Глава 48

Тамара пробыла в больнице две недели, борясь за жизнь малыша и своё право ещё раз стать матерью. Переосмыслению подлежало всё. Отношения с родителями, окончательное принятие своих чувств, понимание бесперспективности ждать от окружения нейтральной реакции. Хорошим примером стали сотрудники клиники. Только ленивый не перемолол им кости, когда узнали о составе их семейной ячейки. Кто-то стеснительно подглядывал за метаниями парней исподтишка, кто-то в открытую заглядывал в палату, стремясь зафиксировать извращения в любовном треугольнике, а самые наглые умудрялись спрашивать напрямую как это с двумя сразу, или как это вдвоём одну.

Мужчины, в большинстве своём, смотрели с интересом, а женщины делились на три лагеря: те, кто с любопытством следили за отношениями, те, кто брезгливо кривились и отмахивались, те, кто с завистью облизывали мужчин. Эти жеребцы мало кого могли оставить равнодушными, а представив, как они страстно вдвоём берут одну женщину, вызывали у основного состава бешенное слюноотделение.

Только в свете случившейся беды, грозившей потерей ребёнка, Томе стало наплевать на мнение других. Она хотела простого, женского счастья, мечтала до конца дней своих купаться в любви мужей, желала кричать об этом всему миру, не скрывая больше их маленький, грязный секрет. Любовь не может быть маленькой и грязной, какая бы ненормальная она не была.

Ведь, что такое два любимых рядом? Это в два раза больше нежности, ласки, страсти. В два раза больше бабушек и дедушек. В два раза больше всего — счастья, любви, жизни. И глубоко насрать, что подумают тётя Люба, сосед Витя, медсестра Оля и остальные семь с лишним миллиардов людей на планете Земля.

Осталось только решить, кто станет первым официальным мужем, а кто вторым. Этот выбор Тамара оставила на мужчин. Пусть сами подбрасывают монетку, вытягивают соломку, обрывают лепестки ромашки, или разыгрывают в «камень, ножницы, бумага». Глупо, наверное, решать таким способом, но Томе казалось глупым и несправедливым законодательное лишения права выбора.

Сколько ненормальных для окружения семей в мире? Сколько вынуждено прятать, скрывать, поддерживать тайну. Почему семья, в которой муж избивает жену и детей, считается более нормальной, чем та, в которой одного любят двое, чем та, в которой оба имеют схожие половые признаки? И не надо ей официального признания, просто перестаньте осуждать и кидать тухлые яйца.

Вот от кого было обидно получить такое яйцо, так это от Артёма, приехавшего навестить Тому вместе с Ларой и Васей. Широков ничего не сказал, но его взгляд сделал это за него. Осуждение было написано жирными буквами с десятком восклицательных знаков. Позже Артёму стало стыдно за свою несдержанность, но стоя в палате, наблюдая за двумя парнями, держащими Тамару за руки, скрыть эмоции он не смог.

— Не понимаю, как Тамара опустилась до такого? — высказался в машине, за что сразу получил укор от дочери и подзатыльник от невесты.

— Как тебе не стыдно, Тём, — взвилась Лара, не ожидая ханжеских взглядов у будущего мужа. — У Томы большое сердце, вместившее в себя любовь к двоим мужчинам, а у её мужчин щедрые сердца, способные разделить любимую женщину друг с другом.

После этих слов Широкова накрыл стыд. Как он мог так обидеть Томку, так принизить её, усомниться в нормальности и чистоте? Разворот через две сплошные, педаль газа в пол. Надо как можно быстрее исправить свою оплошность.

Тома тихо плакала, отвернувшись к стене, когда Тём влетел в палату. Ей было плевать на мнение остальных семи с лишнем миллиардов людей, но только не на Артёма.

— Том, милая, прости, — шлёпнулся на колени возле кровати. — Я мудак, урод конченный, предатель. Только прости меня. Это временное помешательство, но я совсем не осуждаю тебя. Более того, я даже рад, что ты наконец нашла своё счастье.

— Правда? — всхлипывая, повернулась Тома.

— Правда, малыш. Клянусь.

Пока Тамара боялась лишний раз шевельнуться, родители окончательно смирились с выбором детей. Они даже подружились, взяв за привычку устраивать совместные ужины в кафе по вечерам. Им было о чём говорить, что вспомнить. Чаще всего тема касалась детства ребят и курьёзных случаев с ними. Постепенно они не только свыклись с ситуацией, но и приняли её, позволив себе порадоваться за большую семью. Валентина с восторгом рассказывала о раннем детстве Машеньки, а Катя с Лидой впитывали каждую мелочь относительно их внучки.

Подумать только. Они больше не пытались выявить биологического отца кнопки, решив считать её общей. Это очень облегчило общение и восприятие друг друга, помогло посмотреть на всё другими глазами, открыть душу и сердце непривычному, но такому правильному в отношении своих детей.

Казалось, по-другому и не могло быть. Уже с детства ребята не желали разделяться, не позволяли расстроить их дружбу, цеплялись за свой круг. Неудивительно, что такая дружба переросла в нечто большее, произвела на свет Машеньку, зародила новую жизнь. В общем-то, три комплекта родителей были счастливы и ждали внука или внучку. В предпочтениях они разделились. Поляковы и Аксёновы хотели внука, а Болотовы, особенно Георгий, мечтали о ещё одной девочке, такой же маленькой и хорошенькой, как кнопка.

Так и жили. Машка ходила по рукам бабок и дедок, Тома лежала, выполняя все рекомендации врачей, Ромка с Вовкой сменили местопребывание на больничную палату, а медперсонал свыкся с непривычной картиной, перестав пялиться на посетителей шестьдесят восьмой палаты.

Парни поделили всё честно, по пацански. Роман собирался удочерить Машу, а Владимир стать номером один в браке, записав ожидаемого малыша на себя. Они не спорили, не ругались, не качали права, просто сели за бутылочкой виски и мирно распланировали дальнейшую жизнь. Оставалось только дождаться выписки любимой и разрешение врачей на перелёт.

— Тома, детка, ты же выйдешь за нас замуж, — допытывался Роман, надеясь услышать, наконец, долгожданное да.

Тома подумала, подняла глаза к потолку, погладила плоский живот, тяжело вздохнула и кивнула головой. Как она могла отказать им, самым нежным, самым заботливым, самым лучшим, самым любимым. Дети и эти два мужчины стали всем её миром, всей её жизнью.

— Ты сказала да? Ты правда сказала да? — не веря, что так легко всё получилось, уточнил Роман.

— Да. Я сказала да. Я выйду за вас замуж, — прошептала Тамара, глотая слёзы… Слёзы счастья.