и бегом, перепрыгивая через ступени, поднялся наверх.

Томка в ожидании пригрелась, размякла и умудрилась заклевать носом. Ей даже стало хорошо в приглушённом освещении, разбавленном тишиной и спокойствием. Она совсем забыла, что долгое хорошо на ранних сроках не бывает.

— Давай, малыш, поднимайся, — лишил тепла Вовка, стянув одеяло. — Надо пописать, и можно спать.

— Я не хочу писать, — захныкала Тома. — Отстань.

— Надо, Томочка, надо.

Вовка не понимал, как это она не хочет писать? Всегда можно выдавить из себя хоть каплю, а им так важно узнать всё сейчас. Ни через два часа, ни вечером, ни завтра, а сейчас. Теперь очередь нести Тому на руках подошла к Вове. Он не дал даже влезть девушке в тапки, подхватил и, в пару шагов преодолев комнату, опустил на край унитаза.

— Выбирай, малыш, — высыпал в ноги цветные коробочки и сел рядом на пол.

— Ты что это? Здесь собираешься торчать? — выдавила из себя Тома, смущаясь и краснея.

— Ну да. Помогу тебе, подержу, если надо, — закивал болванчикам Вовка и выбрал самую большую упаковку.

— Уйди, Вов, иначе вы долго не узнаете результаты, — устало проговорила Тамара, указывая на дверь.

Владимиру пришлось выйти и тихо прикрыть дверь, чтобы не злить Тамару ещё больше. На кровати сидел Роман, держащий на вытянутой руке корявый бублик, а рядом ползала Машка, выуживая из-под кресла тапок, попавший туда от столкновения с размашистым шагом. Вова сел рядом и уставился в дверное полотно, готовый подскочить сразу, как Тома выйдет. Время растянулось в бесконечность, сдобренную нетерпеливым дыханием мужчин и кряхтением кнопки.

Тамара с придыханием следила за появлением одной, жирной полоски, а следом второй, вгоняющей девушку в панику. Что же теперь будет? Как сказать обо всём своим родителям? Как пережить встречу с родителями Вовы?