Глава 47

Три пары глаз уставились на неё, стоило выйти из ванной. Одна с любопытством, чего это все всполошились, и две с какой-то детской надеждой, как на Деда Мороза в яслях, веря, что сейчас он достанет из мешка тот самый, долгожданный подарок.

— Две полоски, — опустив глаза, произнесла Тома, и мир взорвался вокруг.

Вовка подхватил её на руки, закружил по комнате, прижимая со всей мужицкой силой к груди, а Ромка прыгал вокруг, стараясь отобрать приз и приговаривал:

— Давно пора, детка… давно пора…

Только Машка с открытым ртом смотрела на взрослых и не понимала, что за две полоски такие, которые привели отцов в такой буйный восторг. Она даже пыталась поинтересоваться, но её слова потонули в мужском ликовании.

— Мы должны пожениться, — поставил на пол Тому Вова.

— Сначала нужно поставить в известность родителей, — скорректировал план Роман.

— Может, как-нибудь без родителей, — осторожно заметила Тамара. — Ну что, мы маленькие? Сами не справимся?

— Нет, Том. Мы можем прятаться от посторонних, но родители должны знать о наших планах, — пришпилил её взглядом Владимир.

Тамара нервничала, не находила себе место, чесалась и практически падала в обморок. Стол накрыт, благодаря стараниям парней, Машка наряжена в самое красивое платье, мужчины при параде, готовые оказать самое благоприятное впечатление на будущих тестя с тёщей. Оглушающий звонок домофона заставил Тому подпрыгнуть на месте.

— Господи, что же так быстро, — вымученно простонала и забито глянула в окно.

— Не переживай, мы рядом, — сжал её ладошку Роман, пока Вова пошёл открывать гостям.

Первыми пожаловали Болотовы, снизив накал и отсрочив Тамарин ад, следующими приехали Аксёновы, родители Владимира, привезя с собой торт и конфеты.

— Мама, папа, Тому помните? — обнял каждого из них Вова. — Моя будущая жена. А это Машенька, наша дочь.

Лидия Юрьевна давно мечтала о внуках, только сын всё никак не мог набегаться и нагуляться. Сколько она уговаривала его найти себе девушку, остепениться, нарожать детишек, а сейчас на неё смотрели чёрные глазки с маленькими чертенятами внутри. Она была такая красивенькая, такая хорошенькая, как раз из красочных снов, посещавших её всё чаще.

— Вы тоже будете моими бабушкой и дедушкой, — не стала теряться кнопка, подойдя к Виктору Васильевичу и потянув того за штанину, заставляя нагнуться и взять самую лучшую девочку на ручки.

— Похоже на то, — откашлялся Георгий, сдерживая смех из последних сил. — Давайте, молодёжь, радуйте следующую партию родителей.

— У нас не совсем обычная семья, — начал Вова, заикаясь и делая длительные паузы. Он не думал, что будет так трудно объяснить всё родителям. Они были попроще, чем Болотовы, но не на столько, чтобы рукоплескать его выбору. — Мы с Ромой любим Тому, а она любит нас.

— А Машенька? — дрожащим голосом спросила Лида.

— Наша общая дочка, — погладил кнопку, забравшуюся всё-таки на руки к Виктору, по спинке.

Лида всхлипнула, схватилась за горло, сдавливая крик, а Виктор нахмурился, обвёл взглядом всех присутствующих, посмотрел внимательно на Машку и… засмеялся.

— Ну вы даёте? — прогромыхал он, подкидывая кнопку к потолку и любуясь её задорной улыбкой.

— Это ещё не всё, — выдохнул Вовка. — Тамара беременная, так что у Машеньки скоро появится братик или сестрёнка.

Взрослые застыли, переваривая новость, а Маша засучила ножками, пытаясь слезть с нового деда и обрести твёрдую поверхность.

— Куда торопишься? — первым отмер Виктор.

— Игрушки хочу спрятать, — запыхалась кнопка от натуги.

— Зачем тебе их прятать, Машенька? — удивилась Лида.

— Как зачем? — развела в стороны руки малявка. — Не хочу делиться с братиком или сестрёнкой.

Машка стала той нужной зажигалкой, которая сожгла все тревоги, непонимание, отрицание и взорвала окружающий мир радостью. Смеялись все, вытирая слёзы, шлёпая себя по бёдрам и друг друга по плечам. И вся эта радость померкла от очередного звонка.

Томка снова сжалась, напряглась, покрылась потом и мурашками в ожидании самого страшного. Она не ошиблась. Поляковы с ужасом слушали её признание, не веря в самовольное решение дочери влезть в это дерьмо.

— Я была права, запрещая дружить с этими мальчишками. Ты же за ними бегала, как хвостик, в рот смотрела, приключения на задницу собирала, — выла Валентина, заламывая руки. — Как чувствовала, что втянут тебя в неприятности. Это они развратили тебя, заставили заниматься всякими извращениями. Что теперь скажут знакомые? Вы представляете, как вас будут поласкать все, кому не лень?

— Одумайся, Тамара, — схватил её за плечи отец. — Ну жила ты с Машенькой одна, так и живи. Зачем тебе позор? На что пытаешься обречь дочь? Мы поможем, не бросим. Только одумайся.

— Поздно, папа, — отодвинулась от него Тома. — Поздно одумываться. Я беременная и не собираюсь лишать второго ребёнка отцовской любви.

— Отец должен быть один, — воскликнул он. — Ячейка общества… Мама, папа, я — вместе дружная семья. Не мама, два папы и я…

— Давайте успокоимся, сядем за стол, выпьем, — влез в нарастающий скандал Георгий. — Поверьте, мы с женой через всё это прошли. Злились, ругали, угрожали, бойкотировали. Только всё это пустое. Внуки не стоят злости. Их надо любить, баловать, лелеять, а дети сами разберутся кого и в каком количестве любить.

Речь Георгия немного отрезвила заполонивший гневом мозг. Пётр резко сдулся под напором осуждающих взглядов, а Валя затихла, опустила голову и тихо глотала слёзы. Как же так? Когда она упустила дочь? Как такое могло случиться в их семье? Это всё веяние Запада, грёбанная толерантность Европы. Они сами привезли ребёнка в вертеп разврата и позволили впитывать из взгляды и законы.

Обед прошёл в напряжённой атмосфере. Беседовали о погоде, фьючерсах, недвижимости, натянуто подхватывали и поддерживали разговор, пока Тамаре вдруг не стало плохо. На неё навалилось всё. Тошнота, головокружение, болезненные спазмы в животе. Она враз побледнела, позеленела, закатила от боли глаза.

Для Томы всё ушло на дальний план. Размолвка с родителями, осуждение окружающих, неприятие взрослого поколения их отношений. Главным стал ребёнок, растущий в животе. Только бы с ним ничего не случилось. Только бы его не потерять.

В больницу поехали все вместе, трамбуясь в машину, как сельди в бочку. И Поляковы, и Аксёновы, и Болотовы успели передумать столько всего по дороге. Чёрт с их любовью ненормальной. Пусть хоть заведут гарем, лишь бы были счастливы. В счастливых отношениях и дети рождаются здоровыми, а они помогут, только бы с малышом всё было хорошо.